WWW.KONFERENCIYA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Конференции, лекции

 

Pages:   || 2 | 3 | 4 |

«I Международная конференция памяти А.Р. Лурия: Сб. докл. / МГУ им. М.В. Ломоносова. Фак. психологии, Рос. психол. о-во; Под ред. Е.Д. Хомской, Т.В. Ахутиной. - М.: Фак. психологии МГУ, ...»

-- [ Страница 1 ] --

http://www.koob.ru

Хомская Е.Д., Ахутина Т.В.

I Международная конференция памяти А.Р. Лурия

I Международная конференция памяти А.Р. Лурия: Сб. докл. / МГУ им. М.В. Ломоносова.

Фак. психологии, Рос. психол. о-во; Под ред. Е.Д. Хомской, Т.В. Ахутиной. - М.: Фак.

психологии МГУ, 1998. - 368 с.: ил., 1 л. портр. - Библиогр. в конце разд.

Сборник содержит доклады, прочитанные на I Международной конференции посвященной А.Р. Лурия, которая состоялась 24-26 сентября 1997 г. в г. Москве. Он раскрывает значение научного наследия А.Р. Лурия для развития различных областей психологической наук

и - и прежде всего - нейропсихологии. В нем отражен современный этап разработки различных нейропсихологических проблем. Доклады отечественных и зарубежных авторов показывают лидирующую роль научной школы А.Р. Лурия в современной нейропсихологии.

Предназначена для специалистов в области клинической, педагогической, общей психологии и представителей смежных специальностей.

ПРЕДИСЛОВИЕ

I. ОБЩЕПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ НАСЛЕДИЯ А.Р.ЛУРИЯ

А. Г. А смолов. Мир А.Р.Лурия и культурно-историческая психология А.В. Брушлинский. Разрабатывал ли А.Р.Лурия проблему деятельности?

В.В.Давыдов. О своеобразии направлений исследований А.Р.Лурия М.Г.Ярошевский. Проблема истории поведения в школе Выготского-Лурия М. Коул. Александр Лурия, культурно-историческая психология и разрешение кризиса в психологии Л.С.Цветкова. Общепсихологическое значение нейропсихологии А.РЛурия

II. ЛУРИЕВСКАЯ НЕЙРОПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ШКОЛА И ЕЁ РОЛЬ В

ОТЕЧЕСТВЕННОЙ И ЗАРУБЕЖНОЙ КЛИНИЧЕСКОЙ ПСИХОЛОГИИ

В.Н.Краснов. Роль нейропсихологии в развитии современной психиатрии Давид Е. Таппер. Продолжающееся влияние идей Лурия на североамериканскую нейропсихологию: теория и е применение Е.Д. Хамская. Развитие идей А.Р.Лурия в современной отечественной нейропсихологии Ю.Ф. Поляков. Потенциальное богатство научного наследия А.Р.Лурия А.Пуанте. Применение Луриевского подхода в США В.В. Николаева, Г.А. Арина. Принципы синдромного анализа в психологии телесности

III. ПРОБЛЕМЫ МЕЖПОЛУШАРНОЙ АСИМЕТРИИ И МЕЖПОЛУШАРНОГО

ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ

Х.Б.М.Улингс, И.Н.Боголепова Л.И.Малафеева. Некоторые особенности строения правого и левого полушарий мозга человека Я.А. Меерсон, Н.В. Добровольская. Нарушение восприятия абсолютной и относительной локализации объектов в глубине пространства (агнозия глубины) при очаговом поражении правого и левого полушарий головного мозга человека П.В.Симонов. Эмоции и функциональная асимметрия мозга Л.И.Московичюте. Асимметрия полушарий мозга на уровне коры и подкорковых образований С.Б.Буклина. Особенности нарушений памяти при повреждении поясной извилины и гиппокамповой формации Т.А.Доброхотова, Н.Н.Брагина. О языке описания функциональной асимметрии мозга О.П.Траченко. Когнитивные способности людей в зависимости от типа доминирования полушарий Г.Н. Болдырева, Н.Г. Манелис. Особенности реагирования полушарий мозга человека на поражение лимбических структур О.А.Кроткова. Межполушарное взаимодействие и процессы восстановления при очаговых поражениях мозга http://www.koob.ru Е.В.Ениколопова. Динамические характеристики психических процессов и их роль в нейропсихологической диагностике

IV. НЕЙРОПСИХОЛОГИЯ НОРМЫ. ПРОБЛЕМА ИНДИВИДУАЛЬНЫХ РАЗЛИЧИЙ

Е.Д. Хомская. Латеральная организация мозга как нейропсихологическая основа типологии нормы И. В. Ефимова, Е.Д. Хомская, Е.В. Будыка. Амбидекстрия - один из вариантов латеральной организации мозга человека В.А. Москвин, Н.В. Москвина. Вопросы корреляций латеральных и индивидуальных особенностей в нейропсихологии индивидуальных различий В.А. Москвин, Т.В. Попович. Нейропсихологические аспекты исследования временной перцепции у здоровых лиц А.В. Курганский Т.В. Ахутина. Ритмический теппинг у взрослых и детей. Зависимость от структурной сложности Н.Н.Данилова Стрессоустойчивость как индивидуальная особенность

V. НЕЙРОПСИХОЛОГИЯ ДЕТСКОГО ВОЗРАСТА И ПРОБЛЕМЫ КОРРЕКЦИИ

ОТКЛОНЕНИЙ РАЗВИТИЯ ПСИХИЧЕСКИХ ФУНКЦИЙ

В.В.Лебединский. Проблема развития в норме и патологии Т.В.Ахутина. Нейропсихология индивидуальных различий детей как основа использования нейропсихологических методов в школе Д.А. Фарбер, Т.Г. Бетелева, Н.В. Дубровинская, Р.И. Мачинская. Нейрофизиологические основы динамической локализации функций в онтногенезе А.В. Семенович, Б.А. Архипов, Т.Г. Фролова, Е.В. Исаева О формировании межполушарного взаимодействия в онтогенезе Ю.В. Микадзе. Нейропсихологический анализ формирования психических функций у детей Н.Н. Полонская, Л.В. Яблокова. Функции программирования и контроля и успешность обучения у первоклассников Н.М. Пылаева. Нейропсихологическая поддержка классов коррекционно-развивающего обучения К. Виллар. Исследование учебного потенциала младших школьников

VI. НЕЙРОПСИХОЛОГИЯ ПОЗДНЕГО ВОЗРАСТА

Н.К. Корсакова. Нейрогеронтопсихология: развитие идей школы А.РЛурия К.Линг, П.Торпдал, Л.Бендер, П.Фромхолт. Использование речевой регуляции поведения в диагностике деменции Ж. М. Глозман, О. С. Левин, Д. Таппер. Функции контроля и программирования при корковых и подкорковых поражениях мозга Е. Ю. Балашова. Роль пространственных расстройств в формировании нарушений психической деятельности при деменциях позднего возраста И.Ф.Рощина. Нейропсихологический метод в диагностике "мягкой" деменции у лиц пожилого и старческого возраста

VII. ПРОБЛЕМЫ АФАЗИИ И НЕЙРОЛИНГВИСТИКИ



Г. Гудглас, К. Лингфилд. Семантические способности правого полушария при чистой алексии Т.В.Ахутина. Нейролингвистика нормы Б. Котик-Фридгутет. Системно-динамический подход к афазии у билингвов М.К.Шохор-Троцкая (Бурлакова). Афазия у левшей М. Г. Храковская. Резервные способы восстановления высших психических фикций у больных с афазией Т.Г.Визель. Нестандартные нарушения речевой и других высших психических функций

VIII. ПРОБЛЕМЫ ДИАГНОСТИКИ И РЕАБИЛИТАЦИИ В НЕВРОЛОГИЧЕСКОЙ И

ПСИХИАТРИЧЕСКОЙ ПРАКТИКЕ

В.М. Шкловский. А.Р. Лурия и современная концепция нейрореабилитации П.В.Шонле. Нейрореабилитация в Германии: фазовая модель нейрореабилитации В.М.Шкловский, Т.Г.Визель. Нейролингвистическое направление в нейрореабилитации Л.Троицкая, Н.Вехова.Т.Белщкая Новые способы диагностики и медико-психологической коррекции синдрома умственной отсталости, сцепленной с ломкой хромосомой X у детей Н.Н. Привалова. Возможности нейропсихологической оценки динамических характеристик функционального состояния Н. В. Зверева. Комплексное изучение тактильной сферы здоровых и больных шизофренией детей Эта книга составлена из докладов, прочитанных на 1-ой Международной конференции памяти А.Р.Лурия (1902-1977), которая состоялась 24-26 сентября 1997 г. в Москве. Она была организована в ознаменование 95-летия со времени рождения А.Р. Лурия по инициативе факультета психологии Московского государственного университета, и ряда организаций: Российской Академии Образования, Российской Академии Наук, Российского психологического общества, Международного центра изучения человека "Сан-Рей" и НИИ нейрохирургии им. Н.Н.Бурденко РАМН. Это было первая международная конфернцш памяти А.Р.Лурия, проведенная в России. За рубежом форумы, посвященные его творчеству, проводились неоднократно.

Конференция собрала большое количество участников из разных стран: из России (подавляющее большинство) и стран ближнего и дальнего зарубежья (Аргентины, Болгарии, Великобритании, Германии, Грузии, Дании, Израиля, Италии, Канады, Мексики, Нидерландов, Норвегии, Польши, США, Украины, Финляндии, Франции, Южной Африки).

Всего в конференции участвовали представители 19 стран и 62 городов.

Были проведены 3 пленарных и 11 секционных заседаний, посвященных различным аспетам творчества А.Р. Лурия и анализу его влияния на современную психологию. Подавляющее большинство докладов были посвящены различным проблемам современной нейропсихологии.

До начала конференции програмным комитетом был опубликован сборник тезисов1, куда вошли все тезисы, присланные на конференцию русскими и иностранными авторами ( тезис).

В настоящий сборник вошли 53 доклада, заслушанных на конференции.

Публикация полностью всех устных докладов оказалась невозможной из-за ограниченного объема сборника (и ряда других технических причин). В целом, в сборник вошли основные доклады по всем пленарным заседаниям и секциям конференции.

Материалы сборника объединены в восемь разделов: I - Общепсихологические проблемы наследия А.Р.Лурия; II -Луриевская нейропсихологическая школа и е роль в отечественной и зарубежной клинической психологии; III -Проблемы межполушарной асимметрии и межполушарного взаимодействия в современной нейропсихологии; IV - Нейропсихология нормы. Проблема индивидуальных различий; V - Нейропсихология детского возраста и проблемы коррекции отклонений развития психических функций; VI -Нейропсихология позднего возраста; VII-Проблемы афазии и нейролингвистики; VIII - Проблемы и методы диагностики и реабилитации в неврологической и психиатрической практике.

Каждый раздел содержит сообщения русских и иностранных авторов. Темы сообщений свидетельствуют о том, что идеи А.Р.Лурия продолжают быть актуальными как для общей и культурно-исторической психологии, так и, особенно, в области нейропсихологии.

Более того, как отмечали многие докладчики (Д. Таппер, А. Пуанте, П. Шонле и др.), популярность работ А.Р. Лурия сейчас выше чем в прежние годы. А.Р.Лурия, (как и Л.С.Выготский), переживает сейчас "второе рождение". В Соединенных Штатах Америки, Германии, Англии, Франции и других странах - новая генерация нейропсихоло-гов осваивает Луриевское наследие и заново оценивает преимущества Луриевского подхода к решению нейропсихологических проблем перед другими научными парадигмами. Как известно, распространению Луриевских идей в Западном мире (и прежде всего в Америке) во многом способствовала Анна-Лиза Кристенсен, опубликовавшая на английском языке адаптированное пособие по нейропсихологической диагностике А.Р.Лурия. За последнее время западные нейропсихологи открыли для себя и многие другие аспекты Луриевского научного наследства: в области афазиологии, нейролингвистики, функций лобных долей и др.

Становится популярной и метатеория, объединяющая все работы А.Р.Лурия в области нейропсихологии. Однако, в целом, следует отметить, что Луриевские методы нейропсихологической диагностики за рубежом более известны, чем его теоретическое осмысление проблемы "мозг и психика ".

"I Международная конференция памяти А.Р.Лурии. Тезисы докладов. 24-26 сент. 1997 ". Москва, изд. РПО, 1997.

Настоящий сборник отражает еще один важный аспект современной научной ситуации в России.





На данной конференции международная научная общественность впервые смогла отдать дань уважения А. Р.Лурия на его родине, признавая тем самым большое международное значение его творчества. В прежние годы о международном авторитете А.Р.

Лурия свидетельствовали тиражи его книг, переведенных на разные языки, и различные посвященные ему форумы, на которые часто не могли попасть русские ученые. Было затруднено и посещение Москвы для иностранных ученых, интересующихся творчеством А.Р.Лурия. Теперь же, после снятия "железного занавеса " - стал возможным приезд многих зарубежных ученых в Москву, как становятся возможными и другие формы интернациональной научной жизни. В этом также одно из значений прошедшей конференции.

Настоящий сборник неполон. В него не вошли материалы дискуссий, которые разворачивались на различных сессиях по поводу заслушанных докладов. В нем нет интересных выступлений на телемосте "Нью-Йорк - Москва ", организованном по инициативе Майкла Коула, где обсуждались итоги конференции и участники делились своми воспоминаниями об А.Р.Лурия как человеке и ученом. Тем не менее представленные в сборнике доклады можно рассматривать как достаточно полное отражение содержания прошедшей конфекренции.

Сборник печатается на русском языке. Доклады иностранных авторов переводились и редактировались в соответствии с общими требованиями к тексту (краткое деловое сообщение). К сожалению тексты ряда докладов иностранных участников не были присланы, и соответственно, не были включены в настоящий сборник. С содержанием этих докладов можно ознакомиться только по "Тезисам докладов" (см. выше).

Редакционная коллегия выражает надежду, что предлагаемый сборник будет интересен и русскому, и иностранному читателю. В определенной степени он характеризует не только прошедшую конференцию, но и панораму проблем, которыми занимается современная психологическая наука, и прежде всего - нейропсихология.

Редакционная коллегия выражает глубокую благодарность своим помощникам переводчикам, техническим работникам, без которых эта книга не появилась бы на свет.

I. Общепсихологические проблемы наследия А.Р. Лурия Мир А.Р. Лурия и культурно-историческая психология В своем небольшом выступлении я постараюсь кратко коснуться тех моментов, которые, как мне кажется, характеризуют личность А.Р.Лурия. Когда мы говорим об Александре Романовиче Лурия, то возникает вопрос: а кто он - нейропсихолог, детский психолог, исторический психолог, нейролингвист? Я мог бы продолжить этот ряд, но я не буду этого делать, а вместе с вами постараюсь поискать автора, который творчеству А.Р.Лурия.

С кем только А.Р.Лурия не сравнивали! Говорили, что он Бетховен психологии. Я не хочу заниматься конкуренцией сравнений, но рискну упомянуть такого исследователя как Бахтин, который, говоря о Достоевском и пытаясь найти его специфику работы, писал:

"Множественность самостоятельных и неслиянных голосов и сознаний, подлинная полифония полноценных голосов действительно является основной особенностью романа Достоевского "Преступление и наказание". Достоевский - творец полифонического романа".

Эти слова полностью относятся к творчеству Александра Романовича Лурия: Лурия выступает как творец полифонического романа - культурно-исторической психологии, создававшейся им вместе с Л.С.Выготским и другими психологами.

Я считаю, что здесь собралось особое племя людей, племя, созданное. Александром Лурия и Львом Выготским. И, говоря об этом племени, я i хочу прибегнуть к одному символу, который подарили нам Майкл Коул и Шейла Коул, дав своеобразный, но уникально точный перевод одной из книг А.Р.Лурия. Эту книгу они назвали "The making of mind". Порусски это звучит как "производство сознания" или "создание разума". По сути дела, Лурия был тот, кто занимался не только производством сознания, но и производством миров, производством целого ряда "неслиянных голосов". Александр Романович ко всем вопросам подходил с уникальной установкой (и идеологической, и культурно-исторической) - и это пронизывает все его творчество.

Не так давно на симпозиуме, посвященном столетию Л.С.Выготского, выступал Джером Брунер. В своем выступлении он сказал: "Какова позиция Лурия в культуре?" - и оценивая работы Лурия и Выготского - прежде всего те, которые были посвящены культурноисторическим исследованиям 30-х годов, - он назвал эту позицию "либеральный оптимизм".

По сути дела, позиция "либерального" или "свободолюбивого" оптимизма пронизывает все творчество Лурия.

Когда мы говорим о работах Александра Романовича, мы прежде всего должны помнить, что чем бы он не занимался, его ключевой ориентацией была ориентация на развитие, Он никогда, даже занимаясь самыми серьезными дефектами, не ориентировался на болезнь, на дефект. Его исходной установкой была установка на развитие, на поиск в истории культуры причин очень многих психических явлений и там же - способов компенсации дефекта.

Чтобы не быть голословным, я обращусь к одной из ранних работ А.Р.Лурия, которая появилась в 1921 году и была посвящена механизмам моды. В этой работе он, как бы общаясь с Адлером, определил другую идеологию понимания дефекта и сверхкомпенсации, чем Адлер. Разбирая механизмы моды, Лурия говорит, что мода является одним из уникальных средств сверхкомпенсации: "Вся история одежды и моды решает задачу сокрытия недостатков. Стоит посмотреть мемуары 16-17 веков, чтобы найти целый ряд примеров происхождения отдельных черт туалета. Чтобы увеличить рост, употребляют высокие каблуки, худоба и недостатки развития компенсируются стратегией костюма, блестки на платьях -это излюбленный прием дам, чтобы овладеть вниманием мужчин". Этот анализ показывает, что Лурия дает совершенно уникальный культурно-исторический подход к механизмам защитного поведения. Он ищет (в отличие от Зигмунда Фрейда, от Анны Фрейд, от Адлера) корни защитного поведения не в глубине личности, а в истории культуры.

Из внешних вопросов истории культуры он подходит к механизмам защиты - и в этом одна из уникальнейших особенностей работ Александра Романовича Лурия.

Пример, который показывает нам уникальность мышления А.Р.Лурия, относится и к его работам, посвященным речи и ее роли в становлении произвольности. Идеи Лурия и Выготского находят интереснейшее продолжение в современных исследованиях и наших коллег, и тех "голосов романа", которые звучат за рубежом. Я имею ввиду и "голос" Майкла Коула, и работы Врча, посвященные знакам, с помощью которых мы овладеваем поведением.

Александр Романович интересовался и способами передачи смысла. В целом ряде работ он много внимания уделял не просто тексту, а тому, что он называл "подтекстом". Я цитирую: "Анализ способов передачи смысловой организации сообщения (значительно больше, чем в лингвистике) разработан в теории художественного действия, и особенно в теории режиссуры. Процесс овладения приемами выражения подтекста или смысла через вживание, через действие - вот что дают нам Станиславский и Марина Осиповна Кнебель".

Эта цитата из работы, выполненной А.Р. Лурия вместе с М.О.Кнебель - режиссером, автором книги "Поэзия педагогики". А творя свою поэзию психологии, Александр Романович, по сути дела, пришел к принципу, который мы совместно с Евгенией Фей-генберг назвали "принципом лингвоцентризма". А.Р.Лурия считал, что при анализе общения необходимо преодолеть лингвоцентризм, выйти за пределы описания в область невербальной, неречевой коммуникации.

Иными словами, обращаясь к работам и Станиславского, и Кнебель, и работая вместе с Эйзенштейном, Лурия выходил на анализ иной, невербальной смысловой организации мира, что является крайне важным для современного понимания проблемы общения и развития личности в целом.

Это преодоление лингвоцентрической установки А.Р.Лурия изучал и на материале анализа афазий, и во многих других работах. Лурия давал идеи, которые определяют наше понимание психологии сейчас, на пороге XXI-го столетия.

Следующий момент, на который я хотел бы обратить внимание, говоря о работах Александра Романовича, связан с идеей "лингвистической относительности", которая крайне важна для всех нас. По сути дела, именно Лурия и через него Тульвисте помогли нам осознать возможность совершенно иной логики, иного понимания истории культуры. Речь идет о том, что наше мышление невыводимо из рациональных установок. Лурия показывает важную роль образа в культуре рационального человека и тем самым он открывает новую страницу в современной психологии.

Мы говорим о Лурия как о создателе миров. Сейчас, - буквально на наших глазах, рождается еще один мир, который восходит к работам Александра Романовича. Во многих школах России детская (или генетическая) нейропсихология становится основанием для создания практической психологии образования. Именно детская генетическая нейропсихология, заданная работами Александра Романовича и развиваемая его последователями, становится основой для уникальной психодиагностики ребенка, особенно детей с трудностями обучения. Без Лурия сегодня нет также и дефектологии, при этом надо особо подчеркнуть, что его работы выступают как методология по отношению к дефектологии.

Таким образом, сегодня идеи Лурия служат базой для создания службы практической психологии образования во всей России.

Дорогие коллеги! В своем выступлении Карл Прибрам говорил об ответственности и анализировал проблему ответственности. Я не случайно начал свое выступление с ассоциации творчества Лурия с полифонией романа Достоевского. Многоплановость научного творчества А.Р.Лурия привела к тому, что взявшись за вещи, казалось бы, далекие от этических категорий, ученики Лурия, как и он сам, подходили к подлинной, как он называл, "романтической" или этической психологии. Кто бы мог подумать, что от исследования персевераций Евгений Субботский перейдет к исследованию свободного независимого поведения ребенка? Кто бы мог подумать, что после изучения моторики в 1965-66 гг. В.В.Лебединский станет с успехом заниматься проблемой дизонтогенеза, мотивацией, аффектами и их ролью в поведении ребенка. И это не случайно.

Работы Александра Романовича Лурия заставляют нас вспомнить и об ответственности, и о свободе, и поэтому его творчество можно назвать совестью психологии.

Разрабатывал ли А.Р. Лурия проблему деятельности?

Наука интернациональна, и потому нет русской, советской, английской и т.д. науки.

Вместе с тем в тех или иных странах или в группе стран нередко возникают и развиваются принципиально новые научные направления, которые лишь потом становятся достоянием мировой науки. Так было, например, с французской социологической школой (Э.Дюркгейм и др.), с гештальт-психологией и т.д. Нечто подобное произошло и с психологической теорией деятельности, возникшей в Советской России в 20-30-ые годы. Эта психология деятельности в разных вариантах разработана С.Л.Рубинштейном (начиная с 1917-1922 гг.), М.Я.Басовым (во второй половине 20- ых годов), А.Н.Леонтьевым (с середины 30-ых годов), потом Б.М.Тепловым, А.А.Смирновым, Б.Г.Ананьевым и др. Сейчас их ученики и последователи во-многом по-новому развивают дальше эту новаторскую концепцию в теоретических, экспериментальных и прикладных исследований.

Основоположник психологической теории деятельности Рубинштейн раскрыл ее суть уже в своей статье "Принцип творческой самодеятельности", впервые опубликованной в 1922г. Он писал тогда: "Итак, субъект в своих деяниях, в актах своей творческой самодеятельности не только обнаруживается и проявляется; но в них созидается и определяется. Поэтому тем, что он делает, можно определять то, что он есть; направлением его деятельности можно определять и формировать его самого. На этом только зиждется возможность педагогики, по крайней мере, педагогики в большом стиле" [18, с. 438].

Самые первые и очень разные варианты теории деятельности (игровой, учебной, трудовой и т.д.) были созданы психологами уже в 1930-50-ые годы [3, 5, 13, 15-20]. Советские философы приступили к систематической, весьма плодотворной и все более обобщенной разработке проблемы деятельности на рубеже 60-70-ых годов.

С 80-ых годов вся в целом теория деятельности, развиваемая отечественными философами, психологами, социологами, педагогами и т.д., заслуженно привлекает к себе внимание многих наших зарубежных коллег - специалистов в области соответствующих гуманитарных и общественных наук, которые все более активно участвуют в ее изучении и дальнейшей разработке. По инициативе наших иностранных коллег проведено уже Международных конгресса по теории деятельности (1986, Западный Берлин; 1990, Финляндия; 1995, Москва) в рамках Международной постоянной конференции по исследованиям в области теории деятельности (International Standing Conference for Research on Activity Theory - ISCRAT). Сейчас готовится очередной, четвертый Международный Конгресс, который состоится в Дании в июне 1998 г.

Вопреки высокой оценке, по крайней мере, некоторых вариантов этой теории деятельности многими отечественными и зарубежными специалистами сейчас ряд психологов (прежде всего российских) начинает резко критиковать и даже отвергать с порога данную теорию за ее "марксоидность", т.е. за то, что она создана на основе вышедшей ныне из "моды" марксовой философии.

Для того чтобы адекватно оценить эту новую историческую ситуацию, необходимо, на мой взгляд, прежде всего учесть, что, во-первых, советская официальная идеология очень сильно исказила подлинное учение К.Маркса и потому была далека от него [15, 16, 19], а, вовторых, психологическая теория деятельности первоначально возникла и развивалась на рубеже 10-20 годов (в трудах Рубинштейна) независимо от марксовой философии и вне нее.

И лишь после того, как в 1927-32 гг. впервые были опубликованы до тех пор никому не известные ранние философские рукописи Маркса, основоположник психологической теории деятельности Рубинштейн существенно углубил ее также и на их основе, поскольку они содержали новаторский и перспективный подход ко всей деятельностнои проблематике (подробнее см. [15]). Вместе с тем Рубинштейн хорошо понимал не только сильные, но и слабые стороны марксовой философии, но о последних он мог написать, конечно, лишь после смерти Сталина в период хрущевской "оттепели". Например, Рубинштейн не принял очень общую идею Маркса о том, что бытие определяет сознание (см. [17-19]).

Если в отношении Рубинштейна, Леонтьева и других вышеупомянутых психологов ни у кого нет сомнения в том, что именно они инициировали и разработали различные исходные варианты психологической теории деятельности, то этого нельзя сказать о Л.С.Выготском и его наиболее верном последователе А.Р.Лурия. Среди специалистов пока еще нет согласия по вопросу о том, правомерно ли считать, что Выготский и Лурия тоже участвовали в разработке проблематики деятельности. Одни отвечают на данный вопрос положительно, другие - отрицательно (подробнее см. [ 1 -6, 15-20]). Некоторые же психологи существенно изменяли свой взгляд на эту проблему.

Например, Леонтьев, который на рубеже 1933-34 гг. перестал быть учеником и последователем Выготского1 и начал постепенно переходить на точку зрения деятельностного подхода, почти до конца своей жизни неоднократно писал, что его бывший учитель - при всех его огромных научных заслугах - тем не менее не разрабатывал теорию деятельности. Однако незадолго до своей кончины (1979 г.) Леонтьев неожиданно пришел к прямо противоположному выводу: Выготский "сумел увидеть, что центральной категорией для марксистской психологии должна стать предметная деятельность человека" [7, с. 41].

На мой взгляд [2-4], наиболее аргументирована позиция С.Л.Рубинштейна, П.И.Зинченко, П.Я.Гальперина, Е.А.Будиловой, Ж.Пиаже и др., согласно которой для Выготского исходной основой детского развития признавалась не деятельность (игровая, учебная, трудовая и т.д.), а речь как система знаков, опосредствующих у ребенка переход от низших, натуральных к высшим, культурным психологическим функциям. Именно этот вывод о недеятельностнои сущности культурно-исторической теории Выготского косвенно, но весьма убедительно подтверждает его главный ученик и продолжатель Лурия. В своей итоговой научной автобиографии [12] он не придает никакого существенного значения категории, проблеме и принципу деятельности и потому обходит молчанием основные работы одного из своих прежних соавторов Леонтьева, выполненные после того, как тот начал переходить на позиции деятельностного подхода (см. об этом, например, [20, с. 522]). И уже тем более почти во всех своих обобщающих монографиях [8, 10, 11] Лурия никогда не упоминал родоначальника деятельностной теории в психологии Рубинштейна.

Такую же линию на замалчивание рубинштейновских трудов очень часто проводят и те американские психологи, которые высоко оценивают и развивают дальше психологическую теорию деятельности (они хорошо знают русский язык и потому давно знакомы с указанными трудами). На мой взгляд, игнорировать в подобных случаях концепцию Рубинштейна это примерно то же самое, что умалчивать об Эйнштейне в процессе обсуждения и развития теории относительности.

Современная историческая ситуация осложняется еще и тем, что большинство учеников, последователей и сторонников теории Выготского (за небольшими исключениями [5]) на протяжении последних 40 с лишним лет по существу уходит от развернутой научной дискуссии, полемики, диалога по поводу сильных и слабых сторон этой теории и даже не отвечает на ее аргументированную критику (см. [4, 15, 16]).

Вернемся теперь непосредственно к Лурия. В вышеупомянутых своих монографиях [8, 10, 11] он, как правило, почти ничего не пишет о деятельности и даже не включает это понятие в предметный указатель и оглавление этих книг. Тем самым он очень последовательно продолжает теорию Выготского, у которого, например, в его "Психологическом словаре" (М., 1931), написанном вместе с Б.Е.Варшавой и предельно кратко и четко выражающем его взгляды, вовсе отсутствует статья "Деятельность" (как и статьи "Практика", "Труд" и т.д.), а в статье "Марксистская психология" ни разу не употреблено даже слово "деятельность". И это совершенно естественно, поскольку согласно культурно-исторической теории Выготского, "производящей причиной" (по его выражению) психического развития ребенка являются речь, точнее, речевые и другие культурные знаки, социальные по своему происхождению и потому отличающие людей от животных. Иначе говоря, слово-знак имеет здесь то же фундаментальное значение для психического развития человека, какое в деятельностной концепции признается за деятельностью субъекта (изначально практической и, конечно, неразрывно связанной с речью, общением и т.д.). Но в первом случае речевые знаки и символы выполняют эту свою основополагающую роль вне практической деятельности и независимо от нее. Тем самым недоучитывается или даже Публикуя и комментируя в 1990 г. письмо Выготского Леонтьеву от 2 августа 1933 г., А.А.Пузырей справедливо отметил, что харьковская группа Леонтьева "по целому ряду принципиальных вопросов противопоставила себя позиции Выготского" [14, с. 95]. Главным из этих взглядов было, конечно же. отношение к изначально практической деятельности как основе психического развития детей и вообщей людей.

игнорируется исходная сенсорно-практическая основа для усвоения речи маленькими детьми, их изначальные чувственные и действенные контакты с окружающими людьми и предметами. А ведь только благодаря таким контактам младенцы и преддошкольники начинают понимать и использовать первые слова и фразы, а также все последующие речевые и языковые конструкции.

Поэтому культурно-историческая теория Выготского оставляет двойственное, противоречивое впечатление. С одной стороны, он во многом прав, когда систематически, оригинально, с огромным энтузиазмом раскрывает в теории и экспериментах фундаментальное значение речевых и других знаковых средств для всего психического развития детей. В этом его бесспорная историческая заслуга перед психологией. Но, с другой стороны, он абсолютизировал роль речи в развитии высших психологических функций у детей, и в итоге эта абсолютизация заслонила для него исходное важнейшее значение изначально практической, а затем также теоретической, но в принципе единой деятельности в формировании субъекта и его психики [2-4].

Фундаментальную роль такой деятельности субъекта, как мы уже видели, недооценивал или даже игнорировал в большинстве случаев также и Лурия. Будучи признанным основоположником в Советском Союзе нейропсихологии, он неоднократно писал о том, что ее задачей является изучение мозговых основ психической деятельности. Часто он использовал и термин "речевая деятельность". Однако оба этих термина по существу оставались для него лишь синонимами (соответственно) психики и речи, не раскрывающими вышеуказанного специфически деятельностного содержания. Неслучайно в "Психологическом словаре" (М., 1996) и в другом итоговом справочном издании ("Психология. Словарь". М., 1990) в статьях "Лурия А.Р." справедливо отмечены его огромные заслуги в развитии психологической науки, но при этом ничего не говорится о его вкладе в разработку психологической теории деятельности.

Однако общие правила часто имеют исключения. В данном случае это означает, что в некоторых из своих многочисленных работ Лурия очень энергично и четко использовал и стремился развивать дальше психологическую теорию деятельности. Приведу лишь два примера.

Первый из них относится к 1940 году, когда Лурия вместе с Леонтье-вым опубликовал в сугубо официальном издании - в Большой Советской Энциклопедии объемную обобщающую статью "Психология", написанную в целом с позиций деятельностного подхода. Его суть они сформулировали следующим образом: психические явления рассматриваются "не как замкнутые в себе внутренние состояния сознания, но как отражения действительности в процессе деятельности общественного человека. Начальной и основной формой этой деятельности является материальная, практическая деятельность людей" [13, с.

526].

Особый интерес в этой статье представляет данная Лурия и Леонтьевым характеристика теории Выготского, который через 2 года после своей безвременной кончины (как и другие психологи-педологи, например, М.Я.Басов, П.П.Блонский и др.) подпал под разгромное Постановление ЦК ВКП(б) 1936 г., объявившее педологию лженаукой. Придется процитировать следующий довольно большой абзац, почти неизвестный огромному большинству современных психологов: "Среди психологических работ этого периода (начало 30-ых годов - А.Б.) наиболее значительными являются экспериментальные исследования развития памяти, мышления, речи и других психических процессов, принадлежащие Л.С.Выготскому (1896-1934) и его сотрудникам. В этих работах, представляющих собой попытку подойти к конкретному изучению психики с исторической точки зрения, развивалось положение о том, что высшие психические процессы человека являются продуктом его культурного развития. Эти работы положили в советской психологии начало экспериментальному изучению развития таких сложнейших психических процессов, как процессы образования понятий в детском возрасте, развития устной и письменной речи и др. В этих же работах было положено начало и экспериментальному исследованию распада высших психических функций при мозговых поражениях и дефектах развития мозга. Однако в этих работах процесс психического развития рассматривался вне связи его с развитием практической деятельности и таким образом непосредственно выводился из факта овладения человеком идеальными продуктами (речь, понятия), созданными человеческим обществом" [13, с. 525].

Итак, в обсуждаемой статье Лурия2 и Леонтьева четко зафиксированы три основных положения: 1) авторы стоят на позициях деятельностного подхода, характерного, по их мнению, для всей советской психологии в 1940 г., 2) в работах Выготского и его сотрудников были определенные достижения в изучении памяти, мышления, речи и других высших психических функций, являющихся продуктами культурного развития; 3) однако недостатки этих работ заключались в том, что психическое развитие людей рассматривалось Выготским вне связи с их практической деятельностью. Таким образом, в 1940 г. Лурия очень активно придерживался деятельностной позиции в психологии.

Во второй раз он достаточно отчетливо продемонстрировал ту же позицию в начале 70-ых годов, когда опубликовал свою теперь весьма известную книгу "Об историческом развитии познавательных процессов" [9], обобщающую результаты его экспериментальных исследований в Средней Азии 1931-32 гг. Лурия и его сотрудники изучали влияние революционных преобразований общественной жизни на структуру познавательных процессов у жителей отдаленных районов Узбекистана. Анализируя полученные эмпирические данные, он исходит в 1974 г. из того положения, что психическая жизнь человека понимается "как продукт все новых форм активной деятельности, появляющейся в условиях общественной практики" [9, с. 20]. Более конкретно: существенные изменения в структуре познавательных процессов были обусловлены переходом к новым формам деятельности в процессе ликвидации неграмотности, в ходе коллективных обсуждений планов земледельческих работ и т.д. Например, "взрослый человек, садившийся за парту, отрывался на время от непосредственной практической деятельности и начинал овладевать приемами такой деятельности, которую, несмотря на всю ее простоту, нельзя назвать иначе, как "теоретической" [9, с. 25]. Это освоение начатков письма и чтения, понятия числа и т.д.

Сейчас нет надобности обсуждать, насколько строго и точно применяются здесь понятия деятельности и коренных изменений в развитии психики у данной группы людей на рубеже 20-30-ых годов. Достаточно лишь отметить, что в ходе обсуждения столь актуальной проблемы исторического развития психики человека Лурия считал необходимым обратиться именно к теории деятельности как к главному способу объяснения собранного им богатейшего эмпирического материала.

Таким образом, по крайней мере, в некоторых случаях, например, в книге 1974 г. и в статье 1940 г. Лурия переходил на позиции деятельностного подхода. Но в общем и целом - в большинстве своих главных монографий - он все же по-прежнему придерживался теории Выготского, согласно которой не изначально практическая деятельность, а речевые знаки являются производящей причиной психического развития людей. Но, как выше уже отмечалось, адекватная трактовка деятельностной концепции означает, что нет альтернативы между деятельностью и речью как основаниями развития человека и его психики. Уже изначальные сенсорные и практические контакты младенца с окружающей действительностью, его простейшие предметные действия, вся его начинающаяся практическая деятельность, всегда осуществляемая на различных уровнях общения, создают исходное и наиболее существенные условия для овладения детьми речью. Последняя по мере своего развития сама становится все более значимой предпосылкой формирования субъекта и его деятельности.

1. Абульханова К.А. Стратегия жизни. М., 1991.

2. Брушлинский А.В. Культурно-историческая теория мышления. М., 1968.

3. Брушлинский А.В. Субъект: мышление, учение, воображение. М.-Воронеж. 1996.

4. Брушлинский А.В., Поликарпов В.А. Мышление и общение. Минск. 1990.

5. Деятельность: теории, методология, проблемы. М. 1990 (есть англ, перевод).

6. Коул М. Культурно-историческая психология. М. 1997.

7. Леонтьев А.Н. О творческом пути Л.С.Выготского // Выготский Л.С. Со-бр.соч.,Т. 1.М., 1982.

8. Лурия А.Р. Основы нейропсихологии. М. 1973.

9. Лурия А.Р. Об историческом развитии познавательных процессов. М. 1974.

В написании данной статьи Лурия играл ведущую роль, поскольку его фамилия (а не Леонтьева) стоит первой (вопреки алфавиту).

10. Лурия А.Р. Основные проблемы нейролингвистики. М., 1975. П. Лурия А.Р. Язык и сознание. М. 1979.

12. Лурия А.Р. Этапы пройденного пути. М. 1982.

13. Лурия А.Р., Леонтьев А.Н. Психология // Большая Советская Энциклопедия. Т. 47. М., 1940.

14. Письма Л.С. Выготского к ученикам и соратникам // "Знание - сила", 1990. № 7.

15. Психологическая наука в России XX столетия. М., 1997.

16. Психология и марксизм (Круглый стол) // Психологии, журнал. 1993. № 1-1994, №1.

17. Рубинштейн С.Л. Принципы и пути развития психологии. М., 1959.

18. Рубинштейн С.Л. Избранные философско-психологические труды. М.,1997.

19. Рубинштейн. Человек и мир. М. 1997.

20. Ярошевский М.Г. История психологии. М. 1985.

О своеобразии направлений исследований А.Р. Лурия А.Р.Лурия принадлежит к славной когорте тех ученых, которые в течение полувека (с середины 20-х до середины 70-х годов) в труднейших социально-экономических и идеологических условиях создавали основы отечественной психологии и психофизиологии, учитывая при этом достижения мировой и дореволюционной российской науки. В эту когорту входят многие замечательные имена и среди них в выделяется Л.С.Выготский. А.Р.Лурия был его сподвижником и учеником.

Сейчас во многих странах обсуждают научные достижения Л.С.Выготского и нередко забывают о том, что в значительной степени эти достижения связаны с трудами его сподвижников, учеников и единомышленников, которые после смерти Л.С.Выготского в 1934 г. начали создавать его научную школу, ставшую наиболее известной школой в нашей стране в последующие десятилетия.

А.Р.Лурия был одним из главных создателей этой школы. В своих работах он многогранно раскрыл и конкретизировал главные идеи своего научного учителя в области психологии развития человека, нейропсихологии, нейролингвистики, патопсихологии и дефектологии. В этих работах были заложены основы фундаментальных и оригинальных научных направлений самого А.Р.Лурия. Без учета содержания этих работ (как и без учета работ других сподвижников и учеников Л.С.Выготского) невозможно, на наш взгляд, оценить подлинное значение и основной смысл его культурно-исторической теории как начала неклассической психологии. По-настоящему понять эту теорию можно лишь в контексте всех направлений его целостной научной школы.

Среди нескольких весьма значимых научных идей, сформулированных А.Р.Лурия и послуживших основанием своеобразных направлений исследований его сотрудников, можно считать идею необходимости разрабатывать общественно-историческую психологию, идею коммуникативного опосредствованна процессов сознательной деятельности человека, идею необходимости создания психологически ориентированной физиологии.

Рассмотрение теоретико-методологических работ А.Р.Лурия (особенно работ последнего периода его жизни) показывает, что он не мыслил себе другой психологии, кроме общественно-исторической, согласно которой истоки человеческого сознания следует искать не внутри мозга, не в самих механизмах нервных процессов, а в общественной жизни человека, которая является подлинным источником его сознательной деятельности.[1-6] Социально-историческую природу сознательной деятельности А.Р. Лурия рассматривал в ходе анализа ключевой проблемы психологии - проблемы произвольного действия, которая уже давно была камнем преткновения для психологов и философов. Идеалисты считали произвольное действие недетерминированным проявлением "свободного духа". Сторонники вульгарно-механистической материалистической позиции просто не признавали его существования, сводя его к вынужденному рефлексу. Однако произвольное действие все же существует. Как объяснить этот факт?

А.Р.Лурия строит свое объяснение, исходя из принципов, сформулиро-ванных Л.С.Выготским, который считал, что корни решения проблемы произвольного действия нужно искать в отношениях ребенка со взрослым, в социальных формах его действий.

Действие ребенка начинается с указаний или приказов матери и кончается движением руки самого ребенка. Это действие первоначально разделено между двумя людьми: мать начинает действие, ребенок заканчивает его. В этом социальном строении действия и заложены источники его произвольности и сознательности.

Первоначально ребенок подчиняется приказам матери, а затем начинает использовать собственную речь как средство, детерминирующее его поведение (речь ребенка вначале идет вслед за действием, а затем опережает его). "Из акта социального подчинения речи взрослого, - как отмечает А.Р. Лурия, - возникает действие, подчиняющееся собственной речи, саморегулирующееся, произвольное, социальное по своему происхождению и опосредствонное предметным миром и речью по своему строению"[5,с.74].

Способ анализа происхождения и строения произвольного действия служит, по убеждению А.Р.Лурия, своеобразной моделью подхода к рассмотрению всех форм сознательной регуляции деятельности человека. Результаты изучения некоторых таких форм позволили А.Р.Лурия сформулировать положение о том, что истоки психики следует искать " в реальном отношении человека к действительности, в его общественной жизни, которая и является подлинным источником сложнейших форм сознательной деятельности человека"[5,с.75].

Это положение является конкретизацией той общей установки, что между внешней действительностью и сознанием человека есть промежуточная реальность - предметнопрактическая деятельность людей, порождающая все формы их социальной коммуникации, в том числе и речь как средство общения. Именно эти формы, выражающие реальное отношение человека к действительности, в его общественной жизни, детерминируют сознательную деятельность (следовательно, деятельность не детерминирует ее конкретный материальный носитель, т.е. мозг).

А.Р.Лурия сам был крупным исследователем в области нейрофизиологии и психофизиологии. Он прекрасно понимал необходимость адекватного учета при рассмотрении проблем возникновения сознания человека тех законов нервных процессов, которые протекают в его мозге. Вне действия этих законов не может реализоваться ни один акт сознательной деятельности, поскольку ее органом является именно мозг. Вместе с тем они не объясняют сути этой сознательной деятельности, а служат лишь средством ее осуществления. Возникновение специфических форм сознательной деятельности (категориального восприятия, произвольного внимания, активного запоминания, отвлеченного мышления и др.) детерминировано требованиями социальной организации жизни детей; при этом динамика нервных процессов в мозгу не выходит за пределы естественных законов образования временных связей.[3,4,5] А.Р.Лурия приводит яркий образ, демонстрирующий соотношение между нервными процессами и социальными средствами развития сознательной деятельности. Так, он пишет:

"Храм Василия Блаженного не мог бы простоять ни одной минуты, если бы он не был построен с учетом законов сопротивления материалов. Однако пытаться сводить все своеобразие архитектуры этого храма к законам сопротивления материалов... не искать истоков его архитектурного стиля в социальных и культурных традициях значило бы зайти к тупик, к которому приводит механистическое мышление". Как раз механистически мыслят те ученые, которые стремятся свести сознательные явления к элементарным физиологическим процессам, найти истоки сознания в элементарных процессах мозга, рассматривать сознание как его естественный продукт. В этом А.Р.Лурия усматривает проявления физиологического редукционизма, нанесшего много вреда нашей психологии.

А.Р.Лурия уделял много внимания теоретическим вопросам подлинного единства психологии и физиологии. Он считал, что новое понимание генезиса и структуры сознания, возникающее и утвердившееся в советской психологии, требует создания таких новых физиологических представлений, которые действительно соответствуют социальноисторическому опосредствованию психической деятельности человека. "Возникла настоятельная необходимость, - пишет А.Р.Лурия, - создать новую отрасль науки физиологию целостных форм психической деятельности, которая могла бы ответить на вопрос о физиологических механизмах наиболее сложных видов сознательно целенаправленного и саморегулирующего поведения..."[4,с.9].

Такую физиологию, соответствующую новой психологии, А.Р.Лурия называет "психологической физиологией" в отличие от так называемой "физиологической психологии", которой был присущ физиологический редукционизм. Родоначальниками "психологической физиологии" он считает Н.А.Бернштейна, сформулировавшего основы "физиологии активности", и П.К.Анохина, создавшего теорию "функциональных систем".

Дальнейшая разработка этой физиологии требует усилий новых поколений исследователей. При решении ее задач необходимо прежде всего перейти к изучению тех изменений в реальных нейрофизиологических процессах, которые наступают при осуществлении человеком различных форм сознательной деятельности. "...Исследователи должны ставить протекание изучаемых ими нейрофизиологических процессов в зависимость от тех психологически хорошо обоснованных задач, структура которых им достаточно известна и которые могут быть построены на разных уровнях" [4, с.26].

А.Р.Лурия стремился решать также сложные проблемы коррекционного обучения людей, имеющих органическое повреждение мозга, проблемы восстановления функций после операций и ранений.

Взгляды А.Р.Лурия по обсуждаемой проблеме позволили ему по-новому подойти к решению вопроса о соотношении "социального" и "биологического" в развитии человека. Он отвергает, с одной стороны, биологизатор-ское и социологизаторское объяснение психического развития, с другой стороны - теорию "двух факторов". При этом он формулирует положение о том, что нет оснований полагать, будто у человека есть "чисто биологические процессы", которые не подвергаются влиянию общественных форм его жизни. Признать это - значит отрицать творческую, формирующую роль общественных условий жизни человека в развитии его психики, его сознания. "Социальное, - пишет А.Р.Лурия, - не просто "взаимодействует" с биологическим, оно образует новые функциональные системы, используя биологические механизмы, обеспечивая им новые формы работы, и именно в формировании таких "функциональных образований" и лежит факт появления высших форм сознательной деятельности, которые возникают на границе естественного и общественного..."[4, с.26].

А.Р.Лурия подчеркивал творческую, формирующую роль общественных источников, опосредствующих появление сознательной деятельности. Именно эти источники внутренне детерминируют ее образование и функционирование, используя при этом естественные предпосылки, имеющиеся у человека. Поэтому нельзя говорить о наличии у него "чисто биологических процессов" и о простом "взаимодействии" социального с биологическим.

Здесь имеет место существенно иное их отношение - "естественное" используется только как необходимая предпосылка в процессе общественного опосредствования сознательной деятельности человека, которое служит подлинным ее источником и детерминантом. Более того, эта естественная предпосылка, связанная с физиологическими процессами мозга, сама приобретает общественную форму, а мозг человека начинает работать в соответствии с законами тех "функциональных систем", которые сложились при социальном и др.

опосредство-вании сознательной деятельности.[5, с.68-73] А.Р.Лурия не случайно писал в своих последних работах о соотношении "общественного" и "естественного" (а психологию интерпретировал как дисциплину, рождающуюся на границе общественных и естественных наук). Термин "биологическое" в контекст этих работ просто не вписывается. По сути же обсуждаемых им проблем термин "естественное" выступает как синоним "физиологического". На наш взгляд, если продолжить логику его понимания этой проблемы, то можно ввести еще один термин - "органическое". Тогда "естественное", "физиологическое" и "органическое" оказываются однопорядковыми понятиями, с которыми не совпадает по содержанию понятие "биологическое" (это понятие охватывает ту сферу "естественного" и "органического", которая связана лишь с поведением животных).

А.Р.Лурия не только теоретически отстаивал статус психологии человека как науки об общественно-историческом происхождении его психической деятельности, но и провел развернутое экспериментальное исследование, раскрывающее ее содержание на материале исторического развития познавательных процессов. Основные категории психической деятельности человека необходимо рассматривать, утверждал А.Р.Лурия, как такие продукты общественной практики, которые изменяются при изменении основных ее форм. "Более того, целый ряд психических процессов вообще не может сложиться вне соответствующих форм общественной жизни".

Соответствующее исследование проводилось в начале 30-х гг. (но его материалы были опубликованы лишь в 1971-1974 гг.). Объектом были жители (дехкане) отдаленных кишлаков советской Средней Азии, которая претерпевала радикальные изменения в связи с бурно протекавшей в те годы социально-экономической перестройкой и глубокой культурной революцией. Все это внесло коренные изменения в общественную жизнь дехкан и привело к существенному расширению их представлений, понятий, форм культуры. Перед психологами, участвовавшими в исследовании, - писал А.Р.Лурия, - стоял вопрос:

исчерпываются ли возникшие сдвиги в сознательной жизни дехкан лишь ее содержанием, или же изменяются и ее формы, перестраивая структуру психических процессов, создавая новые виды функционирования сознания? [I, с.22; 2, с.50] Ответ был получен, во время экспедиции А.Р. Лурия и группы психологов в Среднюю Азию.Тем самым был внесен значительный вклад в становление нашей психологии. До сих пор большой интерес представляют конкретные результаты этого исследования, проведенного с помощью оригинальной методики на разных и относительно больших контингентах дехкан. Первый контингент составляли дехкане, жившие в условиях простых форм натурального хозяйства и сплошной неграмотности. Другой контингент составляли люди, уже перешедшие к коллективным формам труда, к новым общественным отношениям, овладевшие основами грамотности и знаний. Результаты исследования показали,что переход дехкан от одних форм практики к другим, более высоким, привел к конкретной перестройке основных познавательных процессов, к радикальному изменению их психологической структуры, к появлению новых видов познавательной деятельности, которые до этого не имели места (исследование проводилось в области восприятия и обобщения, умозаключения и рассуждения, воображения и анализа внутренней жизни). Высоко оценивая роль этих исследовательских данных в построении такой психологии, которая изучает, как "формируется сознание человека на последовательных этапах исторического развития в ходе общественной истории человечества", А.Р.Лурия вместе с тем констатирует, что "психология знает очень немного попыток подойти к решению этого вопроса". Сам А.Р.Лурия усматривал причину такого явления в том, что лишь в редких случаях можно наблюдать периоды, в которых коренная перестройка общественных укладов приводит к быстрому изменению форм сознания.[2 с.24.] Указанная причина затруднений в становлении общественно-исторической психологии действительно существует. Но, на наш взгляд, главная причина связана с трудностями разработки общих методов такой психологии, с наличием у нас таких позиций, которые препятствуют созданию ее методов. Никто из наших психологов-теоретиков не отрицает социальной природы познавательной деятельности и,конечно, признает ее историческое развитие. Однако, сталкиваясь с реальными трудностями исследования психики конкретных людей, живших в прошлые эпохи, некоторые психологи отходят от обсуждения и тем более от активного изучения сложных проблем исторического развития психики человека.

Наряду с этим нужно иметь в виду, что общественно-историческая психология может создаваться, опираясь на те психологические дисциплины, которые проводят свои исследования методами проектирования новых видов человеческой деятельности (например, психология труда, социальная психология и др.). К этим дисциплинам относится та современная детская и педагогическая психология, которая берет на вооружение генетикомоделирующий метод исследования (он является своеобразным вариантом метода проектирования, связанного с формирующим экспериментом). Суть его состоит в том, что в соответствии со значимым социальным заказом, реализация которого нацелена на более или менее отдаленное будущее, психологи разрабатывают проект нового типа деятельности детей. Затем психологи вместе с педагогами формируют, например, у школьников этот тип деятельности с целью получения у них адекватного ему уровня сознания. Первоначальная разработка и проверка этого проекта (модели) осуществляется в экспериментальных условиях. При получении соответствующего эффекта в сфере сознания детей формирование у них нового типа деятельности может быть перенесено в более широкую практику.

Общественно-историческая психология, о создании которой думал А.Р.Лурия, не только необходима, но и вполне возможна.

Но реализация этой возможности требует развертывания теоретических и экспериментальных исследований единства, уменьшения разрыва в анализе онтогенеза сознательной деятельности человека и ее исторического развития. Особо важно разрабатывать общепсихологический метод изучения взаимосвязи деятельности и ее продуктов, а также метод формирования у человека новых типов деятельности и возникающих при этом новообразований сознания.

Многие идеи А.Р.Лурия широко используются сейчас психофизиологами, психологами и педагогами в исследовательской работе и в практике. Но для более интенсивной их разработки и применения требуется организация Международного научно-практического Исключением из сказанного можно считать недавно вышедшие у нас две книги: Коул Майкл. Культурноисторическая психология. Наука будущего. М., 1997; Шкуратов В.А. Историческая психология, 2-е издание. М., 1997.

центра его имени с особой программой развертывания соответствующих работ, результаты которых существенно повысят значение всей научной школы Л.С.Выготского.

1. Лурия А. Р. Психология как историческая наука (к вопросу об исторической природе психологических процессов). // История и психология. М., 1971, с.36-63.

2. Лурия А.Р. Об историческом развитии познавательных процессов.М., 1974.

3. Лурия А. Р. Физиология человека и психологическая наука (к постановке проблемы).

Физиология человека, 1975, № 1, с. 18-37.

4. Лурия А.Р. О проблеме психологически ориентированной физиологии. // Проблемы нейропсихологии.М., 1977, с.9-28.

5. Лурия А.Р. О месте психологии в ряду социальных и биологических наук. Вопросы философии. 1977, № 9, с.74.

6. Лурия А.Р. Этапы пройденного пути: Научная автобиография.М., 1982.

Проблема истории поведения в школе Выготского Творческое содружество Выготского и Лурия возникло с момента инициированного Лурия переезда Выготского из Гомеля в столичный институт психологии. Каждый из них к тому времени уже обладал немалым опытом психологической работы, в том числе - экспериментальной. С различных сторон они шли к новой психологии, в противовес прежней эмпирически - интроспективной, в стиле которой работал с момента психологии, созданный Г.И. Челпановым.

Два направления к тому времени взрывали прежние стереотипы, завоевывая умы молодежи - рефлексологическое ( в его двух вариантах -бехтеревском и павловском) и психаналитическое. Что касается Лурия, то он склонялся ко второму (некоторое время он был активным сотрудником созданного Ермаковым психоаналитического института и даже занимал в нем один из организационных постов).

Выготский относился к психоанализу более настороженно. Он полемизировал в частности, с фрейдовским объяснением катарсиса в своей диссертации "Психология искусства" (которая была защищена через год после переезда Выготского в Москву).

Совместно с Лурия Выготский пишет предисловие к переводу работы Фрейда "По ту сторону принципа удовольствия". Это была их первая совместная публикация. Как известно, во фрейдовской работе, которую они взялись комментировать, высказывалась новая для традиционного психоанализа идея, а именно, о том, что наряду с Эросом как изначальным влечением к жизни, поведением правит противоположное по знаку влечение к смерти, к возвращению живого организма в безжизненное состояние. Оба молодых психолога, приветствуя это построение, называли его "колумбовой заслугой" Фрейда, открывшего особую страну по ту сторону принципа удовольствия, "хотя ему и не удалось составить точную географическую карту новой земли и колонизовать ее".

В противовес тем, кто упрекал Фрейда в безысходно пессимистическом воззрении на смысл человеческого существования, Выготский и Лурия утверждали, что социальные условия таят грандиозные возможности для нейтрализации влечений к смерти, к их сублимации в смысле придания творческих импульсов человеку, как социальному существу. В многоцветной палитре фрейдовских идей выделялись ведущие в биологические глубины психики и даже к общей закономерности неорганической природы - сохранению в ней разлитого напряжения энергии. Представлялось будто тем самым вскрывается общая тенденция, которая может быть использована для целей материалистического объяснения всего мировоззрения. Впрочем очень скоро Выготский отказался от своей уверенности в том, что воззрения Фрейда созвучны материалистической и тем более, марксистской философии, убежденным приверженцем которой он становится.

Не щадя своего ближайшего сподвижника по поискам путей к новой психологии А.Р.

Лурия, он подвергает резкой критике попытки последнего соединить фрейдизм и марксизм, усматривая в этом создание "чудовищных комбинаций", когда "берется хвост от одной системы и приставляется к голове другой, в промежуток вдвигается туловище от третьей" [1, с.326].

Критику своего старшего и философски высокообразованного друга Лурия несомненно признал убедительной, поскольку в дальнейшем от своих фрейдистских увлечений отошел.

Их содружество крепло. Оба успешно разрабатывали с общих позиций несколько проблем, представляющих передний край психологической науки. Идейным лидером несомненно являлся Выготский.

В середине 20-х годов он, как известно, сосредоточился на гипотезе о знаковом опосредствовании высших психических функций. Необходимо заметить, что эти исследования велись им в русле направления обозначенного Выготским непривычным в те времена словосочетанием - психология поведения. В первые десятилетия 20 века средоточием дискуссий об области психологических исследований стала контроверза "сознание или поведение". Отвергая прочно удерживавшуюся веками версию о том, что предметом психологии, в отличие от других наук, служит сознание, под которым разумелся мир непосредственно явленных субъекту феноменов, новый подход (его культивировал набиравший энергичных сторонников американский бихевиоризм), требовал придать психологии истинно научный характер, охватив понятиями и методами внешние объективные реакции организма на столь же объективные стимулы.

В России эта область выступила в качестве предмета физиологии, а не психологии. К термину "высшая нервная деятельность" (конечно, под этой формой деятельности понималась работа материального органа -головного мозга) И.П. Павлов присоединил термин "поведение". Речь шла не только о различных оттенках в толковании терминов.

Расхождения носили принципиальный характер, поскольку исследования поведения в США и России строились на различных парадигмах.[2] В поисках путей преодоления альтернативы: либо сознание (и тогда приходится делать выбор в пользу интроспекционизма), либо поведение (и тогда психология заменяется учением об условных рефлексах), Выготский предлагает компромиссно звучавшую формулу:

"психология поведения ". Под таким названием он публикует одну из своих первых программных статей: "Сознание как проблема психологии поведения. Обе категории были исполнены новым смыслом. Сознание обретало признаки неведомые его интроспективной трактовке. Его строение включало - согласно Выготскому - не элементы непосредственного опыта субъекта, а речевые рефлексы. Соответственно и поведение мыслилось в ином ключе, чем телесная реакция на физический стимул.

Расшатать альтернативу: "сознание или поведение" и выйти к тому, чтобы обогатить оба термина продуктивным содержанием Выготский смог только потому, что впитал принципы и переосмыслил события, изменившие картину мировой психологии.

Мощным фактором, подорвавшим интроспекционизм и его концепцию сознания, царившую в лабораториях, где объектом экспериментов служил взрослый индивид, способный к самоотчету о своих переживаниях, стало обращение к психологическим феноменам иного плана, а именно: к психике животных, к психике "первобытных" людей, к психике ребенка.

Успешное развитие этих трех направлений, в каждом из которых выделились свои лидирующие фигуры (В. Келер, Л. Леви-Брюль и Ж. Пиаже) подготовило появление школы Выготского-Лурия.

Указанные западные исследователи - ныне классики психологии, образовали тот оппонентный круг, в котором рождались новаторские идеи Выготского и Лурия4. Все три направления отличались тем, что, во-первых, сосредоточились на анализе тех психических форм, которые качественно отличаются от представленных в развитом сознании, во-вторых, соотносили эти формы с практическими действиями организма, смыкая, тем самым, субъективное с объективным, поведенческим, в-третьих, обращались к "инструментам", обычно используемым в этих действиях (здесь имелись в виду либо "орудия" у шимпанзе, либо речевые знаки у человеческих существ), в четвертых - ориентировались на идею развития.

На этих работах учились Выготский и Лурия. Но они были учениками-критиками, учениками-оппонентами.

Продолжая дело своих учителей, они опровергали их, вырабатывая собственное новаторское объяснение их открытий и выводов. Итоги своих совместных исследований (проведенных в течение четырех-пяти лет 1925-1929) были ими изложены в совместной работе "Этюды по истории поведения"[3]. Она имела подзаголовок: "Обезьяна. Примитив.

Ребенок". Тем самым, были обозначены три главных "героя" генетической психологии.

После Дарвина изучение поведения животных завоевывало законное место в психологических исследованиях. На передний план выступила проблема приобретения живыми существами новых способов действий, которых не было в их наследственном репертуаре. Эта тема издавна занимала психологическую мысль. На ней в течение многих веков, со времен Платона и Аристотеля, сосредоточивалось описание и объяснение ассоциаций, притом в цепи которых включались не только факты сознания, но и действия.

Особым типом ассоциации выступил рефлекс. Причем открывший рефлекторную природу Понятие об "оппонентном круге" введено мною для обозначения группы значимых других исследователей, в полемике, диалоге с которыми ученый приходит к собственным решениям, отстаивает и преобразует их.

Оппонентный круг - один из важных факторов научного творчества.

поведения Декарт предложил (на примере поведения собаки, которую обучают охотиться за куропаткой) схему выработки новых рефлексов.

Оставаясь в границах ассоциативной концепции, Бэн дополнил ее формулой о "пробах и ошибках", позволяющей объяснить спонтанно возникающие новые действия.

С утверждением дарвиновского воззрения на развитие живой природы, решительно меняется сам принцип объяснения ассоциаций. Это было обусловлено переходом от механического детерминизма к биологическому. Внимание исследователей отныне приковывает две важнейшие детерминанты: наследственность и среда.

Вопрос о генетических ресурсах поведения сконцетрировал внимание исследователей на изучении инстинктов (сам Дарвин посвятил их анализу специальный этюд). Вопрос о среде был радикально пересмотрен в свете идеи о выживании организмов в борьбе за существование. Адаптация к среде означала иной тип объяснения постулата о нераздельности организма и среды, чем принятый после победы идеи о физико-химической основе этой нераздельности. Отныне первостепенное значение приобретал вопрос о способах адаптации целостного организма как системы, устремленной к самосохранению, в изменчивых условиях существования.

Главный способ и получил имя навыка, а его механизм - после Павлова - имя условного рефлекса. Последний казался обновленным вариантом ассоциативной схемы, тем более, что сам Павлов настаивал на родстве его учения с ассоцианизмом, а нервный субстрат условного рефлекса представлялся ему временной связью (т.е. ассоциацией) в коре больших полушарий). К тому же экспериментальным объектом служили отдельные, изолированные условные рефлексы, что дало повод инкриминировать Павлову: а) механицизм;

б)"атомизацию" поведения.

Действительный же категориальный смысл павловского открытия был радикально иным.

Введенные им для объяснения поведения понятия о сигнале, подкреплении, торможении и др. содержали биологическую трактовку механизма реализации отдельной особью действий, непредуготованных ее родовыми ресурсами. Павлов умышленно шел на предельное (вспомним "башню молчания") упрощение системы детерминант, образующих условный рефлекс, с тем, чтобы получить его в "чистой культуре". Сам Павлов продолжал до конца дней настаивать на физиологической сущности своего открытия. Выготский же и Лурия относили учение об условных рефлексах к разряду психолологических систем. В контексте генетической психологии это учение выступило в качестве более высокой, чем инстинкт, как считалось - второй вслед за ним - ступени эволюционной лестницы форм поведения.

После исследований Келером поведения человекообразных обезьян стали вырисовываться контуры еще одной - третьей - ступени, обозначенной термином "интеллект". Схему трех ступеней психического развития популяризировал Карл Бюлер. От нее отправлялись также Выготский и Лурия. Но они же первыми в истории нашей науки вышли за ее пределы. Это было связано с их переходом на позиции марксистского объяснения качественных различий между психическим строем человека и других живых существ.



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
Похожие работы:

«Международная научно-практическая конференция ЭВОЛЮЦИЯ ПСИХОЛОГО-ПЕДАГОГИЧЕСКИХ НАУК 23 ИЮНЯ 2014Г. Г. УФА, РФ ИНФОРМАЦИЯ О КОНФЕРЕНЦИИ ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ КОНФЕРЕНЦИИ Цель конференции: поиск решений по актуальным проблемам современной наук и и 1. Общая педагогика, история педагогики и образования распространение научных теоретических и практических знаний среди ученых, преподавателей, 2. Теория и методика обучения и воспитания (по областям и уровням образования) студентов, аспирантов,...»

«Стрельцова Н. В. Война свою печать поставила на все. / Н. В. Стрельцова // Мир библиографии. – 2005. – № 2. – С. 44-46: ил. – Библиогр.: с. 46 (4 назв.). Война свою печать поставила на все. Алтайская краевая универсальная научная библиотека имени В. Я. Шишкова (АКУНБ) с 1995 г. проводит целенаправленное изучение своего Фонда местной печати, который в настоящее время составляет более 17 тыс. един хранения. На первом этапе общего исследования мы проследили динамику книгоиздания в Алтайском крае,...»

«Муниципальное учреждение городского округа Коломна Военно-исторический спортивно-культурный комплекс Коломенский кремль МАТЕРИАЛЫ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ ПО ВОПРОСАМ РАЗВИТИЯ АРТИСТИЧЕСКОГО ФЕХТОВАНИЯ В РОССИИ (Коломна, 6-7 февраля 2010 года) КОЛОМНА 2010 ВТОРАЯ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ ПО ВОПРОСАМ РАЗВИТИЯ АРТИСТИЧЕСКОГО ФЕХТОВАНИЯ В РОССИИ. Артистическое фехтование еще молодой для России вид спорта, но он уже нуждается в обобщении накопленного опыта, анализе проделанной работы...»

«Камчатский филиал ФГБУН Тихоокеанского института географии ДВО РАН ФГУП Камчатский научно-исследовательский институт рыбного хозяйства и океанографии Камчатская краевая научная библиотека имени С.П. Крашенинникова СОХРАНЕНИЕ БИОРАЗНООБРАЗИЯ КАМЧАТКИ И ПРИЛЕГАЮЩИХ МОРЕЙ Тезисы докладов ХIV международной научной конференции 14–15 ноября 2013 г. Conservation of biodiversity of Kamchatka and coastal waters Abstracts of ХIV international scientific conference Petropavlovsk-Kamchatsky, November 14–15...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ, НАУКИ И МОЛОДЕЖНОЙ ПОЛИТИКИ РЕСПУБЛИКИ АЛТАЙ ФГБОУ ВПО ГОРНО-АЛТАЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ДИАЛОГ КУЛЬТУР: ПОЭТИКА ЛОКАЛЬНОГО ТЕКСТА (Материалы III Международной конференции, г. Горно-Алтайск, 6 – 9 сентября 2012 года) Горно-Алтайск РИО Горно-Алтайского университета 2012 Печатается по решению редакционно-издательского совета Горно-Алтайского государственного университета Издание подготовлено при финансовой поддержке...»

«Военно-исторический проект Адъютант! http://adjudant.ru/captive/index.htm Первая публикация: // Отечественная война 1812 года. Источники. Памятники. Проблемы: Материалы VI Всероссийской научной конференции. Бородино. 1998. С. 11-23 В.А. Бессонов Потери Великой армии в период малой войны [11] Переход русской армии на калужское направление и пребывание в Тарутинском лагере коренным образом изменили ход Отечественной войны 1812 г. Общепризнанным считается тот факт, что фланговое воздействие...»

«ВЫСТУПЛЕНИЕ НА Д И С К У С С И И ПО КНИГЕ Г. Ф. АЛЕКСАНДРОВА ИСТОРИЯ ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКОЙ ФИЛОСОФИИ 24 июня 1947 г. ГОСПОЛИТИЗДАТ.1932 ВЫСТУПЛЕНИЕ НА Д И С К У С С И И ПО КНИГЕ Г. Ф. АЛЕКСАНДРОВА ИСТОРИЯ ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКОЙ ФИЛОСОФИИ 24 июня 1947 г ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 1952 Товарищи! Дискуссия о книге т. Александрова не ограничилась рамками обсуждаемой темы. Она раз­ вернулась вширь и вглубь, поставив также более об­ щие вопросы положения на философском фронте....»

«Совет Протестантских Евангельских Церквей Пермского края Институт философии и права Уральского отделения Российской академии наук Российское объединение исследователей религии Общероссийская общественная организация содействия защите свободы совести (МАРС) При поддержке Администрации губернатора Пермского края ПРОТЕСТАНТИЗМ в современной России. Вклад в развитие общества, религии, истории и культуры Материалы Всероссийской научно-практической конференции, посвященной 495-летию Реформации 16...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ УЧРЕЖДЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ БРЕСТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ УПРАВЛЕНИЕ ВОСПИТАТЕЛЬНОЙ РАБОТЫ С МОЛОДЕЖЬЮ УТВЕРЖДАЮ Ректор _ П.С. Пойта _ августа 2011 года ПЕРСПЕКТИВНЫЙ ПЛАН идеологической и воспитательной работы на 2011 / 2012 учебный год Брест 2011 1 ВВЕДЕНИЕ Идеологическая и воспитательная работа в 2010/11 учебном году проводилась в соответствии с требованиями Концепции непрерывного воспитания детей и учащейся молодежи и нормативных...»

«Министерство здравоохранения и социального развития РФ Главное управление здравоохранения Администрации Иркутской области Иркутский государственный институт усовершенствования врачей Иркутский государственный медицинский университет СОВРЕМЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ РЕВМАТОЛОГИИ Сборник статей межрегиональной научно-практической конференции Иркутск 2005 PDF created with pdfFactory trial version www.pdffactory.com УДК 616-002.77 ББК 54.191 С 56 Современные проблемы ревматологии: Сборник статей Юбилейной...»

«Мартинович Г. А. О перифразах в коммуникативно-тематическом поле Владимир Ленский (по роману А. С. Пушкина Евгений Онегин // Лексикология. Лексикография: (Русско-славянский цикл) / Отв. ред. Т. С. Садова; Русская диалектология / Отв. ред. В. И. Трубинский: Материалы секций XXXIX Международной филологической конференции, 15-20 марта 2010 г., С.-Петербург. СПб, 2010. – С. 34 – 41. Одной из характерных черт коммуникативно-тематического поля (КТП) Владимир Ленский, отличающих это поле от...»

«СООБЩЕСТВО АРМИНИАНСКАЯ ТРАДИЦИЯ ПУТИ СЛАВЯНСКОГО БОГОСЛОВИЯ АРМИНИАНСКОЙ ТРАДИЦИИ СБОРНИК ДОКЛАДОВ первой конференции славянского богословия арминианской традиции 19 20 декабря 2008 года Львовское отделение Украинской Баптистской Теологической Семинарии Львов 2009 ББК 86.3 УДК 234.9 Дьюи 234.9 Редколлегия: Санников С. (председатель), Романюк И., Гололоб Г. Пути славянского богословия арминианской традиции. Материалы конференции. – Львов, 2009. – 204 с. В сборнике представлены доклады первой...»

«АННОТАЦИИ ЗАВЕРШЕННЫХ В 2010 ГОДУ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИХ ПРОЕКТОВ ПО ФИЛОЛОГИИ И ИСКУССТВОВЕДЕНИЮ Аннотации публикуются в соответствии с решением Правительственной комиссии по высоким технологиям и инновациям от 20 декабря 2010 года (Протокол №7). Аннотации представлены в авторской редакции на основании электронных версий заявок. Все права принадлежат авторам. Использование или перепечатка материалов только с согласия авторов. ОГЛАВЛЕНИЕ ЗАВЕРШЕННЫЕ В 2010 ГОДУ ПРОЕКТЫ ОСНОВНОГО КОНКУРСА...»

«Саратовский государственный университет им. Н.Г. Чернышевского ИЗМЕНЯЮЩАЯСЯ РОССИЯ – ИЗМЕНЯЮЩАЯСЯ ЛИТЕРАТУРА: ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ОПЫТ ХХ – НАЧАЛА XXI ВЕКОВ Сборник научных трудов Выпуск III Издательский центр Наука Саратов 2010 УДК 821.161.1.09 19/20(082)+929 ББК 83.3 (2 Рос = Рус) 6я43 И37 Составитель А.И. Ванюков И37 Изменяющаяся Россия – изменяющаяся литература: художественный опыт ХХ – начала XXI веков [Текст]: Сб. науч. трудов. Выпуск III / Сост., отв. редактор проф. А.И. Ванюков. – Саратов:...»

«/ The Institute of Oriental Manuscripts, RAS нститут восточных рукописей 1 Российская академия наук Институт восточных рукописей Пятые востоковедные чтения памяти О. О. Розенберга Труды участников научной конференции Санкт Петербург 2012 / The Institute of Oriental Manuscripts, RAS нститут восточных рукописей 4 Печатается по постановлению Ученого совета ИВР РАН Пятые востоковедные чтения памяти О. О. Розенберга Труды участников научной конференции Составители: Т. В. Ермакова, Е. П. Островская...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННЫХ НАУК _ ВСЕРОССИЙСКИЙ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ РАСТЕНИЕВОДСТВА имени Н. И. ВАВИЛОВА (ВИР) ТРУДЫ ПО ПРИКЛАДНОЙ БОТАНИКЕ, ГЕНЕТИКЕ И СЕЛЕКЦИИ том 173 Редакционная коллегия Д-р биол. наук, проф. Н. И. Дзюбенко (председатель), д-р биол. наук О. П. Митрофанова (зам. председателя), канд. с.-х. наук Н. П. Лоскутова (секретарь), д-р биол. наук С. М. Алексанян, д-р биол. наук И. Н. Анисимова, д-р биол. наук Н. Б. Брач, д-р с.-х. наук, проф. В. И....»

«36 C Генеральная конференция 36-я сессия, Париж 2011 г. 36 C/42 9 сентября 2011 г. Оригинал: английский Пункт 11.5 предварительной повестки дня Объединенный пенсионный фонд персонала Организации Объединенных Наций и назначение представителей государств-членов в состав Пенсионного комитета персонала ЮНЕСКО на 2012-2013 гг. АННОТАЦИЯ Источник: Статьи 14 (а) и 6 (с) Положений Объединенного пенсионного фонда персонала Организации Объединенных Наций. История вопроса: Объединенный пенсионный фонд...»

«Российская Академия Наук Институт экономики УрО РАН Челябинский государственный университет Южно-Уральский государственный университет Институт международных связей Институт Экономики Академии Наук Республики Узбекистан ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ СОЦИОКУЛЬТУРНОГО И ЭКОНОМИЧЕСКОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ СТРАН – УЧАСТНИКОВ И НАБЛЮДАТЕЛЕЙ ШАНХАЙСКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ СОТРУДНИЧЕСТВА Екатеринбург – 2012 1 УДК 339.923:061.1 ББК 65.9(2)8 П78 Под редакцией: академика РАН А.И. Татаркина доктора экономических наук, проф....»

«Труды VI Международной конференции по соколообразным и совам Северной Евразии ЗИМНИЕ УЧЕТЫ СОКОЛООБРАЗНЫХ В КИРОВОГРАДСКОЙ ОБЛАСТИ А.А. Шевцов Куколевский НПК (Украина) shevcov_anatolii@mail.ru Winter surveys of raptors in Kirovohrad Region. – Shevtsov A.A. – During the last 14 winter seasons (December 1998 – February 2012) the observations were undertaken to obtain assessment of raptor populations inhabiting the entire Kirovohrad Region. Totally 125 one-day surveys were conducted with the...»

«Камчатский филиал Тихоокеанского института географии ДВО РАН Камчатская Лига Независимых Экспертов Проект ПРООН/ГЭФ Демонстрация устойчивого сохранения биоразнообразия на примере четырех особо охраняемых природных территорий Камчатской области Российской Федерации СОХРАНЕНИЕ БИОРАЗНООБРАЗИЯ КАМЧАТКИ И ПРИЛЕГАЮЩИХ МОРЕЙ Доклады Х международной научной конференции 17–18 ноября 2009 г. Conservation of biodiversity of Kamchatka and coastal waters Proceedings of Х international scientific conference...»









 
2014 www.konferenciya.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Конференции, лекции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.