WWW.KONFERENCIYA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Конференции, лекции

 

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 14 |

«САХАЛИНСКАЯ МОЛОДЕЖЬ И НАУКА Межвузовский сборник научных статей Южно-Сахалинск 2009 УДК 378(578.64) ББК 74.58(2Рос-4Сах) С 22 Печатается по решению научно-экспертного совета ...»

-- [ Страница 4 ] --

– Наставник. Отличительными признаками этой роли являются максимальный потенциал знаний и профессиональная компетентность. Антикризисный лидер выступает в роли консультанта (разъясняя цели, задачи, пути их решения), а также контролера, куратора, который исправляет отклонения от заданного курса и оценивает результаты работы.

– Дипломат. Лидер выполняет представительские функции, в том числе связанные с внешней и внутренней политикой фирмы. Он – лицо фирмы, и от его умения выступать, давать интервью, вести переговоры во многом зависит успех деловых встреч и сделок и в конечном итоге – имидж компании.

– Инноватор. Лидер непременно должен иметь инновационный склад мышления.

Часто проблемы несостоятельности предприятия заключаются в устаревшей технологии производства или организации менеджмента. В реализации проекта по преодолению кризисной ситуации важны способность предвидеть и умение рисковать.

– Информационный центр. На этапе финансово-экономического анализа менеджеру приходится сталкиваться с большими объемами данных, описывающими деятельность предприятия. Результаты их оценки и учета составляют основу стратегии преодоления кризиса. Задача менеджера – грамотно использовать информацию и направлять информационный поток в нужное время и место, чтобы скоординировать действия подразделений компании и внешних структур.

Для успешной реализации всех этих ролей необходимо, чтобы они были взаимоувязаны и динамичны, а эффективность антикризисного управляющего зависит не только от того, насколько реальные личные характеристики менеджера соответствуют качествам, требуемым в кризисной ситуации, но и от того, насколько удачно он сбалансирует имеющийся комплекс ролей и качеств.

ГЛАВА 4. СОВРЕМЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЭКОЛОГИИ И

ПРИРОДОПОЛЬЗОВАНИЯ САХАЛИНО-КУРИЛЬСКОГО РЕГИОНА

Научный руководитель: Еремин В. М., докт. биол. наук, профессор.

МОРФОЛОГО-АНАТОМИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ СТЕБЛЕЙ ЕЛИ АЯНСКОЙ

(PICEA AJANENSIS FISH) И ВОДЯНИКИ СИБИРСКОЙ (EMPETRUM SIBIRICUM V.

VASSIL.), ОБИТАЮЩИХ НА РАЗНЫХ ВЫСОТАХ НАД УРОВНЕМ МОРЯ

Известно, что с повышением высоты над уровнем моря растения подвергаются воздействию целого комплекса факторов (температура воздуха, атмосферное давление, солнечная радиация, количество пыли и осадков и т. д.).

В условиях Сахалина проявление комплексного фактора можно наблюдать повсеместно, так как гористый рельеф обусловил обитание организмов на высоте от уровня моря до 1600 метров.

Имея в виду, что исследования влияния комплексного фактора на растения на примере сахалинских растений отсутствуют, мы поставили себе цель – проследить изменение некоторых параметров ели аянской и водяники сибирской, обитающих на разных высотах над уровнем моря.

В задачу работы входило: изучение литературы по теме исследования; сбор полевого материала и его фиксация; изготовление срезов, временных и постоянных препаратов;

проведение сравнительного анатомического анализа.

Актуальность: полученные данные представляют определенную научную ценность, так как исследования проведены в очень специфичном в климатическом отношении регионе.

В качестве исследования были отобраны ель аянская (Picea ajanensis Fisch) и водяника сибирская (Empetrum sibiricum V. Vassil.), произрастающие на южном склоне и вершине пика Чехова и в Корсаковском районе (о. Русское).

Для анализа морфологических параметров у обоих видов измеряли длину 25 листьев, и полученные данные были обработаны методом невзвешенных вариационных рядов. Вычисление достоверности степени различия между длиной листьев ели и шикши, взятых на разных высотах уровня моря, показывает, что различия между исследованными параметрами достоверны.

Результаты анатомического анализа одно-, двулетних стеблей ели аянской, обитающих на разных высотах, позволяют сделать следующие выводы:

1. По мере поднятия в горы уменьшаются в два и более раза диаметр стебля, сердцевины, ширина годичных слоев ксилемы и флоэмы, число клеток в радиальном ряду в этих тканях, число смоляных ходов и их диаметр.

2. Радиальные размеры проводящих элементов с высотой даже несколько увеличиваются, особенно в древесине.

3. Наоборот, с высотой лучше развиваются защитные структуры: первичная кора, листовые подушки, что обусловлено более неблагоприятными факторами в значительно высоких поясах.

Однако снижение количественных показателей с высотой не является следствием прямого влияния фактора на стебель. Первичной реакцией является процесс фотосинтеза, поставляющего «строительный» материал для формирования стебля.

Данные, полученные в результате анатомического анализа одно- и двулетних стеблей шикши, обитающих на разных высотах, как и ели аянской, были систематизированы и также являются достоверными.

Анализ структуры стебля растений на разных высотах над уровнем моря показывает, что основные закономерности в изменении количественных показателей стебля с изменением высоты такие же, как и у ели аянской, то есть практически все элементы стебля на вершине пика Чехова в 1,5–2 раза меньше, чем на высоте 20–25 м над уровнем моря. В отличие от ели не наблюдается значительного увеличения с высотой развития защитных структур (например, перидермы), но очень велико (в два-три раза на единицу длины окружности стебля) количество трихом. Меньшее развитие защитных структур мы объясняем более благоприятными условиями перенесения зимнего периода (высота ели выше снегового покрова, а шикша закрыта им).



Анализ анатомической структуры листа и стебля растений, обитающих на разных высотах над уровнем моря, показал:

1. Комплекс абиотических факторов, характеризующихся разной напряженностью на вершине пика Чехова и почти на уровне моря, не влияет на общую схему строения и гистологический состав.

2. Значительное влияние комплекс факторов оказывает на количественную характеристику элементов, которая характеризуется резким уменьшением параметров по мере увеличения высоты.

3. Различные условия перезимовки влияют на степень развития защитных структур:

у ели однолетние стебли, которые зимуют над снеговым покровом, они развиты лучше.

Научные руководители: Кочеткова Л. А., доцент каф. биологии СахГУ, Денисова Я. В., канд. биол. наук, доцент каф. экологии и природопользования СахГУ.

ОПЫТ СОЗДАНИЯ «АТЛАСА СОСУДИСТЫХ РАСТЕНИЙ ОКРЕСТНОСТЕЙ

Изучение флоры родного края – одна из важных задач студентов естественнонаучных специальностей. Без знания флоры невозможны полноценные экологические исследования, мониторинг окружающей среды, разумная эксплуатация природных ресурсов.

Однако без справочной литературы, прежде всего без определителей и атласов, получение этих знаний крайне затруднительно.

История ботанического изучения Сахалина, начатая Ф. Б. Шмидтом в 1859 году, насчитывает уже 150 лет. За эти годы свет увидел целый ряд определителей и монографий, посвященных или непосредственно Сахалину (Sugawara, 1937, 1937–1940; Определитель высших растений Сахалина и Курильских островов, 1974; Смирнов, 2006), или всему российскому Дальнему Востоку, включая Сахалин (Комаров, Клобукова-Алисова, 1930–1931;

Ворошилов, 1966, 1982; Сосудистые растения советского Дальнего Востока, 1985–1996;

Флора российского Дальнего Востока, 2006). К сожалению, почти все перечисленные книги давно стали библиографической редкостью и недоступны современным студентам, а те, которые сохранились в библиотеках, зачитаны до дыр.

Столкнувшись с этими трудностями, три студента СахГУ – Алексей Вячеславович Петухов, Александр Владимирович Кордюков и Лев Николаевич Баранчук-Червонный – подали заявление на участие в конкурсе 2007 года на соискание гранта ректора СахГУ.

Ими был выигран грант в размере 100 000 рублей на создание иллюстрированного «Атласа характерных сосудистых растений окрестностей г. Южно-Сахалинска».

Атлас предназначен для студентов естественнонаучных специальностей, учителей биологии, а также для всех тех, кто просто интересуется природой Сахалина.

Актуальность проекта связана с отсутствием аналогичных работ для данного района и их востребованностью для образовательного процесса как школьников, так и студентов.

Цель проекта: создание иллюстрированного атласа характерных сосудистых растений окрестностей города Южно-Сахалинска.

Для достижения поставленной цели определены задачи:

• выявить наиболее характерные виды сосудистых растений окрестностей ЮжноСахалинска;

• дать характеристику выбранным растениям;

• собрать фотоматериал по каждому виду;

• оформить полученные данные в соответствии с требованиями подачи материала в печать;

• заключить договор с издательством на печать книги не менее 50 экземпляров;

• напечатать атлас.

Под окрестностями Южно-Сахалинска авторы понимают территорию в радиусе 12 км от площади Ленина, где часто проходят практики студентов естественнонаучных специальностей.

За 16 месяцев работы получены следующие результаты:

1. Дана характеристика 234 выбранным видам сосудистых растений из пяти отделов и 78 семейств.

2. Собран фотоматериал по каждому виду растений.

3. Заключен договор с ООО «Эйкон» на печать не менее 50 экземпляров атласа.

4. Полученные данные оформлены в соответствии с требованиями подачи материала в печать и переданы в издательство.

5. 26 марта 2009 года атлас был рассмотрен на ученом совете Сахалинского государственного университета и утвержден к печати как научное издание.

6. Произведена печать контрольных экземпляров атласа.

Отделы в атласе расположены по системе, принятой в «Жизни растений» (т. 4, 1978).

Семейства внутри отделов (а в отделе «Покрытосеменные» – внутри классов), роды внутри семейств и виды внутри родов расположены в алфавитном порядке латинских названий. Названия заносных видов подчеркнуты. В атласе приведены 732 фотографии. Большинство из них сделано авторами, некоторые любезно предоставлены студентами и преподавателями СахГУ, сотрудниками ИМГиГ ДВО РАН. В конце книги приведен список всех фотографий с указанием авторов.

Помимо фотографий для каждого вида в списке приведены латинское и русское названия, основные синонимы, морфологическая характеристика, распространение в Сахалинской области, данные по экологической приуроченности на территории РДВ, общему распространению, фенологии, кариотипу, а также хозяйственному значению. Эти сведения взяты главным образом из сводки «Сосудистые растения советского Дальнего Востока» (1985–1996). Номенклатура и объем таксонов приведены по тому же изданию, с учетом дополнений и изменений (Флора российского Дальнего Востока, 2006) и сводки С. К.





Черепанова (1995). При указании синонимов основной акцент сделан на «Определителе высших растений Сахалина и Курильских островов» (1974).

Общее распространение видов дано в основном согласно районированию, принятому в «Сосудистых растениях советского Дальнего Востока» (т. 1, 1985).

Каждый «краснокнижный» вид по его состоянию на территории Сахалинской области отнесен к одной из категорий риска, принятых в Красной книге Сахалинской области (2005). Названия таких видов выделены красным цветом, а статус (категория риска) указан сразу после русских названий. Представленные в атласе виды имеют статусы V (2), R (3) или I (4).

Особую благодарность авторы атласа выражают научным руководителям проекта Л. А. Кочетковой и Я. В. Денисовой, научному консультанту Д. А. Петелину, а также всем, кто оказал помощь в создании атласа.

Научный руководитель: Ефанов В. Н., докт. биол. наук, профессор.

СРАВНЕНИЕ БИОЛОГИЧЕСКИХ ПОКАЗАТЕЛЕЙ ГОРБУШИ

ДВУХ ТЕРРИТОРИАЛЬНЫХ КОМПЛЕКСОВ

ВОСТОЧНОГО ПОБЕРЕЖЬЯ О. САХАЛИН

В настоящее время высокое значение придается исследованию морских биоресурсов.

Основные исследования в этом направлении осуществляет СахНИРО, а изучение тихоокеанских лососей – лаборатория лососевых рыб.

Объектом нашего изучения является самый многочисленный представитель рода Oncorhynchus – горбуша.

Цель: проследить за динамикой ряда биологических показателей горбуши из двух территориальных комплексов – залива Терпения и восточного Сахалина.

Наблюдения осуществлялись в 2007–2008 годах. Пункты наблюдения были приурочены в заливе Терпения к реке Поронай, а на восточном Сахалине – к реке Мелкой.

Залив Терпения расположен на юго-востоке острова Сахалин, он мелководный, глубиной менее 100 метров. Побережье залива почти на всем протяжении низменное, мало изрезанное и имеет довольно ровную береговую линию. В него впадает самая большая река Сахалина – Поронай, протяженностью 350 км. Река привносит немалое количество биогенных элементов в залив, что очень важно для формирования кормовой базы молоди горбуши.

Река Мелкая находится на востоке острова, впадает в Охотское море. По классификации В. Н. Ефанова (2004), она принадлежит восточному территориальному комплексу.

В отличие от залива Терпения Восточно-Сахалинское течение здесь подходит близко к берегу. И прибрежные воды района гораздо прохладнее. Экологические условия здесь более суровые по сравнению с заливом Терпения.

Исходя из исследований В. Н. Ефанова (2004), популяционная структура горбуши, воспроизводящейся на Сахалине, представлена поколениями четных и нечетных лет, состоящими из особей летней и осенней популяций, которые, в свою очередь, подразделяются на сообщества, приуроченные к различным территориальным комплексам.

В 2007–2008 годах в составе научной группы нами были проведены исследования в двух территориальных комплексах – заливе Терпения и восточном Сахалине.

По мнению В. Н. Ефанова, в территориальном комплексе залива Терпения (ТКЗТ) основу воспроизводства составляют рыбы летней популяции (около 70 %). Что касается восточного территориального комплекса (ВТК), то здесь большая доля рыб – осенней популяции (около 60 %).

Как считают многие исследователи, о наличии разнокачественности в скоплениях рыб, то есть присутствии особей разных популяций, можно судить по соотношению полов, динамике зрелости, а также изменению размерно-весовых показателей. Так, если при анализе проб до определенного времени выявляется постепенное увеличение стадий зрелости, а в последующем отмечается менее зрелая рыба, то это свидетельствует о присутствии в рассматриваемых подходах нескольких группировок. Кроме того, каждой популяционной группировке, идущей на нерест, характерно следующее: в начале нерестового хода всегда преобладают самцы, в середине хода соотношение полов примерно 1:1, и в окончании нерестового хода преобладающую долю составляют самки.

В проведенных нами исследованиях и дальнейшем анализе материала мы получили следующее: в ВТК доминирующая доля вылова была представлена особями осенней популяции. Особи летней популяции пойманы в незначительном количестве. Объясняется это либо поздним выставлением ставных неводов, либо количество особей летней популяции по отношению к особям осенней популяции в 2008 году было очень мало и не отразилось в уловах ставных неводов.

В заливе Терпения был отмечен заход на нерест рыб каждой популяции. При этом начало хода рыб осенней группировки происходило тогда, когда заканчивался ход особей летней популяции. Конец хода одной и начало хода другой группировки выделяли по динамике соотношения самцов и самок, зрелости рыб, а также их размерно-весовым показателям. А именно, отмечено преобладание самцов над самками в июле, далее в выборках происходит значительное уменьшение доли самцов, а во второй половине июля вновь наблюдается увеличение доли самцов. Именно это свидетельствует о подходе рыб осенней популяции. К середине августа наблюдается увеличение доли самок (рис. 1).

Итак, на основании осуществленных нами наблюдений можно с уверенностью заявить о реальности модели популяционной структуры горбуши, представленной В. Н. Ефановым, по крайней мере, для двух территориальных комплексов – залива Терпения и восточного Сахалина.

Рис. 1. Изменение доли самцов и самок горбуши в заливе Терпения в 2007 году.

Научный руководитель: Ефанов В. Н., докт. биол. наук, профессор.

СОСТОЯНИЕ СКОПЛЕНИЙ ЧЕТЫРЕХУГОЛЬНОГО ВОЛОСАТОГО КРАБА

У ЮГО-ЗАПАДНОГО САХАЛИНА ПО РЕЗУЛЬТАТАМ ИССЛЕДОВАНИЯ

Юго-восточная часть Татарского пролива – традиционное место промысла четырехугольного волосатого краба. В предыдущие годы этот вид подвергался чрезмерному промысловому прессу, в результате чего наблюдалось уменьшение не только уловов, но и численности вида. С целью слежения за состоянием запасов волосатого краба в период с июня по сентябрь 2008 года были проведены научные исследования у юго-западного побережья о. Сахалин.

В результате исследований установлено, что максимальный улов промысловых самцов четырехугольного волосатого краба (9,8 экз./лов.) был отмечен в сентябре на глубине 34 метров на станции с координатой 46°30 с. ш. и 141°47 в. д. В июне наибольшая плотность самцов была отмечена на глубине 35– 40 м, в июле – 33 и в августе – 31–32 м. В целом за весь период работ средний улов на усилие промысловых самцов составил 4,74 экз./лов.

Максимальный улов непромысловых самцов этого вида был отмечен в сентябре на этой же станции и достиг 6,2 экз./лов. В целом за весь период работ средний улов на усилие непромысловых самцов составил 2,02 экз./лов. Основные скопления непромысловых самцов этого вида в июне были приурочены к глубинам 35– 45 м, в июле наиболее плотные скопления непромысловые самцы создавали на глубине – 33 м, в августе – 26 –31 и в сентябре – 29– 44 м.

Максимальный улов самок четырехугольного волосатого краба наблюдался в августе на глубине 22 м в координатах 46°30 с. ш. и 141°47 в. д. и составил 6 экз./лов. За весь период работ средний улов на усилие составил 2,27 экз./лов. Скопления самок были приурочены в июне к глубинам 40– 42 м, в июле – 33, в августе – 22–30, в сентябре – 29– 44 м.

Таким образом, в процессе исследований установлено смещение основных скоплений на меньшие глубины от начала лета к его окончанию, а в сентябре – рассредоточение особей в наиболее широком диапазоне глубин.

В уловах преобладали особи с шириной карапакса от 75 до 85 мм, в среднем составив для самцов 84,14 мм и для самок – 80,98 мм.

Основную долю в уловах составляли самцы с панцирем II–III межлиночной категории. В связи с этим можно предположить, что линька у данных особей прошла до момента начала работ.

Среди самок этого вида преобладали особи без икры на плеоподах. Помимо этой группы в уловах присутствовали недавно выпустившие личинок самки и самки со вновь отложенной на плеоподы икрой, то есть в период работ у части самок проходил нерест и выпуск личинок.

В качестве прилова встречались камчатский и колючий крабы. Кроме того, в уловах отмечены особи синего краба и краба-стригуна опилио.

Начиная с 2003 года, СахНИРО рекомендован запрет на добычу четырехугольного волосатого краба, вылов возможен только в научно-исследовательских целях. У западного побережья о. Сахалин с 1998 по 2007 год наблюдалось снижение вылова промысловых самцов этого вида. Если в 1996 году, по данным СахНИРО, этот показатель составлял 8,43 экз./лов., то в период с 1998 по 2007 год он колебался в пределах 1,05–2,0 экз./лов. На основании данных, полученных в результате исследований в 2008 году, отмечено увеличение уловов на усилие промысловых самцов (4,74 экз./лов.). Считаем, что увеличение улова на усилие, отмеченное в 2008 году, является следствием запрета на добычу четырехугольного волосатого краба, и в дальнейшем можно предполагать начало восстановления запасов популяции этого вида.

Рис. 1. Динамика уловов на усилие промысловых самцов четырехугольного волосатого Научный руководитель: Еремин В. М., докт. биол. наук, профессор.

ВИДЫ РОДА QUERCUS НА САХАЛИНЕ И КУРИЛЬСКИХ ОСТРОВАХ

Среди флоры Сахалина и Курильских островов встречаются представители рода Quercus. Объектом для исследования видов данного рода послужил ботанический памятник природы областного значения «Стародубские дубняки», отнесенный к особо охраняемым территориям Сахалинской области. Данный памятник находится в окрестностях с. Стародубское Долинского района, на нижней морской террасе вблизи Охотского моря и озера Долгое. Общая его площадь составляет 11 га. Единственная дубовая роща площадью 5,0 га, на территории которой произрастает около 11000 взрослых деревьев дуба зубчатого в помеси с монгольским и курчавым дубом, являлась стоянкой первобытного человека.

Вероятно, в историческое время дубравы были распространены по всему югу и средней части острова Сахалин. Сейчас же они встречаются на юге Сахалина и Южных Курильских островах.

Дуб зубчатый (Quercus dentata Thunb). Летнезеленое листопадное дерево до 20 м высоты, 80 см в диаметре. Молодые побеги его густо покрыты рыжеватым звездчатым опушением. Листья плотные, обратноовальные, по краю с 8–13 парами лопастей. Пластинка листа снизу с рыжеватым звездчатым опушением. Плюска с многочисленными узколанцетными под конец отвороченными вниз, снаружи опушенными чешуями. Желуди шаровидные до 2 см в диаметре, наполовину или более прикрыты плюской. В России этот вид дуба растет лишь на юге Приморского края и о. Кунашир, на Сахалине – в лесах из дуба монгольского. Встречается главным образом в виде поросли в составе кустарниковых сообществ, на холмах, их шлейфах и на морских террасах. Вместе с ним растут Quercus crispula Blume, Quercus mongolica Fisch., иногда он господствующий.

Большинство зарослей дуба зубчатого – вторичные, на месте горелых лесов. Хотя он не достигает таких размеров, как дуб монгольский, но представляет ценность для гибридизацонных работ.

Дуб курчавый (Quercus Crispula Blume). Листопадное дерево до 20 м высоты, 50–60 см в поперечнике. Кора серая, с продольными трещинами. Листья до 17 см длины, 12 см ширины, обратнояйцевидные, острые, снабженные по краям одним-двумя зубцами. Желуди яйцевидно-эллипсовидные, чешуи плюски прижатые. Этот близкий вид к Q. mongolica Fisch., широко распространенному в Амурской области, на юге Хабаровского и в Приморском крае, растет в Сахалинской области (юг о. Сахалин, о. Итуруп и Кунашир).

Известен в Японии.

Дуб монгольский (Quercus mongolica Fisch). Летнезеленое листопадное дерево до 24–25 м высоты и 1–1,2 м в диаметре, доживающее до 300 лет (однако такого размера и возраста в настоящее время достигает редко, погибает от пожаров и, многократно возобновляясь вегетативным путем, мельчает в росте). Кора ветвей – гладкая, серая, зеркальная. Лист простой, лопасти по краю листа резко заостренные, с зубчатым или волнистым краем. Обитает на низинах горных склонов, дальше от берега встречается как дерево второго яруса на осветленных участках темнохвойного леса, в горах поднимается местами до нижней окраины пояса каменно-березовых лесов, в более северных районах становится малочисленным. Одна из самых распространенных широколиственных пород Дальнего Востока на северной границе ареала и морском берегу – это кустарник, в благоприятных условиях – дерево до 25–32 м высоты и 1–1,5 м в диаметре ствола. Дуб монгольский относится к очень зимостойким видам и выдерживает морозы до – 60° С в северной части ареала. Особенно плохо переносит затенение сверху. Наилучшего развития достигает на богатых, влажных и хорошо дренированных почвах на пологих горных склонах. Желуди являются важной кормовой базой для многих зверей и птиц. Распространен на Южном Сахалине и Южных Курильских островах вместе с дубом курчавым (Соколов, 1977).

В связи со специфическим произрастанием дубовых насаждений на побережье и сильными ветрами обследование фитоценозов проводилось на трех маршрутных ходах, проложенных от береговой линии по направлению к поселку, – в самой первой от моря полосе, в отдаленной от моря полосе и в промежуточной между ними полосе.

Первая полоса дубового фитоценоза (фитоценоз № 1) располагается на первом песчаном валу. Высота дуба здесь не более 1,5 м. Ежегодно верхушечная розетка почек отмирает, и рост осуществляется за счет боковых, в силу чего деревца многовершинные. К дубовым зарослям со стороны моря подходят типичные псаммофиты – волоснец мягкий, полыни Гмелина и Стеллера, осока крупноголовая, вейник Лангсдорфа и др. С обеих сторон этой полосы довольно часто встречается можжевельник прибрежный. Наряду с более или менее четкими экземплярами дуба монгольского и курчавого встречаются особи с типичными листьями дуба зубчатого. При изучении данного фитоценоза было выявлено всего два яруса растительности, включающих восемь видов растений.

Краевые деревья фитоценоза № 2 промежуточной полосы, со стороны моря, как и в первой полосе, так же страдают от холодных ветров и суховершинные. Опушки этой полосы заняты шиповником морщинистым, орляком обыкновенным, красодневом Миддендорфа, осмундой. Полог сомкнутый, к дубу примешивается ель аянская. Стволики искривленные, с груботрещиноватой корой. Высота зарослей составляет 5–6 м. В напочвенном покрове – орляк обыкновенный, герань волосистая, полынь обыкновенная, красоднев Миддендорфа. Эти представители очень хорошо развиты, так как защищены от ветра и прямых солнечных лучей. Было выявлено четыре яруса наземной растительности, включающих уже 19 видов растений.

Третья полоса от моря (фитоценоз № 3) – это наиболее удаленная от моря полоса стародубских дубняков (не менее 1 км). Высота основного полога – 8–10 м, диаметр – до 20 см. На границе лесного фитоценоза развиваются мощные заросли розы морщинистой, жимолости Шамиссо, крупнотравье. Стволики уже менее искривлены, хотя и многовершинны. В напочвенном покрове преобладают более теневыносливые виды:

майника, герань, воронец красноплодный. Среди четко выделенных ярусов было выделено 22 вида растений.

При оценке общности исследуемых фитоценозов с помощью коэффициента флористической общности Жаккара было выявлено, что лишь фитоценозы № 2 и 3 имеют малое соответствие. Дубравы в историческое время были, вероятно, распространены по всему югу Сахалина. Рассматриваемые фитоценозы находятся в довольно жестких условиях – под воздействием постоянных ветров со стороны моря, и именно этот сильнейший экологический фактор и обусловил столь сильные различия в морфологических параметрах трех фитоценозов, расположенных всего на протяжении одного километра.

1. Власов, С. Т. Леса Сахалина / С. Т. Власов. – Южно-Сахалинск, 1959.

2. Соколов, С. Я., Силаева, О. А., Кубли, В. А. Ареалы деревьев и кустарников СССР / С. Я. Соколов, О. А. Силаева, В. А. Кубли; под ред. А. К. Скворцова, И. А. Грудзинской, Г. Н. Огуреевой. – Т. 1. – Л., 1977. – С. 117–120.

Научный руководитель: Сафронов С. Н., канд. биол. наук, профессор.

МОРФОЛОГИЯ И НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ БИОЛОГИИ

КЕФАЛИ-ЛОБАНА (MUGIL CEPHALUS) ПРИБРЕЖНЫХ ВОД САХАЛИНА

Кефаль-лобан – Mugil cephalus (Linnaeus, 1758) распространен на Дальнем Востоке России: в Японском и юго-западной части Охотского моря (Таранец, 1937; Линдберг, Легеза, 1965; Новиков и др., 2002; Сафронов и др., 2003, 2005; Kawanabe et al., 1987), где самое северное его нахождение было отмечено в лимане Амура (Абрамов, 1952; Никольский, 1956, 1971) и в Татарском проливе у Александровска-на-Сахалине (Таранец, 1937), также у охотоморского побережья о. Хоккайдо (Kawanabe et al., 1987) и редко у Южных Курильских островов (Федоров, Парин, 1998). Недавно обнаружен в северной части Охотского моря (Черешнев и др., 1999; Черешнев, Шестаков, 2001; Федоров и др., 2003). У берегов Сахалина распространен повсеместно (Сафронов, Никифоров, 2003, 2004). Морфобиологические особенности M. cephalus о. Сахалин изучены слабо, кроме того, в литературе (Пробатов, 1930; Линдберг, 1949; Ключарева, 1964; Фадеев, 1984, 2005 и др.) существует ошибочное мнение о том, что в прибрежных и внутренних водах Сахалина обитает пиленгас (Liza haematocheilus).

Материал для настоящего исследования собран в реках и лагунах побережья острова в летне-осенний период 1999–2008 годов лабораториями экологии гидробионтов СахГУ и биологических ресурсов внутренних водоемов СахНИРО, при непосредственном участии автора в 2005–2008 годах. Рыб облавливали ставными сетями (ячея от 20x20 до 90x90 мм) и закидным неводом, кроме того, использовали данные промеров (9,0 тыс. экз.) и биологического анализа рыб (2,0 тыс.) из промысловых уловов. Для изучения возраста и роста изучено более двух тысяч препаратов чешуи разноразмерных особей. Основное количество рыб (около 80 %) было добыто в приустьевых участках рек и лагунах западного и северо-западного Сахалина.

Морфологическая характеристика лобана Сахалина составлена на основе анализа выборки из зал. Тык и Виахту (26 самок + 26 самцов длиной до начала средних лучей хвостового плавника (SL) 340– 444, в среднем – 395 мм по 38 пластическим и 8 меристическим признакам: 1D IV, 2D I 7–9 (в среднем – 7,98), A III 7–9 (7,96), P II 13–16 (14,46), V I 5–6 (5,04). Поперечных рядов чешуй – 39– 45 (42,21); туловищный канал сейсмосенсорной системы отсутствует; чешуй на голове – 20–25 (22,38); продольных рядов (от верхнего края спины до нижнего края брюха) – 15–16; позвонков – 23–26 (23,83), из них туловищных – 10–12 (11,50), хвостовых – 11–14 (12,33), жаберных тычинок – 131–159 (145,13).

Тычинки очень густые, длинные, тонкие, с мелкими частыми зубчиками на внутреннем крае; жаберных лучей по шесть слева и справа; пилорических придатков – два.

Анализ морфометрических признаков кефалей прибрежных вод острова Сахалин показывает, что эти рыбы имеют морфологические показатели, характерные для вида Mugil cephalus – лобан, черная кефаль, практически не отличающиеся от известных в литературе (Берг, 1949; Абрамов, 1952; Черешнев, Шестаков, 2001), что позволяет четко отличать его от пиленгаса и подтверждает нашу гипотезу о том, что в прибрежных водах острова обитает лобан, а не пиленгас.

Признаки, отличающие лобана Сахалина от других видов кефалей, у исследованной рыбы хорошо выражены: жировое веко покрывает до 80 % горизонтального диаметра глаза, а иногда оставляет открытым только зрачок; присутствие удлиненных лопастинок над основанием грудных и брюшных плавников; сильная выемчатость хвостового плавника (у пиленгаса он слабовыемчатый); наличие выемки по середине базального края чешуи и только два пилорических придатка (у пиленгаса их шесть). Кроме того, чешуя лобана начинается почти от самого конца рыла, а у пиленгаса – впереди ноздрей. Задний край верхнечелюстной кости, как и вся кость, у первого скрыт под предглазничной костью и при закрытом рте неразличим, в то время как у второго задний конец верхнечелюстной кости не скрыт под предглазничной костью, а отчетливо выступает в отростке ниже ротовой щели (Берг, 1949; Абрамов, 1952; Линдберг, Легеза, 1965; Черешнев, Шестаков, 2001; наши данные).

Сведения по размерному и возрастному составу лобана в прибрежных водах Сахалина в литературе отсутствуют. По нашим данным, в водах острова в нагульных и зимовальных скоплениях лобана 1999–2007 годов длина рыб (SL) в уловах варьировала от до 48 см (в среднем – 38,3+0,03).

Лобан отличается очень высокой устойчивостью к колебаниям солености (0– 40 % о) и температуры (от 1 до 30° С и выше), но предпочитает температуру воды выше 10° С (начало нагульной и нерестовой миграций) при оптимальной в пределах 20–25° С (Мовчан, 1988). К концу апреля при повышении температуры до 4° С рыбы покидают реки, бухты и лагуны.

В исследовательских и промысловых уловах лобан был представлен особями в возрасте 2+– 4+ лет. Он является нагульным мигрантом, скопления которого состоят из неполовозрелых и впервые созревающих рыб. Самки лобана почти всегда как по длине, так и по массе крупнее одновозрастных самцов. В нагульном стаде рыб осенью по численности самки преобладали над самцами в соотношении 1,3:1,0. Летом, в начале осени он интенсивно питается детритом, растительными обрастаниями, реже червями, рачками и мелкими моллюсками.

Массовый лов лобана закидными неводами начинается с конца сентября и продолжается по начало ноября. Сроки промысла в основном зависят от погодных условий. Интенсивность промысла в прибрежных водах невысока и составляет порядка 50 т (по неофициальным данным). В целом промыслом и рыбаками-любителями в районах северо-западного Сахалина в отдельные годы осваивается до 200 т этой ценной рыбы. По данным учетных съемок, выполненных с использованием закидных неводов в октябре 2001–2007 годов, доля лобана в уловах достигала 55,5– 43,9 %. Промысловый запас этой ценной рыбы в водах Сахалина по предварительным оценкам составляет 1,58 тыс. т.

Научный руководитель: Сафронов С. Н., канд. биол. наук, профессор.

САХАЛИНСКИЙ ПОДКАМЕНЩИК (CEPHALLOCOTTUS AMBLYSTOMOPSIS)

БАССЕЙНА РЕКИ ОЛЬХОВАТКА (О. САХАЛИН)

Семейство керчаковых (Cottidae) – одна из самых многочисленных, занимающих второе (после карповых) место по количеству видов группа рыб в ихтиофауне России и прилежащих вод. К числу их относится и сахалинский подкаменщик – Cephallocottus amblystomopsis (Shmidt, 1904). Это пресноводный вид, выходит в солоноватую воду устьев рек и морских заливов. Распространен в реках и опресненных участках тихоокеанского побережья вдоль берегов России, п-ова Корея, Японии. В России известен из рек Курильских островов (Кунашир, Итуруп) и Приморья (Копи, Ботчи, Туманная). Встречается также в реках о-ва Хоккайдо (Шмидт, 1904; Берг, 1949; Таранец, 1937; Линдберг, Красюкова, 1987; Черешнев, 2003; Kawanabe et al., 1987; Goto, Nakano, 1993). На Сахалине обитает в реках повсеместно на севере до р. Пильво, а далее на п-ове Шмидта замещен другим видом (Сафронов, Никифоров, 1995, 2003; Сафронов, 2006; Шедько С., Шедько М., 2003).

До недавнего времени, помимо голотипа (Шмидт, 1904) и описания всего лишь по нескольким экземплярам (Берг, 1949; Линдберг, Красюкова, 1987), другие сведения в отечественной литературе по этому виду отсутствовали. Недавно опубликована обстоятельная работа А. И. Черешнева (2003), в которой приведены подробные морфобиологические сведения по сахалинскому подкаменщику (о. Кунашир, Южные Курилы). Для рек Сахалина известна всего лишь одна работа (Сафронов, 2006) с описанием этого вида из реки Агнево.

Материалы для настоящего сообщения собраны на восьми станциях 100-метрового участка русла реки Ольховатка летом и осенью 2002 и 2008 годов. Всего по полной схеме промеров рыб (Правдин, 1966; Неелов, 1978) собрано 50 экз., на биологический анализ – 206 и массовый промер – 234 экз. рыб. Описание составлено по 25 самкам и 25 самцам длиной SL 50 –115 мм: D1 VII–IX (в среднем – 8,2); D2 17–19 (18,1); А 13–15 (13,9); Р 14– (15,2); V I 4. Число тычинок на внешней стороне первой жаберной дужки – 5–7 (5,6) и внутренней – 2–5 (3,2). Туловищный канал доходит до основания лучей хвостового плавника и содержит 37– 46 (41,2) пор. Пилорических придатков – 2– 6 (3,94). Позвонков всего – 33– (35,3), в том числе туловищных – 11–13 (12,1) и хвостовых – 22–25 (23,2). Длины SL в %:

длина тушки– 75,8 (71,4 –92,3), длина головы – 26,5 (21,5–30,3), длина рыла – 8,5 (6,1–10,5), диаметр глаза – 5,0 (3,5– 6,5), заглазничный отдел головы – 13,5 (10,7–16,3), высота головы у затылка – 16,0 (12,3–19,2), ширина лба – 5,8 (3,8–8,0), длина верхней челюсти – 12,4 (8,8– 16,1), длина нижней челюсти – 17,3 (14,5–21,2), наибольшая высота тела – 37,4 (27,3– 47,6), наименьшая высота тела – 18,6 (15,4–24,3), антедорсальное– 33,8 (30,3–39,4) и постдорсальное – 12,7 (9,46 –15,38) расстояния, длина хвостового стебля – 27,1 (2,4–33,3), высота D1 – 8,4 (5,9–11,4), высота D2 – 11,1 (7,7–14,4), длина основания A – 26,5 (24,2–30,9), высота A – 12,3 (7,1–15,2), длина P – 27,1 (24,06–33,3).

По нашим данным и как показано в работе С. Н. Сафронова (2006), половой диморфизм для сахалинского подкаменщика хорошо выражен и прослеживается по 21 из сравниваемых признаков, причем эти различия на уровне P > 0,99. Наибольшие различия между самками и самцами отмечены в количестве позвонков, которых несколько больше у самок: количество позвонков в хвостовом отделе 20 –26 (22,76) у самцов и 24–26 (25,04) у самок. Пластические признаки: у самок меньше длина рыла, ширина лба, длина верхней и нижней челюстей, антепектральное расстояние и длина брюшного плавника для последнего на уровне подвидового ранга (Майр, 1971). Тогда как у самцов, соответственно, меньше абсолютная длина тела, диаметр глаза, заглазничный отдел головы, высота первого спинного плавника. Описание формы и окраски тела соответствует признакам типового экземпляра и приведенным ранее для рек Сахалина (Шмидт, 1904; Сафронов, 2006) и Курильских островов (Черешнев, 2003).

Взрослые особи обитают в нижнем и среднем течении реки, имеющей горный характер и каменисто-галечный грунт. Днем они зарываются в гальку или находятся в укрытии под крупными плоскими камнями или опавшими в воду листьями деревьев, а после захода солнца мигрируют к середине русла реки. Осенью держатся у нерестовых бугров кеты и горбуши и питаются плывущими по течению икринками этих рыб и организмами дрифта (насекомыми и бентосными организмами). В период исследований желудки проанализированных рыб длиной 7,5–14,7 см на 100 % содержали икру горбуши и кеты.

Известная предельная длина этой рыбы – 20,8 см (Берг, 1949). Для рек Сахалина С. Н. Сафроновым (устное сообщение) указаны особи длиной до 19 см. В летне-осенний период в р. Ольховатка облавливаются особи длиной 4,5–17,5 см (в среднем – 9,50±0,19) и массой 5,5–167,5 г (26,7±1,8) в возрасте 1+– 6+ лет. Преобладают (64,1 %) рыбы длиной 4,5–6,0 см и массой 1,5–7,1 г в возрасте 1+– 2+. Рыбы длиной 6 –12 см в возрасте 3+– 5+ лет составили 27,4 % и более 12 см – 8,5 %. Связь между массой и длиной рыб: Q = 0,013SL3,28.

Среди половозрелых особей как по длине, так и по массе самки мельче самцов соответственно: 12,4±0,3 см и 32,1±1,7 г – у первых и 14,6±0,3 см и 64,1±3,9 г – у вторых. Соотношение самок и самцов в период нагула 1,95:1,00. Плодовитость – 957– 6964 икринок (в среднем – 3352), она изменяется в зависимости от размеров самок. Икра откладывается на нижнюю сторону камней, и примерно в течение месяца, до вылупления предличинок, ее охраняет «самец-отец».

В рыбном населении нижнего течения р. Ольховатка сахалинский подкаменщик по численности в уловах (экз. на 100/м2) в июле занимает первое место (1,80); после него идут сима – Oncorhynchus masou (1,75), сибирский голец – Barbatula toni (1,38), мальма – Salvelinus curilus (0,88), Gobeidae (0,48), Petromyzontidae (045), кунджа – S. leucomaenis (0,22), обыкновенная колюшка – Pungittius pungittius (0,11) и крупночешуйная красноперка – Tribolodon hakonensis (0,10). Осенью его численность (1,74 экз. на 100/м2) значительно превалирует над другими видами – от 0,03 у мальмы до 0,05 у симы.

Научный руководитель: Сафронов С. Н., канд. биол. наук, профессор.

ВНУТРИВИДОВАЯ СТРУКТУРА, РАСПРЕДЕЛЕНИЕ И ЧИСЛЕННОСТЬ

КРУПНОЧЕШУЙНОЙ КРАСНОПЕРКИ

(TRIBOLODON HAKONENSIS) О. САХАЛИН

Крупночешуйная красноперка Tribolodon hakonensis (Gunther, 1880) распространена вдоль азиатского побережья Тихого океана от р. Туманной (п-ов Корея) до рек Шантарских островов, включая нижнее течение Амура. Обитает на Южных Курильских островах, Сахалине и в Японии, также на Тайване, в Северном Китае, вплоть до южной оконечности о-ва Кюсю примерно до 31 с. ш. (Берг, 1949; Линдберг, Легеза, 1965; Гриценко, 1974; Sakai, 1995).

Некоторые вопросы систематики и биологии крупночешуйной красноперки о. Сахалин изучал О. Ф. Гриценко (1972, 1974, 1982, 2002). Однако до настоящего времени остаются недостаточно изученными вопросы морфологии, распространения, систематики и экологии. В связи с чем целью настоящей работы является дальнейшее изучение морфологических показателей этого вида в водоемах острова Сахалин.

В работе использованы материалы, собранные сотрудниками лаборатории биоресурсов внутренних водоемов СахНИРО и лаборатории экологии гидробионтов СахГУ в разные сезоны 2001–2008 годов. Всего на морфометрический анализ было собрано более 220 особей, на полный биологический анализ – 2500 особей, у 1500 особей определен возраст.

Описание составлено по 50 экз. рыб (25 самок и 25 самцов) длиной 209–287 мм из оз. Б. Вавайское: D III 7–8 (в среднем – 7,1); А III 7–8 (7,9); Р I 13–17 (14,9); V I 8–9 (8,1).

Поперечных рядов чешуй (l.l.) – 72–83, (76,0). Жаберных тычинок на I жаберной дуге – 12–17 (14,6). Позвонков – 45– 49 (46,7). Боковая линия полная, доходит до конца хвостового стебля. Тело удлиненное и умеренно сжатое с боков. Рот конечный или полунижний, рыло сравнительно короткое, губы тонкие и немясистые. Верхняя челюсть немного короче нижней. У половозрелых особей на боках тела имеются три ярко-красные полосы.

Половой диморфизм у крупночешуйной красноперки наблюдается по 15 пластическим признакам из 33 сравниваемых: длине рыла и верхней челюсти, заглазничному расстоянию, наименьшей высоте тела, антевентральному расстоянию, высоте хвостового стебля у основания хвостового плавника, высоте спинного и анального плавников, длине грудного и брюшного плавников, пектровентральному расстоянию, вентроанальному расстоянию, длине жаберной дужки.

Географическую изменчивость рыб проследили по морфометрическим признакам самок в выборках из р. Аракуль, зал. Куэгда, р. Хунмакта, Поронай, оз. Тунайча (наши данные), р. Богатая, зал. Анива и р. Тымь (Гриценко, 2002). Достоверные отличия на уровне Р0,99 наблюдаются в разных выборках по 6 –18 признаков из 18 сравниваемых.

По мерестическим признакам значимых отличий не наблюдается в количестве поперечных рядов чешуй, количестве жестких и мягких лучей в спинном, анальном, грудном и брюшном плавниках, жаберных тычинок на I жаберной дуге.

В прибрежье залива Анива в уловах закидного невода ранней весной отмечены особи длиной 21–34 см в возрасте 3+– 8+ лет. В летний период уловы состояли из рыб длиной 5,5–28,3 см в возрасте от 0+– 5+ лет и были представлены преимущественно покатниками (5,5–14,8 см, 85 %). Средняя численность и биомасса особей в замет невода составляли 0,016 экз./м2 и 1,806 г/м2. В весенний период численность и биомасса были несколько выше и составляли 0,027 экз./м2 и 2,835 г/м2. В процентах от общей биомассы всего улова может достигать до 25 %.

Нерестовая миграция крупночешуйной красноперки в реках Сахалина начинается в период пика паводка в первых числах мая. Нерест проходит на галечно-гравийных грунтах при температуре воды 7,5 С. Производители в реке имели длину от 25,4 до 34,6 см, массу 249,3–712,0 г в возрасте от 4+ до 7+ лет. В Большом Вавайском озере нерест отмечен в районе м. Витковского, где выходят скалы на каменисто-галечном грунте на глубине 1,6 –2,2 м.

Нерестовые особи составляли длину 21–31,5 см, массу 156 –585,0 г в возрасте от 4+– 6+ лет.

В среднем и нижнем течении рек отмечается преимущественно неполовозрелые рыбы длиной от 4,8 до 18,9 см в возрасте от 0+ до 3+ лет, в отдельные годы в реках остаются и посленерестовые особи этого вида (в годы с высокой численностью горбуши). Во время нереста горбуши крупные особи этого вида интенсивно питаются икрой, а молодь – сненкой. В осенних уловах в большом количестве попадаются сеголетки этого вида, которые отмечаются в среднем и нижнем течении рек до середины сентября, длина их составляет от 1,5 до 2,8 см. В реках Сахалина небольшой длины, таких, как Мерея, Дудинка и Ай, часть сеголетков сразу спускается в морское прибрежье. В октябре крупночешуйная красноперка переходит с верхних в устьевые участки рек, где и зимует.

После нереста крупночешуйная красноперка скатывается в озера, лагуны и морское прибрежье острова, причем наибольшее количество особей этого вида концентрируется в солоновато-водных и морских лагунах. Так, летом по уловам закидного невода средняя численность этого вида составляла в пресноводном оз. Большое Вавайское 0,002 экз./м2, биомасса – 0,044 г/м2, в сильно опресненном оз. Невское – 0,001 экз./м2 и 0,043 г/м2, в то время как в солоновато-водных озерах Айнское – 0,015 экз./м2 и 0,578 г/м2, оз. Тунайча – 0,029 экз./м2 и 0,689 г/м2 соответственно.

Крупночешуйная красноперка во внутренних водоемах Сахалина занимает одно из первых мест по биомассе рыб после лососей. Как показали наши исследования, в прибрежных водах добывается преимущественно крупночешуйная красноперка Tribolodon hakonensis. Общая доля в уловах этого вида на юге Сахалина составляет 90 %, на северовосточном Сахалине – менее 70 %. В прибрежных водах о. Сахалин вылов дальневосточных красноперок с 1997 года учитывается статистикой. По данным СахНИРО, их максимальный вылов приходится на 2006 год (99,2 т), причем большая часть пришлась на залив Анива (около 20 т).

1. Берг, Л. С. Рыбы пресных вод СССР и сопредельных стран / Л. С. Берг. – М.-Л.:

изд-во АН СССР, 1949. – Ч. II. – С. 425– 462.

2. Гриценко, О. Ф. О двух разновидностях дальневосточной красноперки рода Leuciscus в реках Сахалина / О. Ф. Гриценко // Зоол. журнал. – 1972.– Т. 51. – Вып. 3. – С. 388–392.

3. Гриценко, О. Ф. Экология размножения дальневосточных красноперок рода Tribolodon (Cyprinidae) / О. Ф. Гриценко // Вопр. ихтиологии. – 1974.– Т. 14. – Вып. 6. – С. 1015–1025.

4. Гриценко, О. Ф. Экология размножения дальневосточных красноперок рода Tribolodon (Cyprinidae) / О. Ф. Гриценко // Вопр. ихтиологии. – 1982.– Т. 22. – Вып. 6. – С. 1015–1028.

5. Гриценко, О. Ф. Проходные рыбы острова Сахалин. Систематика, экология, промысел / О. Ф. Гриценко. – М.: изд-во ВНИРО, 2002. – 247 с.

6. Линдберг, Г. У., Легеза, М. И. Рыбы Японского моря и сопредельных частей Охотского и Желтого морей / Г. У. Линберг, М. И. Легеза. – М., Л.: Наука, 1965. – Ч. 2. – 391 с.

7. Sakai H. Life–histories and genetic divergence in three species of Tribolodon (Cyprinidae) // Mem. Fac. Fish. Hokkaido Univ. – 1995.– V. 42. – № 1/2, 143 p.

Научный руководитель: Сафронов С. Н., канд. биол. наук, профессор.

МОРФОМЕТРИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА АМУРСКОЙ ЩУКИ (ESOX

REICHERTII) САХАЛИНА И БАССЕЙНА АМУРА

Амурская щука (Esox reichertii Dybowski, 1869) – единственный вид рода Esox, встречающийся во внутренних водах Сахалина. Является не только одной из важных составляющих пресноводных биоценозов, но и ценным промысловым объектом.

Сведения по морфологии амурской щуки скудны. До настоящего времени лишь в нескольких работах приводятся сведения о морфологической характеристике амурской щуки на материковой части России (Берг, 1948; Никольский, 1956; Карасев, 1987). В работе Таранца (1937) отмечается, что щука Сахалина несколько отличается от типичной амурской щуки. На сегодняшний день лишь в одной работе достаточно полно приводятся морфосистематические признаки, характеризующие щуку Сахалина (Сафронов, Марченко, 1999). Цель данной работы – дополнить сведения по морфологии амурской щуки.

Материал для данной работы собран при непосредственном участии автора в 2005– годах, кроме того, были использованы материалы 1998 года из архива научного руководителя. Выборки амурской щуки были отобраны в оз. Невское (Сахалин) и р. Тунгуска (бассейн Амура). Морфометрические измерения проводили с помощью штангенциркуля по стандартной схеме промеров щуковых рыб (Правдин, 1966). Вариационно-статистическая обработка данных проведена с использованием руководства по биометрии Г. Ф. Лакина (1980) на персональном компьютере. Достоверность различий морфометрических показателей определяли с помощью критерия Стьюдента.

Чтобы проследить размерно-возрастную изменчивость амурской щуки, взяли три группы особей длиной (SL) 155–207, 428–500 и 503–584 мм (18, 20 и 20 особей в группе соответственно). Нами был проведен сравнительный анализ величин 33 пластических и 15 меристических признаков. Достоверность различий между выборками молоди и взрослых особей одного района оценивалась для количественных признаков по критерию Стьюдента (t st) на уровне P 0,99.

Сравнение показало, что мелкие особи отличаются от среднеразмерных по 24 (из 33) пластическим и 7 (из 15) меристическим признакам. От крупных особей отличия достоверны по 25 пластическим и 6 меристическим признакам. Меньшее количество отличий отмечено между среднеразмерными и крупными экземплярами – особи отличаются между собой по 14 пластическим и 3 меристическим признакам.

У всех трех групп особей нет значимых отличий между показателями таких признаков (12 из 48), как заглазничное расстояние, высота головы у затылка, наибольший обхват тела, длина основания спинного и анального плавников, количество неветвистых лучей в D, количество ветвистых лучей в V и P, число жаберных лучей, общее количество позвонков, количество туловищных и хвостовых плавников.

Все остальные показатели признаков в той или иной степени имеют между группами отличия.

В ходе визуальных наблюдений, сравнивая пигментацию, окрас и пропорции тела самцов и самок амурской щуки, никаких отличий между полами нами не выявлено, за исключением лишь более прогонистого тела у самцов, большей высоты и толщины тела у самок.

Достоверные отличия между самцами и самками наблюдаются лишь по шести пластическим (наименьшая высота тела, антевентральное и вентроанальное расстояния – больше у самцов; длина нижней челюсти, верхних и нижних лучей хвостового плавника – больше у самок) и двум меристическим признакам (поперечные ряды чешуй, количество ветвистых лучей в P – больше у самцов).

Учитывая вышеизложенное, следует, что для амурской щуки подтверждается общеизвестный факт – морфометрический анализ следует проводить на особях одной размерной группы. Размерно-возрастная изменчивость четко проявляется и должна учитываться при сравнении признаков. Отсутствие полового диморфизма позволяет говорить о том, что выборку могут составлять особи одного пола, что довольно значимо, учитывая преобладание в уловах самцов.

В выборке из озера Невское (30 экз. рыб длиной 457– 680 мм):D V–VIII (6,6) 13–15 (в среднем – 13,8); А–V–VII (6,2) 10–13 (11,9); Р I (II) 11–15 (13,4); V I (II) 8–10 (9,1). Количество поперечных рядов чешуй (squ) – 131–157 (145,6); количество чешуй в боковой линии – 50 – (58,9); количество позвонков – 60 – 68 (64,6); тычинок на I жаберной дуге – 31– 42 (37,2).

В процентах длины тела SL: длина головы составляет 25,73–28,75 (в среднем – 27,13); диаметр глаза – 2,28–3,23 (2,56); заглазничный отдел головы – 11,21–13,50 (12,38);

ширина лба – 5– 6,39 (5,79); наибольшая высота тела – 13,46 –19,18 (16,11); наименьшая высота тела – 5,61–7,2 (6,61); длина хвостового стебля – 12,64 –15,54 (13,74); антедорсальное расстояние – 72,08–76,28 (74,35); пектровентральное – 26,17–31,18 (29,42); длина основания D – 9,67–12,87 (11,57); высота D – 10,94 –17,72 (14,02); длина основания А – 7,64 – 12,94 (9,62); высота А – 11,04 –15,79 (13,28); длина Р – 11,13–13,89 (12,46); длина V – 11,13– 12,96 (12,37).

В выборке из р. Тунгуска (25 экз. рыб длиной 470 – 615 мм): D VI–VIII (6,9) 13–15, в среднем – 13,9 ветвистых лучей; А–V–VIII (6,5) 11–13 (12,2); Р I 13–15 (14,3); V I 9– (9,5). Количество поперечных рядов чешуй (squ) – 134 –159, в среднем – 147,5; количество чешуй в боковой линии – 41– 60, (49,8); количество позвонков – 61–68 (64,8).

В процентах длины тела SL: длина головы составляет 24,67–27,79 (в среднем – 26,45); диаметр глаза – 2,28–3,16 (2,55); заглазничный отдел головы – 11,43–12,77 (12,1);

ширина лба – 4,74 –5,89 (5,29); наибольшая высота тела – 13,47–17,59 (15,59); наименьшая высота тела – 5,42– 6,81 (6,07); длина хвостового стебля – 13,38–15,32 (14,37); антедорсальное расстояние – 71,35–75,63 (73,49); пектровентральная – 25,36 –30,43 (28,27); длина основания D – 10,19–12,84 (11,58); высота D – 10,36–15,82 (11,68); длина основания А – 8,65–10,68 (9,53); высота А – 9,67–13,27 (11,24); длина Р – 11,15–13,96 (12,24); длина V – 10,77–13,4 (12,04).

Сопоставляя морфометрические данные амурской щуки Сахалина и бассейна Амура, можно отметить, что между ними существуют различия по 28 признакам из 50. Показатели пластических признаков достоверно отличаются по 19 из 33 (например, по длине головы, ширине лба, наибольшей толщине тела, длине хвостового стебля, антеанальному и пектровентральному расстояниям, длине брюшных плавников), а показатели меристических – по из 17 признаков (например, по количеству прободенных чешуй в боковой линии, числу чешуй над и под боковой линией, чешуй по боку хвостового стебля, количеству ветвистых лучей в грудном и брюшном плавниках, количеству туловищных позвонков).

По нашим данным, щука из бассейна Амура характеризуется большими величинами по таким признакам, как длина хвостового стебля, средних лучей хвостового плавника, количество чешуй по боку хвостового стебля, а также над и под боковой линией, количество ветвистых лучей в P и V.

Необходимо отметить, что высказывание Таранца о том, что сахалинская щука несколько отличается от типичной амурской щуки, справедливо. Несмотря на значительные отличия по ряду признаков, в целом щука Сахалина укладывается в диагноз вида.

1. Берг, Л. С. Рыбы пресных вод СССР и сопредельных стран / Л. С. Берг. – М.; Л.:

изд-во АН СССР, 1949. – Ч. II. – С. 425 – 462.

2. Карасев, Г. А. Рыбы Забайкалья / Г. А. Карасев. – Новосибирск: Наука, 1987. – 434 с.

3. Лакин, Г. Ф. Биометрия / Г. Ф. Лакин. – М.: Высш. школа, 1980. – 293 с.

4. Никольский, Г. В. Рыбы бассейна Амура / Г. В. Никольский. – М.: изд-во АН СССР, 1956. – 551 с.

5. Правдин, И. Ф. Руководство по изучению рыб (преимущественно пресноводных) / И. Ф. Правдин. – М.: Пищевая пром-ть, 1966. – 376 с.

6. Сафронов, С. Н., Марченко, В. И. Первое обнаружение амурской щуки в озерах юга Сахалина и ее морфобиологическая характеристика в водоемах острова / С. Н. Сафронов, В. И. Марченко // Вторая региональная конференция по актуальным проблемам морской биологии, экологии и биотехнологии студентов, аспирантов и молодых ученых:

Тезисы докладов. – Владивосток: изд-во ДВГУ, 1999.

7. Таранец, А. Я. Краткий определитель рыб советского Дальнего Востока и прилежащих вод / А. Я. Таранец // Изв. ТИНРО. – Т. 11. – Владивосток, 1937. – 200 с.

Научный руководитель: Сафронов С. Н., канд. биол. наук, профессор.

РАЗМЕРНО-ВОЗРАСТНОЙ СОСТАВ И РОСТ АМУРСКОГО ЯЗЯ

(LEUCISCUS WALECKII) ИЗ ОЗ. НЕВСКОЕ И Р. ПОРОНАЙ (О. САХАЛИН)

Амурский язь (чебак) Leuciscus waleckii (Dybowski, 1869) обитает в водоемах северозападного Сахалина. На востоке встречается в бассейнах рек Тымь и Поронай, включая оз. Невское (Берг, 1949; Сафронов, Никифоров, 1995, 2003). В р. Поронай распространен от приливно-отливной зоны до 300 км вверх по реке, обычен в некоторых крупных притоках (Никифоров и др., 1997). В р. Тымь амурский язь встречается на участке от приливноотливной зоны до примерно 190 км вверх по течению, хотя единичные особи отмечены и выше (около 220 км). Является объектом любительского промысла (Сафронов, Никифоров, 2003).

Биология амурского язя изучена крайне слабо. Между тем знание размерновозрастной структуры популяций рыб является обязательным условием рациональной эксплуатации вида. Целью наших исследований является анализ размерно-возрастного состава и роста амурского язя из оз. Невское и р. Поронай.

Материал для настоящего сообщения собран при непосредственном участии автора на оз. Невское и р. Поронай в течение двух сезонов, летом и осенью 2004 –2006 годов, с использованием общепринятых в ихтиологических исследованиях методик (Правдин, 1966; Чугунова, 1959). Всего из оз. Невское проанализировано 2317 экземпляров амурского язя, у 1628 особей определен возраст. Из р. Поронай проанализировано 894 экземпляров, у 841 особи определен возраст.

В р. Поронай летом и осенью основу уловов составляли особи длиной 18–24 см (64,9 %) и массой 100–200 г (59,4 %). Длина неполовозрелых и впервые созревающих рыб составляла от 4 до 14 см (в среднем – 7,8), масса – от 0,5 до 50 г (16,1). В оз. Невское основу уловов составляли рыбы длиной 22–26 см (84,5 %) и массой 200 –300 г (66,6 %). Длина и масса неполовозрелых и впервые созревающих особей была несколько больше, чем в р. Поронай – 4,4 – 17,0 см (в среднем – 10,6), масса – от 1,7 до 95,0 г (28,4). Средняя длина тела рыб из оз. Невское – 23,9 см, превышает таковую из р. Поронай – 19,3 см.

Предельный возраст амурского язя в оз. Невское и р. Поронай сходен и составляет 8+ лет при длине 29,0 см. За годы наблюдений в выборках из обоих водоемов присутствовали особи в возрасте 0+– 8+ лет. В оз. Невское преобладающими были рыбы в возрасте 5+– 6+ лет (77,3 %), в р. Поронай превалировали три возрастные группы: 4+– 6+ лет (69,5 %).

По литературным данным (Константинова, 1958), рост чебака из различных участков реки Амур и озер имеет довольно хорошо выраженные отличия. Наилучшим ростом отличается чебак из озер нижнего течения Амура: Болонь, Кизи, Удыль, Орель. Медленнее растет чебак из русла Амура, в его отдельных участках имеются локальные стада. Рост амурского язя в оз. Невское, по нашим данным, происходит быстрее, чем в р. Поронай.

Так, уже в возрасте 0+ средняя длина тела рыб из оз. Невское (5,4 см) превышает таковую из р. Поронай (4,1 см). Разница в средних длинах между двухлетними особями данных водоемов составляет около 2–2,5 см, и в возрасте 3+ лет средняя длина рыб в оз. Невское составляет 16,5 см, в р. Поронай – 12,7 см. До семилетнего возраста разница средней длины особей уже около 3–3,5 см. У более старших рыб разница в длине уменьшается, и в 8+ различия становятся незначительными: в оз. Невское – 28,4 см, в р. Поронай – 27,3 см.

Годовые приросты амурского язя показывают, что рост рыб в оз. Невское происходит быстрее, чем в р. Поронай. Самый большой прирост рыб в длину на первом году: в оз. Невское – 6,7±0,09, в р. Поронай – 6,0±0,09 см, затем он постепенно снижается. Уже со второго года жизни между приростами рыб из данных водоемов наблюдается значительная разница: в оз. Невское – 5,4±0,07, в р. Поронай – 3,3±0,18 см. С увеличением возраста разница остается более-менее постоянной, начиная сокращаться лишь на пятом году жизни рыб. На шестом году приросты становятся равными в обоих водоемах: в оз. Невское – 0,5±0,09, в р. Поронай – 0,5±0,14 см.

Для амурского язя из р. Амур Н. А. Константинова (1958) выделяет два периода роста и связывает это с наступлением половой зрелости. Граница этих двух этапов роста лежит между третьим и четвертым годами жизни рыбы. По нашим данным, также наблюдается резкое снижение роста на четвертом году жизни рыбы. В р. Поронай прирост тела старших возрастных рыб становится меньше на 1–2 см, в оз. Невское – на 1 см. Разница приростов между третьим и четвертым годами жизни в обоих водоемах равна 0,4 см. В оз. Невское после четвертого года жизни приросты снижаются на 1,5–2 см, на четвертом году составляя 4,3±0,07, на пятом – 2,3±0,08 см. В р. Поронай уменьшение приростов тела между четвертым и пятым годами жизни продолжает оставаться незначительным:

1,8±0,22 и 1,4±0,20 см соответственно. После пятого года жизни уменьшение приростов достигает прежнего уровня, составляя 1,5 см. На седьмом году жизни рыб годовые приросты становятся одинаковыми в обоих водоемах: в оз. Невское – 0,5±0,09, в р. Поронай – 0,5±0,14 см.

1. Берг, Л. С. Рыбы пресных вод СССР и сопредельных стран / Л. С. Берг. – М.; Л.:

изд-во АН СССР, 1949. – Ч. II. – С. 568 – 570.

2. Константинова, Н. А. Некоторые данные о возрасте и росте амурского чебака – Leuciscus waleckii Dybowski и белого амура Ctenopharyngodon idella Valenciennes / Н. А. Константинова // Труды Амурской ихтиологической экспедиции 1945–1949 гг. – Т. 4. – 1958. – С. 115 – 125.

3. Никифоров, С. Н. Состав ихтиофауны и распределение рыб в бассейнах рек Поронай и Тымь (Сахалин) / С. Н. Никифоров [и др.] // Вопросы ихтиологии. – 1997. – № 3. – С. 329 – 337.

4. Сафронов, С. Н. Видовой состав и распределение ихтиофауны пресных и солоноватых вод Сахалина / С. Н. Сафронов, С. Н. Никифоров: материалы XXX научно-метод.

конф. препод. ЮСГПИ. – 1995. – Ч. 2. – С. 112–124.

5. Сафронов, С. Н., Никифоров, С. Н. Список рыбообразных и рыб пресных и солоноватых вод Сахалина / С. Н. Сафронов, С. Н. Никифоров // Вопросы ихтиологии. – 2003. – Т. 43. – № 1. – С. 42–53.

6. Правдин, И. Ф. Руководство по изучению рыб / И. Ф. Правдин. – М.: Пищ. промсть, 1966. – 375 с.

7. Чугунова, Н. И. Руководство по изучению возраста и роста рыб / Н. И. Чугунова. – М.: изд-во АН СССР, 1959. – 163 с.

СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ РЕЗУЛЬТАТОВ ДВУХ КОЛИЧЕСТВЕННЫХ

МЕТОДИК ОБРАБОТКИ ПРОБ ЗООПЛАНКТОНА

Целью настоящей работы является сравнение результатов наиболее распространенных в современной гидробиологической практике методов количественного учета зоопланктона. Первый – объемный метод (ОМ), суть которого заключается в определении биомассы пробы через объем вытесненной воды при титровании; второй метод – количественный, или, точнее, количественно-весовой (КВМ), который сводится к элементарному подсчету количества планктеров и нахождению биомассы через непосредственное взвешивание планктеров или при использовании таблиц стандартных весов.

Основной недостаток КВМ – довольно продолжительное время обработки пробы и ошибка, которая растет при разведении пробы до большого объема.

Объемный метод является по своей сути полевым, так как можно за короткое время получить вес всей пробы, что очень важно для прогностических рыбохозяйственных исследований. Но неоднократно в различных литературных источниках указывалось, что точность данного метода сомнительна и зависит от нескольких факторов: величины пробы, наличия макропланктонных форм, неоднородности и видового разнообразия в пробе.

На первом этапе нашей работы были рассчитаны погрешности, возникающие в результате ошибки титрования проб разного объема, и выявлена закономерность, что наибольшие отклонения в средней получаются при титровании проб объемом от 0,2 до 0,57 мл.

В пересчете на миллиграммы это составляет примерно 200 – 570 мг (рис. 1.). Таким образом, наибольшая ошибка наблюдается в диапазоне характерных биомасс для изучаемого водоема. Но на самом деле ошибка незначительна и составляет в среднем 0,5 %.

Рис. 1. Отклонение от средней (при нескольких повторах титрования) В целом для получения среднего значения биомассы для съемки или отдельного участка такая ошибка не играет большой роли. Для примера приведем показатели общих биомасс зоопланктона по трем сезонам, рассчитанных двумя методами (табл. 1).

Сравнение основных показателей двух методик по месяцам В среднем мы получили ошибку в пределах 10 %, которая вполне допустима как ошибка метода (табл. 1). Значения биомасс находились в одном порядковом диапазоне и не оказали принципиального влияния на характер общего пространственного распределения зоопланктона. При таких показателях введение поправочных или переходных коэффициентов не представляется необходимым.

Второй момент касается видового разнообразия. Анализ по данному признаку был проведен также по трем съемкам, которые различались как общим количеством видов, так и количеством видов на станциях. В каждой из съемок было определено число форм на каждой станции, которое сравнивалось с показателем максимального отклонения (max).

В результате такого сравнения выявлена довольно слабая зависимость между этими показателями, но можно утверждать, что в пробах с максимальным видовым разнообразием наблюдалось и максимальное отклонение между значениями биомасс, начиная примерно с 21 вида и выше.

Рис. 2. Сравнение значений биомасс и максимального отклонения Следующим фактором, который может повлиять на точность расчета биомассы, является макропланктонная составляющая. При сравнении количественных показателей планктона, полученных разными методами, довольно хорошо прослеживается зависимость между количеством макропланктона в пробе, объемом пробы, полученным при титровании в волюминометре (ОМ), и прямым учетом числа планктеров (КВМ) (рис. 3 а).

Рис. 3. Зависимость максимального отклонения между ОМ и КВМ Из всех выделенных макропланктонных групп такая зависимость отмечена только для щетинкочелюстных (рис. 3 б).

1. Изучение экосистем рыбохозяйственных водоемов, сбор и обработка данных о водных биологических ресурсах, техника и технология их добычи и переработки. – Вып. 1. – М.: изд-во ВНИРО, 2004. – 50 с.

2. Инструкция по сбору и первичной обработке планктона в море. – ТИНРО, Владивосток, 1974. – 49 с.

3. Инструкция по количественной обработке морского сетного планктона. – ТИНРО, Владивосток, 1982. – 29 с.

Научный руководитель: Сафронов С. Н., канд. биол. наук, профессор.

НЕКОТОРЫЕ ОСОБЕННОСТИ ЭКОЛОГИИ ЗВЕЗДЧАТОЙ КАМБАЛЫ

(PLATICHTHYS STELLATUS) ОЗ. ТУНАЙЧА (О. САХАЛИН)

Звездчатая камбала (Platichthys stellatus; Pallas, 1787) – прибрежный вид, обитающий в широком диапазоне солености воды, от пресной до морской (Фадеев, 1987; Вдовин, 1997). У берегов Сахалина наибольшей численности достигает на северо-востоке острова, где существуют многочисленные солоновато-водные лагуны. Специализированный промысел не ведется, встречается в прилове (Пометеев, 2001, 2004). Обычен и для солоновато-водного озера Тунайча (Иванков и др., 1999). Целью нашего исследования является изучение распределения, размерно-возрастной структуры, особенностей размножения и питания этого вида в оз. Тунайча. Материал был собран в 2001 – 2008 годах. Всего проанализировано 1670 экз., возраст определен у 527 особей, на питание просмотрено 240 желудков рыб.

Камбала обитает в озере круглогодично и довольно равномерно распределена в прибрежной зоне. Весной и летом встречается в основном на глубинах от 0,5 до 15,0 м (единичные особи – до 20 м), а осенью на меньших – до 10 м. Свыше 20 метров, предположительно из-за дефицита кислорода, в уловах отсутствует.

Наибольшие показатели численности и биомассы камбалы в озере отмечены в апреле и мае с уловом 17,7 экз. и 4,6 кг на сеть. В это же время в западной оконечности протоки Красноармейской и юго-западной части озера в среднем уловы ее были выше по сравнению с основной акваторией озера (67,7 экз. и 30 кг на сеть). Это, видимо, обусловлено перемещениями камбалы из зал. Мордвинова в оз. Тунайча.

В июне-июле по сравнению с весной уловы камбалы уменьшились более чем вдвое и составили в среднем 7,1 экз. и 1,6 кг на сеть. В октябре-ноябре величина уловов по сравнению с летом в целом не изменилась, в феврале-марте камбала встречалась на различных участках северо-восточной части озера (другие его районы не облавливались). Уловы в это время были крайне низкими – 1– 6 экз. и 0,1–1,1 кг на сеть.

По литературным данным (Пометеев, 2002), в Охотском море в уловах отмечены рыбы средней длины 32,7 см (59,3 %) в возрасте шести-восьми лет. В озере Тунайча по численности преобладали впервые созревающие особи и молодь длиной 22–26 см (63,4 %).

Среди крупных рыб (26 см и более) больше всего было самок, а среди относительно мелких (20–24 см) – самцов. В размерных группах с модальными значениями 14 –18 см соотношение полов близко к равному.

Доминировали особи от четырех до шести лет. Относительно низкая численность младших возрастных групп (один-три года) в выборке, видимо, обусловлена селективностью орудий лова. Численность особей в возрасте пяти-шести лет осенью оказалась ниже по сравнению с летом, количество трех-, четырехгодовиков, наоборот, увеличилось. По нашему мнению, снижение численности старшевозрастных групп может быть вызвано откочевкой взрослых особей на зимовку в глубоководные районы моря.

В зал. Петра Великого данный вид созревает в возрасте четырех-пяти полных лет (Вдовин, 2000), что согласуется с нашими данными. В апреле-мае 33 % самцов и 19 % самок в возрасте четырех лет и 43 % самцов и 23 % самок в возрасте пяти лет были зрелыми.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 14 |
Похожие работы:

«Новые технологии 6. Букринский В. А. Геометрия недр. – М.: Недра, 1985. – 521 с. 7. Шерифф Р., Гелдарт Л. Сейсморазведка. Т. 2. – М.: Мир, 1987. – 328 с. 8. Малинникова О. Н., Захаров В. Н., Филиппов Ю. А., Ковпак И. В. Геопространственное моделирование взаимодействия высотных зданий и сооружений с массивом горных пород // Горный инф.аналитич. бюллетень. Отд. вып. 11. Информатизация и управление-2. – М.: МГГУ, 2008. C. 59–66. 9. Ефимова Е. А., Пикус И. Ю., Якубов В. А. Использование методов...»

«ПУТИ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ СИСТЕМЫ ПРИРОДООХРАННОГО ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ В КАЗАХСТАНЕ 1 ПУТИ СОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ СИСТЕМЫ ПРИРОДООХРАННОГО ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ В КАЗАХСТАНЕ ОРГАНИЗАЦИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОГО СОТРУДНИЧЕСТВА И РАЗВИТИЯ ОЭСР это уникальный форум, где правительства 30 демократических стран с развитой рыночной экономикой работают совместно для решения экономических, социальных и экологических проблем глобализации. Кроме того, ОЭСР принадлежит к тем организациям, которые стараются лучше понять новые явления...»

«И.М. Гарскова Формирование модели специализации Историческая информатика В деятельности АИК традиционно сильной всегда являлась тема тика, связанная с применением информационных технологий в исто рическом образовании. Развитие этой тематики опиралось, с одной стороны, на опыт преподавания общественных наук под эгидой Мин вуза СССР, который с середины 1980 х гг. начал внедрение ТСО (тех нических средств обучения) в практику преподавателей обществове дов1. С другой стороны, на исторических...»

«Министерство сельского хозяйства Российской Федерации Федеральное государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Пермская государственная сельскохозяйственная академия имени академика Д.Н. Прянишникова ИННОВАЦИОННОМУ РАЗВИТИЮ АПК – НАУЧНОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ Сборник научных статей Международной научно-практической конференции, посвященной 80-летию Пермской государственной сельскохозяйственной академии имени академика Д.Н. Прянишникова (Пермь, 18 ноября 2010 года)...»









 
2014 www.konferenciya.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Конференции, лекции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.