WWW.KONFERENCIYA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Конференции, лекции

 

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 11 |

«Традиционные общества: неизвестное прошлое Материалы IX Международной научно-практической конференции 6–7 мая 2013 года Конференция организована на базе Челябинского государственного ...»

-- [ Страница 3 ] --

В 1785 г., с пуском Локтевского завода, была необходима его связь с Барнаульским заводом, а далее с Сузунским. Дорога от Барнаульского завода шла до села Кашина по тому же пути, что и на Колыванский, но в селе Кашина она поворачивала направо и, идя вдоль р. Алей, проходила через деревни Нечунаева, Шипунова, Быкова, Поспелиху, Маханова, Красноярскую, Новосклюиху, пересекала р. Алей и, переходя на левый берег, далее через деревни Бобкова, Алейскую, Половинкину и подходила к Локтевскому заводу [10].

Также к дорогам, соединявшим важнейшие предприятия между собой, можно отнести магистраль Змеиногорский рудник – Барнаульский завод.

Причиной выведения этой дороги в разряд главных магистралей является тот факт, что она соединяла между собой главнейшие предприятия горного ведомства. Дорога эта начала складываться после перехода заводов в ведомство Кабинета с чем и связано такое пристальное внимание заводского начальства к дорогам в целом и к этой в частности в конце 1740-х – начале 1750-х гг. [16, c. 7]. Первоначально дорога проходила также как и шла до Колыванского завода в конце 1740-х гг. В начале 1750-х гг. началось спрямление этой дороги, призванное сократить расстояние между важнейшими предприятиями ведомства. Анализируя карты П. Старцова 1749 г. [14] и И.И. Ползунова 1750 г.

[13]. Мы выяснили проложение этой дороги в нижней ее части. Путь шел от рудника через Горновой камень к деревне Курье, далее пересекая реку Локтевку, шла к д. Фирсово. Далее путь шел к деревне Безстужево, Белоглазово, Чистюньку, Шадрино, Бураново и к Барнаульскому заводу.

Сравнивая с другими источниками, необходимо отметить разное нанесение этой дороги. Так на карте 1770-х гг. [15] путь от деревни Фирсово шел через дер. Метели к с. Кашино, а от него к Чистюньке и на Барнаул.

Также необходимо рассмотреть систему дорог, связывавших рудные месторождения с пристанями на р. Чарыш, который являлся водной магистралью на территории округа. Первой пристанью на юге Западной Сибири была Первочарышская, расположенная в деревне Карпова [1]. Этот отправной пункт был основан в первой половине 1730-х гг. на ней происходила загрузка судов, отправляемых на уральские заводы А. Демидова, «черной», т.е.

неочищенной меди, которая свозилась сюда с месторождений, расположенных блих Колывано-Воскресенского завода. К ней шла дорога от этого завода к указанной пристани, что показано на карте Старцова [1].

Постепенно, с обмелением реки, пристань стали переносить ближе к ее устью, т.е. недалеко от впадения в Обь. Следовательно, это увеличивало протяженность путей, по которым происходил подвоз грузов с месторождений к речным гаваням. В 1749 г. солдату Костылеву было поручено исследовать долину реки Чарыш для выбора места под новую пристань. Им была найдена площадка на Красном Яру близ деревни Тугозвоновой. Для перепроверки этих сведений в 1750 г. был отправлен И.И. Ползунов. Ему было поручено задание проложить дорогу от места предполагаемой пристани до Горнового камня, откуда и возили этот материал, а также руду на пристани. В своем отчете он указал, те места он « осмотрел, измерил, тому чертеж учинил и на нем где способнее зимовьям назначил….» [17, c. 20–21]. В фондах ГААК отложился чертеж, созданный специалистом в 1750 г. [13]. Дорога, описанная и измеренная Ползуновым, был в два с половиной короче действующей рудовозной до Барнаула и составляла от Змеевского рудника до Красноярской пристани 85 верст [13]. Этим путем пользовались три года, пока река не обмелела и не понадобился перенос причала ниже по течению, а в след за этим продолжилась прокладка дорог к новым пристаням.

19 декабря 1752 г. Канцелярия Колывано-Воскресенского горного начальства повелела проложить дорогу «к воске от Змеевского рудника на Кабановскую пристань» [4]. Для этого был отправлен унтер-шихтмейстер Иван Денисов, который измерил четыре дороги, составил их роспись [5] и учинил карту [6] этим дорогам с указанием в легенде длины этих дорог. Анализируя эту карту, мы выяснили, что, несмотря на всю свою длину в 124 версты, тракт под литерой «С», проходивший через «зимовье Густокашино подле Горноваго камня степью зимовье Белово и мимо деревни Усть-Локтевки до красноярской пристани… чрез деревню Тугозвонову до Кабановской пристани» [7] был наиболее оптимальным в виду того что при прокладке его требовалось сооружение лишь одного парома и пяти мостов, а при других трактах таковых требовалось несравненно большее количество. Необходимо отметить, что строительство мостов в то время было очень затратным делом. Так, при сооружении моста через реку Локтевку в 1756 г. горнозаводская казна истратила 21 рубль 81 копейки [8]. Видимо, этим обстоятельством руководствовалась Канцелярия, приказав проложить дорогу до Кабановской пристани по маршруту под литерой «С» [9].

К концу 1750-х гг. река у Кабановской пристани обмелела и пришлось переносить причал ниже по течению. Для проложения дорог к новой пристани вновь был отправлен И. Денисов, о результатах деятельности которого можно судить по сохранившейся в фондах ГААК карте [12]. Дорогой, по которой теперь возили руды и прочие материалы к пристани, стала дорога под литерой «В», которая шла от прежней деревни Красноярской до новой Красноярской пристани.

Таким образом, дорожная система юга Западной Сибири, обслуживающая горное хозяйство на этой территории, была весьма разветвлена. Основными ее элементами были дороги между заводами и дороги от рудников до пристаней с которых вывозилось сырье до заводов. Эта система приобрела дальнейшее развитие в последующие периоды, вплоть до самой ликвидации горного хозяйства на Алтае.



Библиографический список 1. БРАН. Отдел рукописей. Основное собрание рукописных карт. № 372.

2. Булыгин Ю. С. Пути-дороги Алтая в XVIII веке // Алтайский сборник.

3. ГААК. Ф. 1. Оп. 1. Д. 1. Л. 64–70 об. Цит. по: Алтайские горные офицеры в XVIII–XIX вв. – Барнаул, 2006. – С. 26–32.

4. ГААК. Ф. 1. Оп. 1. Д. 154. Л. 153.

5. ГААК. Ф. 1. Оп. 1. Д. 154. Л. 155-156.

6. ГААК. Ф. 1. Оп. 1. Д. 154. Л. 157.

7. ГААК. Ф. 1. Оп. 1. Д. 154. Л.155 об.

8. ГААК. Ф. 1. Оп. 1. Д. 172. Л.319.

9. ГААК. Ф. 1. Оп.1 Д. 154. Л. 158.

10. ГААК. Ф. 50. Оп. 12. Д. 299.

11. ГААК. Ф. 50. Оп. 21. Д. 936.

12. ГААК. Ф. 50. Оп. 21. Д. 937.

13. ГААК. Ф.50. Оп.21. Д.936.

14. ГААК. Ф.50. Оп. 21. Д. 936а 15. Карта выбранная из генеральной здешняго ведомства карты… 177…-х гг. – Режим доступа: http://gdz.sub.unigoettingen.de/dms/load/img/?PPN=PPN349593914.

16. Краткий очерк Алтайского округа (1747–1897 гг.). – СПб, 1897.

17. Савельев Н.Я. Сыны Алтая и Отечества. Ч.2: Механикус Иван Ползунов. – Барнаул, 1988.

18. Сост. по карте: ГААК. Ф. 50. Оп. 21. Д. 527.

(и политический инструмент имитации снятия социального напряжения, возникающего в результате неэквивалентного обмена, и фактор мировоззрения, конституирующий личность с ситуативным типом поведения) Вместо введения. Яркий пример тезиса, вынесенного в заголовок статьи – отсутствие или незначительность уголовной ответственности организаторов и исполнителей политических преступлений. Так, за операцию французских спецслужб «Радуга» [1] (иное название – «Кислород» [12]) по недопущению «Гринпис» к району проведения ядерных испытаний, итогом которой стал подрыв 10 июля 1985 г. судна «Гринписа» на территории суверенного государства Новая Зеландия, а также гибель члена экипажа на борту судна, ни один из исполнителей и организаторов преступления не понес уголовного наказания (за исключением двух пойманных на территории Новой Зеландии агентов, которые находились в заключении во время торгов по их передаче Франции). Ни президент Миттеран, ни министр обороны Энрю, ни руководитель службы ГУВБ адмирал Лакост не понесли наказания. Наоборот, уголовному преследованию подверглись несколько офицеров спецслужб, в целях установления истины давших признательные показания журналистам (!).

В РФ каждый год неэффективно и не по целевому расходуются десятки миллиардов рублей бюджетных средств на федеральном уровне и уровне субъектов РФ. Счетные палаты фиксируют, но … должностные лица не несут даже дисциплинарной ответственности, не говоря уже об административной или гражданско-правовой. И причина этому, на мой взгляд, отнюдь не противоправное, в том числе коррупционное поведение лиц, а сама система позитивного права как доминирующий сегодня на рынке управления человеческими отношениями их регулятор.

Сравнение позитивного права, а точнее отдельных его институтов, элементов, с игрой – явление не новое.

Й. Хейзинга реконструировал судебные тяжбы былых времен, уподобив их игре [10, с. 93–105].

Лорд Деннис Ллойд допускал сравнение права с игрой, но «такой, которая оперирует не придуманными фишками или фигурами, а нормами и понятиями, прямо или символически связанными делами и сделками, которые имели, имеют или вероятно будут иметь место в реальной жизни» [3, с. 329].

Синха Сурия Прокат лишний раз сформулировал прописную истину:

«Право не может быть свободно от ценностного подхода. Интерпретация не является нейтральной или аполитичной процедурой. Ценностные суждения интерпретатора, или его процесс мышления, или его социальная среда неразрывно вплетены в процесс интерпретации» 7, с. 247]. А ценностный подход в позитивном праве – это субъективный аксиомат, по необходимости задающий правила игры в виде контекста категорий и связей данного аксиомата.

В отечественной школе И.П. Малинова попыталась представить игру как элемент позитивного права в сфере толкования закона [4].

Х. фон Зенгер прямо указывал, что правила игры порядка и закона определяют не наиболее нравственные личности, а сильнейшие, зачастую скрывающие свою власть [2, с. 60].

Для всех известных мне попыток сравнения права с игрой характерен узкий подход – сравниваются с игрой только элементы, институты права, но не право целиком; за исключением, пожалуй, Д. Ллойда. Но и последний, всетаки, определял позитивное право как игру, оперирующую понятиями, нормами, исключая понимание людей и их отношений как объекта и предмета игры.

Таким образом, дельного опубликованного определения позитивного права через категорию игры на сегодня мы либо не имеем, либо же мне, как исследователю, оно не известно. Поэтому рассмотреть право в таком ключе представляется в текущем контексте человеческой расы ценной процедурой, позволяющей расширить аксиомат текущей картины мира.

Прежде чем переходить к аргументированию тезиса, заданного наименованием, определимся с терминологией и введем свое понимание данной модели.

С.Л. Рубинштейн определяет игру как «вид непродуктивной деятельности, с действиями, ограниченными правилами, которые направлены на создание, развитие и поддержание процесса в заданных границах» [6].





Задача процесса – доставить участникам ряд переживаний и эмоций, дать процессы, в которых можно приобрести новый опыт через непосредственное практическое участие. Аналогично игра определена в Новой философской энциклопедии: «Игра – одна из главных и древнейших форм эстетической деятельности, т.е. неутилитарной, совершаемой ради нее самой и доставляющей, как правило, ее участникам и зрителям эстетическое наслаждение, удовольствие, радость» [11].

Такое определение сразу не выдерживает критики, поскольку заниматься непродуктивной деятельностью может только недееспособный человек (безрезультатное расходование жизненного ресурса противоречит самому принципу жизни). Очевидно, что игра как минимум вид продуктивной деятельности, только в иной форме (например, приобретение в итоге нематериальных благ – того же удовольствия) или только для части участников.

В теории игр под игрой понимается процесс, в котором участвуют две и более сторон, ведущих борьбу за реализацию своих интересов. Каждая из сторон имеет свою цель и использует некоторую стратегию, которая может вести к выигрышу или проигрышу – в зависимости от поведения других игроков 5, с. 304].

В психологии и других науках слово «игра» применяют в других смыслах, нежели в математике. Культурологическое понятие игры было дано в работе Йохана Хёйзинга «Homo Ludens (статьи по истории культуры)» – автор говорит об использовании игр в правосудии, культуре, этике, говорит о том, что игра старше самого человека, так как животные тоже играют. Понятие игры у Й. Хёзинга отличается от интерпретации игры в теории конфликтов и математической теории игр. Понятие игры встречается в концепции Эрика Бёрна «Игры, в которые играют люди, люди, которые играют в игры» – сугубо психологические игры, основанные на трансакционном анализе.

На мой взгляд, игра – это один из способов бытия личности, в котором он имитирует реальность своими действиями или бездействием, преследуя своей целью либо отвлечься от трудностей реальности, либо познать и преодолеть свои слабости с целью адаптации к реальности.

«Игровая» же модель современного позитивного права представляется, если пользоваться грубой аналогией, следующим образом.

Все множество сторон результируется в две условно «борющиеся» – белые и черные. Истцы выступают условно белыми фигурами, ответчики – черными. Законодатель – устанавливает правила игры. Судья – арбитр встречи.

Профессиональные юристы и сотрудники правоохранительных органов – тренера и обслуживающий персонал команд1. При этом борьба за ресурс фактически отсутствует, поскольку распределение ресурсов в своей основной массе происходит вне позитивного права и не его средствами.

Позитивно-правовая «игра» фактически построена по принципу не справедливого распределения2, а распределения в пользу текущего «победителя». Как обеспечивающая протяженность стабильности неэквивалентного обмена (паразитизма), игра выступает прямой и понятной формой данного обмена, задающей и легитимизирующей его логику как «естественную», «нормальную», «справедливую».

Позитивно-правовая «игра» имитирует справедливый обмен, «объясняя»

неэквивалентное распределение несовершенством «проигравшей» стороны.

Фактически же в долгосрочной перспективе проигрывают обе стороны, так как ресурсы эксплуатируемой части системы не возобновляются и в конечном итоге заканчиваются. Эффект «выигрыша» для организаторов возможен только в космологически краткосрочной перспективе (500-1000-2000 лет). Это же и подтверждает история: государства, построенные по принципу неэквивалентного обмена и активно использовавшие позитивно-правовые, легисткие «игровые» модели для снятия социального напряжения, существовали не более 1000-1500 лет (Древняя Греция, Древний Рим, империя Ци-Шихуанди в Китае и т.д.).

Поскольку позитивное право – «игровая» модель, работающая с существенными вопросами бытия, касающимися жизни и смерти людей, то ее легитимация, «приятие» населением подготавливается предваряющими «игровыми» моделями, своего рода культурно-поведенческими «прививками» – спортом и искусством. Активное вовлечение новых поколений с ясельного возраста во всевозможные игровые процедуры, построенные на аксиомате неэквивалентного обмена («победитель»-«проигравший») задает ценностную направленность мышления будущей взрослой единицы, воспринимающей неэкивалентный обмен в форме правовой, экономической, политической игры как неизбежность и единственно приемлемый смысл и образ жизни.

А теперь вкратце представлю свою текущую гипотезу исторического процесса задействования позитивного права как «игровой» модели и Есть и другая игровая модель, которой пользуется, например, Д.Н. Бахрах, представляя участников производства по делам об административных правонарушениях как три команды: властные субъекты – команда публичного интереса; лицо, в отношении которого ведется производство, потерпевший, представители и защитники – команда частного интереса; свидетели, понятые, специалисты, эксперты, переводчики – судейская команда. (Бахрах Д.Н. Административное право России : учебник. – 6-е изд., перераб. и доп. – М., 2011. – С. 532–533).

«Справедливость», кстати, на мой взгляд, не формализуемая категория, то есть право пользуется ярлыком «справедливости» без всякого на то научного обоснования, только на неопределенном и расплывчатом аксиомате доктринальных позиций. Позитивное право априори не может реализовать справедливость, поскольку не имеет определения этого состояния.

политического инструмента имитации снятия социального напряжения, возникающего в результате неэквивалентного обмена, и фактора мировоззрения, конституирующего личность с ситуативным типом поведения.

В начале II тысячелетия н.э. папа Григорий VII, сподвижник Вильгельма Завоевателя Ансельм Кентерберийский и ряд других деятелей, по всей видимости, пришли к выводу о необходимости постепенной замены традиционных институтов прямого регулирования социальных конфликтов, возникающих в результате неэквивалентного обмена – институт кровной мести, талион, табу, традиционное право в целом. Благо, для этого имелись примеры – древнеримское и византийское право со всеми его институтами разрешения конфликтов.

За основу позитивно-правовой «игровой» модели взяли дошедший в архивах Ватикана свод правил правовой игры, обслуживавшей общественные отношения, действовавший (в разных модификациях) в Римской и Византийской империях: Corpus Juris Civilis1.

В итоге, в начале XXI в. н.э. мы имеем развитую систему позитивного права, давшую великолепный побочный эффект – иллюзию свободы для наёмных работников, а фактически рабов, слуг, то есть индивидов с ситуативным типом поведения. Формальная свобода, провозглашаемая и поддерживаемая политиками в рамках институтов позитивного право и рыночной экономики, порождает ситуацию, когда раб, слуга верит в свою независимость, а потому не только не препятствует производственным процессам, но добровольно, старательно и за счет своего жизненного ресурса пытается повысить производительность своего труда. И для него не имеет значения, что, в силу недостаточной информированности и ограниченности жизненного, экономического ресурса, а также процессуальной инертности и запутанности правоприменительной практики2, он априори не в состоянии реализовать свои формальные права. В результате – идеальный вариант рабовладельческих отношений, когда раб верит в свою свободу и не только не мешает своей эксплуатации, а зачастую добровольно и сознательно качественно и количественно повышает эффективность своего труда.

Современное позитивное право, заменяя неформализованные традиционные регулятивные системы типа религии и морали формализованным, унифицированным методом, провоцирует развитие, совершенствование и закрепление в людях аморальных, безнравственных черт характера и способностей, без которых реально невозможно успешное существование в условиях позитивно-правового государства. Результатом становится системное нарушение законности должностными лицами и всеми гражданами, так как знать и исполнять все требования законодательства фактически и физически невозможно. Более того, априори логическое Данное наименование впервые употреблено в 1583 г. (Kunkel W. An Introduction to Roman Legal and Constitutional History. – Oxford, 1966 (translated into English by J.M. Kelly). P. 157, n. 2).

Элементарный пример – неэффективное и затянутое по времени исполнительное производство в РФ.

Материальное решение суда в итоге бывает «бита» процессуальным поведением судебных приставов.

несовершенство и противоречивость позитивного права (в силу непреодолимых системных противоречий – ограниченность логики, языка, категорий и т.д.) делают нарушение законности непреходящим качеством всей системы.

Позитивное право создает поле правовой игры, в которой участники правового государства заняты исключительно имитацией исполнения законов, а не их содержательной реализацией (которая зачастую физически невозможна в силу непродуманности самих законов). Закон исполняется формально, или не исполняется вовсе. Исключение составляют только ситуации, когда заинтересованными сторонами выступают лица, обладающие значительным интеллектуальным и/или имущественным и/или властным статусом, потенциалом. Причем исключения двоякого рода – неправомерные и правомерные: первые означают буквальное нарушение закона или использование его недостатков в интересах указанных лиц, вторые – качественное исполнение закона в интересах указанных лиц.

Как следствие, люди в массе своей переходят к ситуативной модели поведения, руководствуясь не высшими ценностями, а преходящими обстоятельствами момента. Нормой поведения становится сиюминутный материальный и социальный успех. Как описывает его П.Б. Уваров, данный тип поведения «основывается на обслуживании интересов конкретной, самоутверждающейся личности, при этом главным критерием оказывается его результативность», когда «в условиях мировоззренческой неопределенности личностно эффективное поведение логически строится на постоянном учете реальной конъюнктуры пространства действия, на поведенческой мимикрии, а также на предельной эмансипации от априорных норм, ценностей, табу, снижающих операционную пластичность и социальную валентность» [9, с. 43].

Подобное, более упрощенное описание индивида, получаемого на выходе после обработки, в том числе, позитивным правом, приводит Дж. Сорос: «В условиях высококонкурентной среды люди, озабоченные проблемами отношений с другими людьми, преуспевают меньше тех, кто не отягощен моральными соображениями. Таким образом, социальные ценности претерпевают то, что можно было бы назвать процессом нежелательного естественного отбора.

Беспринципные люди оказываются в выигрыше» [8, с. 217–218].

Но это «выигрыш» только на первый, поверхностный взгляд. Массовая деградация человеческой личности, безнравственность диктует иной стандарт регулирования – не на религиозном или человеческом авторитете, а посредством обезличенных, рационально формализованных правил, система которых вместе с неофициальными способами их толкования и нейтрализации, и представляет собой современное позитивное право. Не доверяя себе и другим, современный человек доверяет свою судьбу формальному правилу, придуманному неизвестно кем и неизвестно (точнее, не известно только для обывателя) для чего. В итоге, ради количественного роста сомнительного сиюминутного потребления он сам становится потребляемым политической машиной человеческим ресурсом, лишенным большей части экзистенциально значимых свобод и возможностей.

Исходя из определения позитивного права как игровой модели, очевидно, что к справедливости позитивное право никогда не имело, и не будет иметь никакого отношения. Категория «справедливости» может использоваться только авторами правил, арбитрами и тренерами для манипуляции сознанием массы участников игры («граждане») ввиду заведомой неспособности большей части из них к критическому мышлению или же в силу недостатка знаний.

Позитивное право – институт, реализующий как волю суверена, направленную на неэквивалентный обмен, так и механизм имитации разрешения конфликтов с целью удлинения срока стабильного функционирования общества в таких условия.

Позитивное право заведомо не способно и не предназначено снимать напряженность социальных сил, неизбежно порождаемую общественными диспропорциями, возникающими вследствие неэквивалентного, паразитического обмена. Это – компенсирующая система, обеспечивающая задержку реализации социальной катастрофы.

Вместе с тем одной из функций позитивного права становится распыление сознания и жизненного ресурса людей, занятых в рамках его игровой модели не разрешением конфликтов и породивших их процессов, а имитацией решения проблем. Целые поколения «перемалываются» в ситуации позитивного права, так и не найдя приемлемого решения и не обретя определенности сознания.

Отсюда, позитивные правовые нормы «истинны», поскольку они имеют значение для конкретных людей и на конкретном временном историческом отрезке – девиз права. Эта идея относительной истины, базовая для философии прагматизма [10, с. 408], положена в основу аксиомата игровой модели позитивного права. Как следствие – массовое не критическое восприятие любой воли законодателя. Перефразировав, получим: «Правила правовой игры истины, поскольку они кем-то и зачем-то заданы»; «Это истина, потому что исходит от власти суверена». Естественно, что с точки зрения познания и смысла жизни такая позиция заведомо ущербна и ведет к деградации сознания большей части индивидов в масштабе их конкретных жизней.

В заключение подчеркнем, что позитивное право параллельно с игровой выполняет ряд других важных функций, а именно:

выступает средством программирования общества с помощью системы норм, формализуя волю суверена;

поддерживает существование и рост сословия интеллигенции как силы, увеличивающей энтропию человечества;

унифицирует и усредняет поведенческие практики, обеспечивая легкость управляемости рабочей силой.

Таким образом, современное позитивное право выступает одним из главных антагонистов духовных ценностей, являясь системой, созданной для поддержания механизмов и институтов неэквивалентного, паразитического обмена во всех его формах. В условиях позитивного права благородные качества личности обречены на постоянное вытеснение и деградацию как не удовлетворяющие неэквивалетному процессу обмена. А поскольку действующее позитивное право способствует и сопутствует вытеснению духовных благ, то и речь о его справедливости, моральности и прочее, прочее – не более как софистика.

Именно игровой, а не справедливо возмездный характер действующей модели позитивного права объясняет постоянный рост преступности и «неуязвимость» организованной преступности. Преступность в данной модели выступает вторым полюсом по отношению к легитимной власти, обязательной для реализации процесса игры. Без преступности нарушается сам принцип игры, и механизмы неэквивалентного обмена ослабевают и теряют в бессознательной поддержке населения.

Итак, состязание в дарении (например, потлач), свойственное так называемым «доцивилизационным» этапам жизни народов, все более сменяется антагонистичным для них состязанием в потреблении и накоплении, для чего и воспроизводит позитивное право как форму своего выражения. Божественный 18 обмен уступает место паразитическому. И сиюминутная «победа»

имморального актора, расширяющего свой репертуар поведенческих возможностей аморальными средствами и целями, становится в долгосрочной перспективе «пирровой» для человечества в целом.

Библиографический список 1. Дерожи Ж., Понто Ж.-М. Расследование тайных дел: пер. с франц. / под ред. и со вступ. ст. И.В. Хаманева. – М., 1989. – С. 490-674.

2. Зенгер Х. фон. Стратагемы. О китайском искусстве жить и выживать. – М., 3. Ллойд Д. Идея права / пер. с англ. М. А. Юмашева. – М., 2002.

4. Малинова И. П.Юридическая герменевтика: интерпретационные игры в праве // Право и закон: философско-социологические исследования:

Коллективная монография. – Екатеринбург, 2010. – Выпуск 2. – С. 245- 5. Петросян Л.А., Зенкевич Н.А., Семина Е.А. Теория игр: учеб. пособие для ун-тов. – М., 1998.

6. Рубенштейн С.Л. Основы общей психологии. – СПб., 2000.

7. Синха Сурия Прокат. Юриспруденция. Философия права. Краткий курс. – 8. Сорос Дж. Кризис мирового капитализма Открытое общество в опасности.

9. Уваров П.Б. Ситуативный тип поведения: генезис, особенности, тенденции // Традиционные общества: неизвестное прошлое: материалы VIII Междунар. науч.-практ. конф. – Челябинск, 2012. – С. 43–48.

10. Хейзинга Й. Homo ludens. В тени завтрашнего дня. – М., 1992.

11. http://iph.ras.ru/elib/1167.html 12.http://merkulof.com/page700.html В смысле, когда инициирующая обмен сторона дает материальных благ больше, нежели получает взамен.

Социальный идеал святых отцов и «первозданное» общество Социальный идеал выполняет важнейшую функцию в любой системе социальной мысли. Будучи моделью общества, лишенного недостатков, социальный идеал выступает и как критерий оценки любых вариантов социальной организации, и как цель, к которой необходимо стремиться. В неудовлетворенность людей настоящим и их неизменное стремление к совершенству» [16, с. 142].

Как точно подмечает А.И. Кобзев «создание радикальной социальной теории с необходимостью предполагает достаточную степень отрешенности ее создателя от "злобы дня" как в смысле интеллектуального "взлета", так и в плане практической удаленности от социально-политической "кухни". В европейской культуре подобная отрешенность в теоретическом плане легко достигалась априорным признанием трансцендентных предпосылок человеческого существования (в форме философского идеализма или христианской теологии), благодаря чему любые социально-политические установления "автоматически" приобретали условный и относительный характер» [12, с. 59]. Это делало (и делает) легитимным – в рамках европейской, в частности святоотеческой традиции – как критику существующего общества, так и создание учений об идеальном обществе.

В понимании святыми отцами идеала (в том числе социального) есть ряд важных отличий от точки зрения мыслителей нового времени. Во-первых, для мыслителей эпохи Модерна «никакой идеал не может быть создан однажды и на все времена. Вечность общественного идеала лишь в том, что человечество нуждается в нем как в принципе долженствования. Содержание же идеала и его качественное насыщение всегда носят временной и конкретный характер» [16, с. 142]. Для святых отцов идеал общественного устройства (как и любой другой идеал) напротив имеет непреходящее значение, он дан один раз и навсегда.

Такое различие в восприятии идеала объясняется тем, что для мыслителей нового времени любой идеал есть произведение человека – существа конечного, обусловленного социально-историческим контекстом, а для отцов Церкви только часть идеалов создана людьми (при этом данные «человеческие»

идеалы, строго говоря, с точки зрения отцов Церкви идеалами не являются).

Другая же часть идеалов, имеющихся у людей, создана не ими, но есть, по мнению святых отцов, воля Бога, высказанная человеку, цель, к которой он должен стремиться. Анализируя идеалы, созданные людьми, святые отцы в целом согласны с новоевропейскими мыслителями, допуская возможность их критики и даже отрицания. Но идеалы, происходящие от вечного и совершенного Бога, для святых отцов так же являются вечными и совершенными. Они не могут быть ни превзойдены, ни отменены, но есть неизменный ориентир и финальная цель для всякого разумного существа.

Во-вторых, идеал нередко воспринимается как нечто объективно недостижимое, как нечто, выполняющее функцию только ориентира, указателя вектора правильного движения. Святые отцы хотя и считают свой социальный идеал не просто максимально возможным совершенством, а совершенством, превосходящим естественные возможности человека (причем, не только ветхого), тем не менее, не допускают мысли о том, что его воплощение является невозможным или сверхдолжным. Для святых отцов социальный идеал есть нормальное общество, которое может и должно стать реальностью.

Более того, святые отцы Церкви считают, что социальный идеал уже существует, причем дольше, чем существует человек, который изначально был создан для того, чтобы стать его частью.

Обычно в религиозных учениях социальный идеал усматривали в прошлом, в изначальном «золотом веке». Например, в традиционном Китае «исходной точкой всех проектов лучшего мироустройства и достижения высшей справедливости была идея возврата к порядкам когда-то существовавшего "золотого века". Идеализированное прошлое становилось прообразом совершенного мира, который должен был сменить темную и мрачную действительность» [12, с. 4]. При этом справедливо отмечается, что «расположение совершенного мира зависит от представлений о времени и исторической концепции, сформировавшихся в рамках той или иной культуры»

[там же, с. 6–7]. Так, в том же традиционном Китае именно «циклическое представление о времени обусловило по преимуществу ретроспективный характер китайских утопических построений» [там же, с. 7], выражающих присущие китайским мыслителям представления об идеальном обществе.

Сходную модель времени, истории и, как следствие, усмотрение социального идеала в прошлом являет хорошо известная святым отцам античная культура, в творческой полемике с которой они развивали свое видение данных вопросов.

По этой причине, для лучшего понимания святоотеческой точки зрения, необходимо кратко рассмотреть основные моменты и социальные импликации циклической модели времени и истории на примере античной философии.

Как пишет А.Ф. Лосев, для античной философии «последнее и самое высокое, самое совершенное и самое художественное бытие – это видимый, обоняемый и осязаемый и вообще чувственно воспринимаемый космос, с правильным и вечным движением образующего его звездного неба» [13, с. 200], который Платон называет – «блаженный бог» [18, с. 437]. Конечно в силу наличия в составе космоса материи, понимаемой как несовершенное начало и даже зло, он уступает по совершенству нематериальному первоначалу. Однако это несовершенство объективно и является здесь необходимым условием существования вселенной. Плотин даже считает, что именно наличие «множества зол», обусловленный с его точки зрения несовершенством материи, делает вселенную совершенной. «Возможно, – пишет он в трактате «О том, что делают звезды», – не будь их [множества зол, – С.Л.], Вселенная была бы несовершенной. Ведь многие из злодеяний, или даже все, приносят Целому какую-то пользу… Даже нравственное зло приносит много полезного и производящего прекрасные вещи» [19, с. 159].

Такое понимание космоса «необычайно сужало и ограничивало античную философию истории и навсегда оставило ее на ступени таких концепций, как вечное возвращение, периодические мировые пожары, душепереселение и душевоплощение» [13, с. 201]. Действительно, понимание космоса как актуально совершенного (в возможной для него степени) делало его развитие невозможным, ведь развитие для совершенного существа может быть лишь деградацией из состояния первоначального совершенства. Превзойти совершенство по определению невозможно. Отсюда – характерное для античности представление о том, что космос движется по кругу, потому что, как говорит Аристотель, «только это движение непрерывно и вечно» [3, с. 269], и космосу, как вечному и совершенному существу, богу, пристало именно это движение. Но движение по кругу, по сути, есть отрицание какого-либо изменения. Движение по кругу – это одновременно и покой, неподвижность, неизменность, потому что не приводит ни к чему новому, но есть вечное возвращение к самому себе. На это прямо указывает Плотин, говоря: «так движется Ум, ибо это сразу и покой, и движение, ибо он движется вокруг Блага.

Так потом и Вселенная, двигаясь в своем круге, в то же время покоится» [19, с. 123]. Закономерным итогом такой философии, основанной на примате природы, является «снижение значимости человеческого субъекта и человеческого общества» [13, с. 202].

У святых отцов, мир хотя и признается благом (ибо создан Богом), но благом относительным. Это, с одной стороны, не позволяет подобно гностикам отрицать мир (ведь он есть созданное Богом благо), с другой – обожествлять, ведь он благо несовершенное, тварное. Кроме того, согласно отцам Церкви, космос подчинен человеку, а низшее не может быть идеалом для высшего. В противном случае человек низводится ниже своего достоинства, наделяется исключительно «свойствами комара и мыши, потому что и в них растворение четырех стихий» [4, с. 110].

Наконец, согласно христианскому вероучению после грехопадения своего повелителя – человека – природа вместе с ним подчинилась суете, то есть подверглась серьезным изменением в худшую сторону, что для святых отцов окончательно лишает природу возможности претендовать на статус идеала, к которому должны стремиться люди. Грехопадение прародителей исказило и социальную реальность. Поэтому для святых отцов обращение к любым существовавшим в прошлом обществам также лишено смысла. Это относиться и к досовременным (традиционным) обществам, поскольку и они есть лишь этап в развитии ветхого общества, возникшего после грехопадения.

Еще важнее для социальной мысли то, что понимание мира как относительного блага делает святоотеческую онтологию динамичной (причем, в отличие от новоевропейской теории прогресса, «специфика христианского динамизма в том, что он описывает в первую очередь не физическую, а метафизическую динамику» [23, с. 44]. В самом деле, относительное совершенство мира означает, что он может изменяться не только в сторону деградации и восстановления как античный космос, но и в сторону улучшения.

Если же учесть, что в контексте святоотеческой мысли возможность изменения в лучшую сторону означает и необходимость (свободную) такого изменения (не в смысле детерминизма, а в смысле обязательной желательности), то станет понятно, почему, как пишет свт. Григорий Нисский, мы христиане верим в то, что «Вселенная сотворена из ничего, и, наученные Писанием, не сомневаемся, что снова будет преобразована в некое иное состояние» [4, с. 127], более благое, нежели первоначально. Одним словом, как формулирует В.М. Лурье, «в новой онтологии мир со своим центром в человеке представлен не как данность, а как заданность. Весь тварный мир должен придти к обожению, когда Бог станет всем во всем (1 Кор. 15, 28)» [14, с. 349].

Следует подчеркнуть что, христианское вероучение не сразу смогло полностью преодолеть античное миропонимание, хотя и никогда полностью не разделяло его. По мнению В.М. Лурье только в творчестве преп. Максима Исповедника возникает «новая философская онтология, в которой окажутся переписанными заново и Категории, и Метафизика Аристотеля» [там же, с.

348]. До этого библейское приятие мира нередко понималось в античном духе, классическим примером чего является концепция Оригена, изложенная в трактате «О началах». Он считал, что слова Бога: хорошо весьма (Быт.1, 31), относящиеся к только что созданному миру, являются указанием на то, что первозданный мир являет собой максимально возможное для него совершенство. Все без исключения указания на несовершенство мира при таком подходе относились только к миру после грехопадения. В этом случае преодоление греха оказывается вполне античным возвращением к первоначальному совершенству, которое, как максимально возможное для мира, не может быть превзойдено. Церковное осуждение взглядов Оригена, изложенных в трактате «О началах», показало неприемлемость циклической модели для христианского видения мира.

Интересно, что преп. Максим Исповедник, максимально четко выразивший христианский динамизм, хорошо знал и использовал Оригена, впрочем, использовал творчески, критически, где это было необходимо, переосмысляя его наследие. Как отмечает митр. Иоанн (Зизилуас), «Св. Максим унаследовал от оригенизма описание творения триадой понятий: становление – покой – движение ( – – ), где основополагающим свойством движения (расположенного после покоя) считается грешная природа твари, которая в соответствии с оригеновой мифологией грехопадения, появилась после вечного покоя, или неподвижности. Максим радикально пересмотрел эти взгляды, поместив покой после движения ( – – )» [7, с. 92], что, в точном соответствии с христианским вероучением, делает мир и его царя (человека) не данностью, а «заданностью».

Даже общество до грехопадения, хотя оно и не причастно греху, в контексте динамизма святоотеческой онтологии не может претендовать на статус социального идеала. Это отличие святых отцов от большинства других религиозных мыслителей в оценке первозданного общества, отличие, ставшее основой новоевропейской теории прогресса, заслуживает особого внимания.

Как замечает Лео Штраус вопрос о происхождении общества «ведет к вопросу происхождения человеческого рода. Он ведет также к вопросу о том, каково было исходное состояние человека: было ли оно совершенно или несовершенно; если оно было несовершенно, то имело ли несовершенство характер доброты (простодушия или невинности) или дикости» [24, с. 93].

Ответы на эти вопросы имеют далеко идущие следствия для понимания нормы и отклонения в социальной жизни и для многих других важнейших проблем социальной мысли, в том числе типологии обществ и социального идеала.

Нередко утверждается, что святые отцы в своем понимании происхождения и природы общества полностью зависимы от античной философии. Однако, не отрицая знания и использования святыми отцами достижений античной философии, невозможно признать подобные утверждения соответствующими действительности. Как пишет Э. Жильсон, «нельзя согласиться с тем, что "у отцов не было никакой специфически христианской концепции происхождения общества". Совершенно напротив, едва ли в античности можно обнаружить идею общества, основанного Самим Богом с целью привести людей к своему собственному блаженству» [5, с. 130].

Французский философ справедливо замечает, что в творениях святых отцов «древние определения общества подвергались радикальному ценностному пересмотру с тех пор, как его происхождение было отнесено к провиденциальному порядку вещей, задуманному Богом, Творцом мира» [там же]. Само понимание святыми отцами Бога как субъекта социальной жизни изменяет видение и человека, и общества.

Так, на первый взгляд, с точки зрения святых отцов, опирающихся на Библию, человека вряд ли можно назвать социальным существом. Может показаться, что Св. Писание скорее подтверждает новоевропейскую теорию об изначальности человека-одиночки, который лишь по прошествии некоторого времени объединяется с подобными себе одиночками, создавая общество, оказывающееся поэтому чем-то вторичным по сравнению с индивидом. В самом деле, согласно первым главам книги Бытия первоначально был создан только один человек (Адам), который пусть и не долго, но вполне успешно существовал в одиночестве. Кажется очевидным, что ни о каком обществе как особой форме коллективного, надындивидульного бытия разумных существ в данном случае говорить не приходится в силу одиночества первого человека.

Однако такие рассуждения возможны только с точки зрения социальной мысли эпохи Модерна, исключающей Бога и ангелов из числа субъектов социальной жизни. С точки же зрения святых отцов, хотя первоначально на земле других людей кроме Адама не было, он, тем не менее, не был одинок. С самого момента сотворения человек был тесно связан с ангелами и своим Творцом, причем настолько, что преп. Симеон Новый Богослов считает возможным сказать, что «Бог обитал внутри его [Адама]» [20, с. 464]. Так же близки первозданному человеку были и благие ангелы. Все это с точки зрения святых отцов было возможно в силу особенностей природы первозданного человека.

Характеризуя первое, естественное состояние человеческой природы, свойственное Адаму и Еве до грехопадения, преп. Иоанн Дамаскин, говорит, что Бог создал человека украшенным всякой добродетелью и чуждым зла (греха), непорочным, правым любящим добро и стремящимся к нему. По этой причине человек имел опыт непосредственного общения с Богом и благими ангелами. Объясняя подробнее по причине чего такое общение было возможно для первозданных людей, свт. Игнатий (Брянчанинов) пишет, что «до падения человека, тело его было бессмертно, чуждо недугов, чуждо настоящей его дебелости и тяжести, чуждо греховных и плотских ощущений, ныне ему естественных. Чувства его были несравненно тоньше, действие их было несравненно обширнее, вполне свободно. Облеченный в такое тело, с такими органами чувств, человек был способен к чувственному видению духов,...был способен к общению с ними, к тому Боговедению и общению с Богом, которые сродни святым духам» [6, с. 7–8]. Одним словом, до грехопадения общество было гармоничным союзом людей, благих ангелов и Бога. Для человека (как и для благих ангелов) это было возможно по причине их непричастности греху.

По этой же причине в первозданном обществе отсутствовали неразрывно связанные с грехом, но не с обществом, экономическая и политическая сферы.

Не имея объективной нужды бороться за выживание и страстной привязанности к материальным благам, первые люди, по мнению отцов Церкви, наслаждались единственным бесконечным и непреходящим Благом – Богом.

Чуждые греха, они не нуждались и в политической власти, находясь под непосредственным управлением Бога. Все их действия были посвящены возрастанию в добродетели, то есть приближению к Богу, обожению.

Это благое общество Бога, ангелов и людей противостояло греховному сообществу бесов (падших ангелов), по мнению святых отцов, возникшему, как и благое общество Бога и благих ангелов, еще до появления человека. Оба общества были вполне определенными и четко разделенными. Однако это не означает, что между этими обществами не было никаких связей:

«представители» обществ могли контактировать друг с другом, доказательством чего для святых отцов является присутствие сатаны (в образе змея) в райском саду – на «территории» благих разумных существ. Сатана не просто присутствовал в раю, но и общался с чуждыми греха первозданными людьми. Для святых отцов очевидно, что это (как и вообще все) было возможно с попущения Божия, целью Которого в данном случае было испытание человека поскольку «не было полезно, чтобы он неискушенным и неиспытанным получил нетление, дабы он не впал в гордость и не подвергся осуждению» [9, с. 72].

Из сказанного следует, что хотя первозданный человек был создан совершенным, чуждым греха, он, вместе с тем, мог изменяться, причем как в лучшую, так и в худшую сторону. Говоря подробнее об отношении первозданного человека к важнейшей категории социальной мысли святых отцов, греху, преп. Иоанн Дамаскин считает принципиально важным отметить не только актуальную непричастность первозданного человека греху, но и потенциальную возможность для него такого причастия. «Я говорю:

безгрешным [по природе создан человек, – С.Л.], – подчеркивает преподобный, – не потому, что он не был восприимчив ко греху – ибо только Божество недоступно греху, – но потому, что возможность греха заключалась не в его природе, а скорее в его свободной воле. Это значит, что при содействии божественной благодати, он имел возможность пребывать и преуспевать в добре, а равно и, в силу своей свободы, при попущении Божьем, оставить добро и оказаться во зле» [там же, с. 50]. С точки зрения святых отцов уже сама по себе эта, свойственная тварным существам, способность изменяться есть признак присущего им несовершенства (по сравнению с Богом), ибо, как заметил блаж. Августин, «справедливо, конечно, восхваляется природа чистая и неповрежденная, но она была бы стократ прекрасней, если бы вообще не могла подвергнутся порче» [1, с. 812].

Более того, можно утверждать, что с точки зрения святых отцов в первозданном обществе, хотя и чуждом греха, тем не менее, существовали феномены, характерные лишь для ветхого общества. Прежде всего, это такой важный для социальной мысли феномен как разделение на мужской и женский пол. По мнению святых отцов это разделение имело смысл исключительно в перспективе грехопадения. И пусть как считают святые отцы это разделение (и связанный с ним «текучий способ размножения» [4, с. 115]) стало актуальными лишь после грехопадения, само его наличие указывает на относительно несовершенный характер первозданного общества.

Даже абстрагируясь от принципиальной важной для отцов Церкви возможности греха для первых людей невозможно утверждать, что первозданное общество является социальным идеалом. Динамичность святоотеческой онтологии и антропологии не позволяет искать социальный идеал в прошлом, как бы его не понимать. Для христиан, пишет блаж.

Феодорит Кирский, только «будущее поистине твердо и прочно» [21, с. 558].

Как говорит свт. Амвросий Медиоланский, «настоящее [а значит и прошлое, – С.Л.] есть образ будущего» [2, с. 133]. Поэтому, призывает свт. Кирилл Иерусалимский, «оставь настоящее [не говоря уже о прошлом – С. Л.] и верь в будущее» [11, с. 16]. Таким образом, как точно замечает Г.В. Флоровский, «эсхатология в действительности не просто одна из частей христианского богословия, но его фундамент и основание, его вдохновляющий и направляющий принцип и, скажем так, ориентир всей христианской мысли»

[22, с. 228], в том числе социальной. Помимо прочего это возможно потому, что, как замечает (ссылаясь на преп. Максима Исповедника) митрополит Иоанн (Зизиулас), в отличие от античной и новоевропейской мысли в христианстве «будущее не зависит от прошлого, оно – не его следствие» [8, с. 195]. Напротив, именно «состояние после конца – вот что сообщает бытие началу» [там же], являясь для него нормой, идеалом и целью.

Эсхатологическое будущее, о котором вслед за святыми отцами говорит Г.В. Флоровский это Царствие Небесное. Для отцов Церкви именно Царствие Небесное – это идеальное, лишенное недостатков (греха, как актуального, так и потенциального) общество новой твари во Христе (2 Кор.5, 17): не войдет в него, – пишет апостол Иоанн, – ничто нечистое и никто преданный мерзости и лжи, а только те, которые написаны у Агнца в книге жизни (Откр. 21, 27).

Во всей своей полноте это идеальное/нормальное общество по мнению святых отцов будет явлено после Второго Пришествия и Страшного Суда, когда появится новая земля и новое небо (Откр. 21, 1) и Бог будет все во всем (1 Кор. 15, 28). Вместе с тем, как подчеркивают отцы, Царствие Небесное существует уже сейчас, «поколику присносущен есть Царь всяческих, не имея ни начала ни конца царствию Своему» [10, с. 77]. Будущим Царствие Небесное является только для людей (и то, не для всех – для святых оно становиться реальностью уже в этой жизни). Для благих ангелов идеальное социальное устройство является актуально существующим настоящим, возникшим в далеком прошлом. Бог же вообще превыше всех веков и времен», по причине чего и «чистое Царство Божие есть нечто превышающее века. Ибо непозволительно говорить, что Оно имело начало или упреждается веками и временами» [15, с. 252]. Поэтому с точки зрения святых отцов правильнее говорить, что в эсхатологической перспективе совершенное общество не появляется, но лишь включает в число своих членов всех пожелавших этого (и деятельно подтвердивших свое желание) людей, восполняя «убыль в сонме ангелов, образовавшуюся со времени дьявольского разорения» [1, с. 825].

Библиографический список 1. Августин Иппонийский, блаж. Энхиридион Лаврентию о вере, надежде и любви // Августин Иппониский, блаж. Об истинной религии.

Теологический трактат. – Мн., 1999.

2. Амвросий Медиоланский, свт. О преставлении брата Сатира // Амвросий Медиоланский, свт. О покаянии. – М., 1999.

3. Аристотель. О небе // Аристотель. Сочинения в 4 т.: Т.3. – М., 1981.

4. Григорий Нисский, свт. Об устроении человека // Восточные отцы и учители Церкви IV века. Антоло-гия: в 3т.: Т. 2. – М., 1999.

5. Жильсон Э. Философия в средние века: от истоков патристики до 14 века.

6. Игнатий Брянчанинов, свт. Творения: Слово о смерти. – М., 2002.

7. Иоанн (Зизиулас), митр. Бытие как общение. Очерк о личности и Церкви. – 8. Иоанн (Зизиулас), митр. Церковь и эсхатология // Иоанн (Зизиулас), митр.

Церковь и Евхаристия. Сборник статей по православной экклесиологии. – Богородице-Сергиева Пустынь, 2009.

9. Иоанн Дамаскин, преп. Точное изложение православной веры. – М., 1992.

10.Иоанн Карпафский, св. Сто увещательных глав // Добротолюбие. Т.3. – С-ТСЛ, 1992.

11.Кирилл Иерусалимский, свт. Поучения огласительные и тайноводственные. – М., 1991.

12.Китайские социальные утопии. – М., 1987.

13.Лосев А.Ф. Античная философия истории. – М., 1977.

14.Лурье В.М. История Византийской философии. Формативный период. – СПб., 2006.

15.Максим Исповедник, преп. Главы о богословии и о домостроительстве воплощения Сына Божия // Максим Исповедник, преп. Творения в 2 кн., 16.Новиков А.А. О парадоксах идеала // Идеал, утопия и критическая рефлексия. – М., 1996.

17.Нисбет Р. Прогресс: история идеи. – М., 2007; Отличия оригинальной версии святых отцов от новоевропейского варианта коротко и ясно сформулированы в: Лосев, А.Ф. Некоторые элемен-тарные размышления к вопросу о логических основах исчисления бесконечно-малых // Лосев, А.Ф. Хаос и структура. – М., 1997.

18.Платон. Тимей // Филеб, Государство, Тимей, Критий. – М., 1999.

19.Плотин. О том, что делают звезды // Плотин. Вторая Эннеада. – СПб., 20.Симеон Новый Богослов, преп. Слово 51 // Симеон Новый Богослов, преп.

Творения в 3тт., Т.1. – Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1993.

21.Феодорит Кирский, блаж. Толкование на четырнадцать Посланий святого Апостола Павла // Феодорит Кирский, блаж. Творения. – М., 2003.

22.Флоровский Г.В. Век патристики и эсхатология. Введение // Флоровский Г.В. Избранные богословские статьи. – М., 2000.

23.Хоружий С. С. Глобальная динамика Универсума и духовная практика человека // Связь времен. Вып. 1. – М., 2001.

24.Штраус Л. Естественное право и история. – М., 2007.

Дальневосточный Федеральный университет, филиал в г. Арсеньеве Проблемы и противоречия украинского общества Украина в период национально-освободительной борьбы и «руины»

превратилась в очаг непримиримых политических, экономических и культурных противоречий. Вооруженная борьба с участием окружающих страну держав, демонстрирует лишь внешнюю сторону такого рода противоречий. «Национальная по форме, национально-религиозная по своей идеологии, в сознании самих боровшихся, борьба эта была, в сущности, социальной» [7, с. 8]. Внутренние корни проблем скрыты в общественной организации.

Украинское общество середины – второй половины XVII века представляет собой структуру, образованную комплексов взаимодействий основных социальных групп. Этими группами являются:

1. Казачья старшина; С изгнанием и уничтожением польского шляхетства, казачьи верхи, в силу объективных обстоятельств социального развития, заняли освободившуюся нишу на вершине социальной пирамиды, став правящей элитой. Как писал М.С.Грушевский: «“Нарід Руський” мислився як нарід козацький – так як у Поляків нарід репрезентувала шляхта, і мислилася як нарід польський; без сумніву, українська старшина перейняла сей аспект в значній мірі від шляхти бо ж і вона була такою самою привілєґіованою воєнно-служебною верствою і хотіла нею бути, і для неї кінець кінцем виходило на одно: або весь нарід боровся разом з козаками, під їх проводом, або козаки боролися за весь нарід за його вільности». [2, Т. 9. Традицiйний погляд на хмельниччину…];

2. Народная масса реестрового и нереестрового казачества, прежде всего запорожское казачество; Основная часть казачества выступила в роли военно-политического авангарда вооруженной борьбы против панства, стала зачинщиком социальной смуты, после первых побед и превратилась в военный ресурс внутренней междоусобицы на Украине после смерти Богдана Хмельницкого. Авангардная роль казачества максимально проявила себя в силу достаточной открытости сословия, позволявшей включать в данное сословие, поглощать в себя, значительные массы селянства. Но, как отметил Н.И.Костомаров, консолидация казаков и посполитых была возможна лишь в условиях противостояния общему противнику. С наступлением мира, немедленно проявлялась дифференциация интересов, целей и намерений казаков и простого люда 3. Посполитиые (селяне) / украинское крестьянство; Составляя наиболее крупный социальный слой, селяне подвергались наиболее жестокой эксплуатации, были задавлены крепостничеством и погружены в рутину сельской жизни [1, с. 86]. Во многом потому, крестьянство, в своем собственном социальном состоянии, играло вторичную социальную роль, поддерживая казачество, но достаточно редко инициируя общественную активность [2, Т. 5. Безправнiсть селянства…; Т. 8. Соцiяльнi мотиви повстання: …; Т. 9. Незабезпеченнiсть селянства…].

4. Мещанство (горожане); Городские жители Украины имели достаточно развитые социальные права и жили в условиях дарованных властью городских привилегий [Там же, Т. 5. Мiщанство i його вiдокремленнiсть…]. Данный слой не был однороден. Городские верхи, средний слой и низы имели собственные ценности, социальные воззрения и устремления. Тем не менее, в условиях острого напряжения украинского социума, горожане демонстрировали достаточное единство в противостоянии всем силам, покушающимся на их права, свободы и Вне представленного набора социальных групп находится духовенство, разные группы духовенства поддерживали различные социальные группы.

Данному сословию нельзя найти отдельную социальную нишу, оно распределено по всему социальному фону. Верхи духовенства действуют совместно со старшиной. Черное духовенство находится вместе с основной массой казачества, селян и горожан – «черного люда».

Движения и борения внутри общества обусловлены ведущими, базовыми социальными взаимоотношениями, имеющими более экономическую и культурную, чем политическую, основы. Противоположные экономические интересы и различные культурные ценности всегда являлись движущими силами развития и определяли тот или иной характер общественных противоречий. Основные социальные группы Украины формируют набор различных, по способу проявления, уровню остроты и виду взаимодействий, отношений, образующих динамическую структуру общества. Структурная динамика украинского общества является темой настоящего исследования (табл.1).

Таблица 1. Структурная социодинамика Украины в середине XVII в.

Комбинация разных политических сил породила два рода базовых социальных взаимоотношений. Первый род обусловлен ведущей ролью в социальной динамике казачества. Соответственно, внутреннее взаимоотношение, характеризующее положение казачества в обществе, неизбежно выходит на первый план. Данное взаимоотношение следует определить как взаимодействие между казачьими верхами и низами, постоянно порождающее как примеры сословного единения, так и не в меньшей мере, прецеденты классовых конфликтов. Одним из первых такого рода конфликтов стало возмущение простонародья социально-политическими условиями Зборовского мира [4, с. 102].

цивилизационный, чем классовый характер и является следствием разности социальных укладов, в большей степени, чем социально-экономических противоречий. Два основных уклада жизнедеятельности, во взаимодействии, образуют взаимоотношение между селянами и горожанами, а в более широком смысле – между сельским и городским бытом. Причем, обозначенное здесь взаимоотношение выступает как более широкое, по отношению к предыдущему взаимоотношению. Так, казачья старшина, со временем, все более тяготеет к городскому быту, в то время, как простое казачество тесно привязано к сельскому быту.

Базовые социальные взаимоотношения представляют собой основу всего комплекса взаимоотношений. Они есть основание более частных и конкретных социальных отношений. Определенно вырисовывается несколько видов подобных отношений.

Первый вид отношений идентифицируем как классовые отношения. Это отношения между казачьей старшиной и посполитыми. Классовый характер отношения приобретают ввиду устремлений казачьих верхов занять место искорененного польского шляхетства. В основе отношений лежит тлеющий, но периодически возгорающийся, социально-экономический и политический конфликт между субъектами таких отношений. Социально-правовая неупорядоченность эксплуатации «казачьей знатью» украинского крестьянства зачастую превращает казачье господство в откровенный произвол. Так, очевидцы с удивлением свидетельствуют: «Странно, что крестьяне сами жалуются на казаков, говоря, «десять раз предпочли бы мы ляхов казакам, ибо отдав пану подать, от всего остального были бы свободны, а теперь, кто приедет, тот берет, а справедливости нет» [3, лл. 287–288 об].

Второй вид образуют сословные отношения между старшиной и мещанством. Политическая элита казачества, заполучив не только экономическое, но и политическое господство, залогом чего стало обладание административными полномочиями, подтвержденными Москвой, при воссоединении Украины с Россией (см. п.3 «Пунктов гетмана Б.Хмельницкого»

[8, с. 75–76]), захотела расширить их ассортимент и качество. Но, втянувшись в борьбу за административные преференции, старшина, столкнулась на этом поле с городскими верхами – верхушкой городского сословия, поддержанными значительной частью простых горожан – «граждан». Среди первых примеров акимвного сопротивления горожан стала оборона от казаков Б.Хмельницкого Бара [4, с. 75–76].

Третий вид отношений обозначает сочетание социального отчуждения казацких и городских верхов и социальное тяготение друг и другу сельского и городского простонародья. Городские верхи рассматривались в качестве объекта взимания контрибуции, при том, что их часто составляли инородцы – поляки и евреи («жиды») [Там же, с. 81–84]. Противоречивость отношения определяет социальное взаимопонимание между низами (классовое единство), но и неизбежный в традиционном обществе скрытый конфликт укладов, существенно затрудняющий взаимопонимание.

Четвертый вид отношений сложился на основе социального сближения, как отношения партнерства между селянами и основной массой казачества. Их также можно назвать классовыми отношениями, но не конфликтными, а партнерскими. По своей сути, это отношения сотрудничества в борьбе за социальную свободу. Проявлением таких отношений в специфических условиях Украины становится стремление селянства влиться в ряды казачества.

Но, при этом, если крестьянство стремится отождествить себя с казачеством, то казачество, напротив, стремится обособиться, как особое сословие. Классовую составляющую, здесь, определяет крестьянство, борясь с социальноэкономической эксплуатацией.

Анализ комплекса отношений между различными слоями украинского общества нельзя считать завершенным без учета внешнего фактора социального развития. Названные выше показатели рассматриваются в качестве видов отношений, определяемых взаимоотношениями базового рода именно потому, что они существуют, развиваются и могут сохраняться вне влияний внешней среды. Внешняя среда дополняет и завершает рассматриваемый формат.

Показателями внешней среды являются военно-политические взаимодействия, непосредственно связанные с внешней политикой, как самой Украины, так и стран-субъектов внешней среды – окружающего Украину геополитического пространства. Основными субъектами внешней среды выступают Россия и Речь Посполитая. Третью группу участников внешнеполитической игры образует Османская империя и ее сателлиты – прежде всего Крымское ханство, а также Молдова, Валахия и Семиградье (Трансильвания). Четвертым субъектом стала Швеция.

Аспектами влияния внешней среды надо назвать:

стремление субъектов внешней среды навязать Украине те или иные отношения зависимости (от прямого подчинения до союзнических отношений;

стремление Украины использовать взаимодействия с названными субъектами в собственных интересах.

В обозначенный период сложились несколько форм восприятия влияния внешней среды основными социальными группами.

Одной такого рода формой стала борьба за политическую независимость Украины. Различные социальные силы демонстрируют разное качество стремления к независимости. Если казачья старшина проявляет максимальное стремление такого рода, то посполитые-селяне это стремление минимизируют.

Максимальное стремление к независимости казачьих верхов органично вписывается в их систему политических ценностей и понятий (табл.2).

Таблица 2. Структура ценностей украинского общества в середине XVII в.

субъекты Казацкая старшина Казачество низших Крестьянство Мещанство Духовенство Видя себя господствующим слоем, формируя территориальноадминистративную систему, старшина стремится, с одной стороны, укрепить политическое господство, жестко ограничивая казацкую демократию и городскую автономию и, с другой стороны, усилить экономическое господство, став новой шляхтой и идя на прямой классовый конфликт с посполитыми.

Крестьянство, в свою очередь, борется главным образом за «волю», социальноэкономическую свободу. Идеалы политической свободы для него достаточно далеки. Крестьянство стремится не столько отстоять свою территорию, сколько защитить личную свободу и общинную собственность. Ради этого, крестьянин предпочтет внешнее покровительство, как способ защиты от произвола панапомещика. В случае невозможности уберечься от произвола на своей земле, он сочтет за лучшее уйти за пределы родной земли [8, с. 65–66].

Другой формой восприятия внешней среды стала ориентация на отношения зависимости – либо административной автономии, либо политического вассалитета от одной из держав. Если простое казачество определенно ориентируется на политическое покровительство Росси, не забывая о казачьих вольностях, в сочетании с идеалом равенства, то мещанство явно колеблется в выборе между Россией и Речью Посполитой. Важным фактором становится стремление сохранить городские привилегии, владение собственностью и экономическая свобода, что скорее гарантирует Речь, а не Россия.

Ценностным интегратором, несколько нивелирующим различия, выступает общая приверженность всех слоев православной вере. Покушение на веру способно вызвать общенародное движение и стать главной причиной возмущения. Так, Летопись Самовидца гласит: «Початок и причина войни Хмелницкого ест едино от ляхов на православіе гоненіе и козаком отягощеніе»

[6]. Но, общая православная догматика не мешает разделению в вопросе о выборе подчинения – либо православному патриарху, либо Римскому Папе.

Приходится признать, что в появлении униатства решающую роль сыграл внешнеполитический фактор, внедрившийся в церковную сферу.

При всем разнообразии и различии, внутренний и внешний факторы, в единстве определили описанную в данной работе панораму структурной социальной динамики Украины середины XVIII века. В основе структуры находятся базовых социальные отношения.

Библиографический список http://www.vostlit.info.

2. Грушевський Михайло. Iсторiя Украiни-Руси. – Режим доступа:

http.://litopys.org.ua.

3. Документы об освободительной войне украинского народа 1648– 1654 гг. – 1651 г. января (после 13). – Реляция польских посланцев – казаков коронному подканцлеру Радзеевскому о их беседе с Богданом Хмельницким в Чигирине и о положении на Украине. Государственный воеводский архив в Гданьске, шифр 300, 300.29/135. Копия. – Режим доступа: http//www.vostlit.info.

4. Исторiя Русовъ или Малой Россiи. Сочиненiе Георгiя Архiепискрпа Бълорускаго. – М., 1846.

5. Костомаров Н. И. Историческiя монографiи и изслдованiя. Т.2. – http://litopys.org.ua/samovyd/sam.htm.

7. Покровский М.Н. Русская история. В 3 т. Т. 2. – СПб., 2002.

8. Симоновский П.И. Краткое описание о козацком малороссийском народе и о военных его делах. – М., 1847.

Челябинский государственный педагогический университет Исторический выбор Александра Невского: восточная политика Образ Александра Невского за прошедшие столетия приобрел множество мифических стереотипов, его полководческие таланты обросли легендами, его дипломатические уловки стали образцом переговоров с востоком, а его отношение к вере считается идеалом поведения для верующего, недаром Александр Ярославич канонизирован как «благоверный».

В исторической науке широко освещена деятельность Александра, связанная с противостоянием западу, однако восточная политика новгородского князя в отечественной историографии рассмотрена слабо.

Внешнюю политику Александра на западных рубежах Руси почти все исследователи единодушно оценивают положительно, но его политика относительно Востока получает неоднозначную оценку или же остается без оценки вовсе.

О том, как относились современники к Александру Ярославичу и в частности к его внешней политике на востоке мы можем судить лишь по отрывочным сведениям из летописей, в которых отсутствуют какие-либо серьезные оценочные суждения. Исследуя текст «Жития Александра Невского», написанного уже после смерти князя – примерно в 1280 году, насыщенного библейскими и античными образными восхвалениями князя, сложно однозначно сказать об общественном мнении относительно «восточной» политики князя. Точка зрения Православной церкви в этом отношении канонична, поэтому в самом тексте «Жития» каких-либо фактов обличающих личность святого князя просто нет – все деяния Александра расцениваются исключительно положительно [17, с. 221].

И.Н. Данилевский анализируя «Житие» обращает внимание на то, что Александр Невский трижды отождествляется с библейским Давидом, и, исходя из этого, приводит библейскую параллель событий с исчислением Александром жителей Новгорода и переписью царем Давидом израильского народа. В библейском сказании данный факт считается греховным и подлежит божьей каре, так и деяния Александра, по мнению И.Н. Данилевского, оцениваются автором «Жития» как не богоугодные [6, с. 214].



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 11 |
Похожие работы:

«Посвящается 450-летию ОТЕЧЕСТВЕННОГО КНИГОПЕЧАТАНИЯ Министерство культуры Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ КУЛЬТУРЫ И ИСКУССТВ БИБЛИОТЕЧНО-ИНФОРМАЦИОННЫЙ ФАКУЛЬТЕТ КАФЕДРА ДОКУМЕНТОВЕДЕНИЯ И ИНФОРМАЦИОННОЙ АНАЛИТИКИ XVIII МЕЖДУНАРОДНАЯ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ ПО ПРОБЛЕМАМ ИСТОРИИ И ТЕОРИИ КНИЖНОГО ДЕЛА В РОССИИ СМИРДИНСКИЕ ЧТЕНИЯ...»

«МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ САРАТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АГРАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Н.И. ВАВИЛОВА ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ ИННОВАЦИОННОГО РАЗВИТИЯ МИРОВОГО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА Сборник статей IV Международной научно-практической конференции САРАТОВ 2013 УДК 378:001.891 ББК 4 Проблемы и перспективы инновационного развития мирового сельского хозяйства: Сборник статей IV...»

«Вестник МАПРЯЛ 78 Оглавление Хроника МАПРЯЛ - Уточненный план деятельности МАПРЯЛ.2 Информация ЮНЕСКО.. 5 Памятные даты - 120 лет со дня рождения С.Г. Бархударова.10 - 125 лет А.А. Ахматовой..11 В копилку страноведа - В. Борисенко. Крым в историческом аспекте (краткий обзор).13 В помощь преподавателю - В. Шляхов, У Вэй. Эмотивность дискурсивных идиом.17 Новости образования..26 Новости культуры.. 45 Вокруг книги.. 57 Россия сегодня. Цифры и факты. 63 Калейдоскоп.. 72 1 Хроника МАПРЯЛ План...»

«35 C Генеральная конференция 35-я сессия, Париж 2009 г. 35 C/46 18 августа 2009 г. Оригинал: английский Пункт 5.9 предварительной повестки дня Доклад Генерального директора о выполнении решений Всемирной встречи на высшем уровне по вопросам информационного общества АННОТАЦИЯ Источник: Резолюция 33 С/52 и решение 174 ЕХ/13 служат руководством для работы ЮНЕСКО по выполнению решений и для последующей деятельности по итогам Всемирной встречи на высшем уровне по вопросам информационного общества...»

«Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Чувашский государственный университет имени И.Н.Ульянова Центр научного сотрудничества Интерактив плюс Воспитание и обучение: теория, методика и практика Сборник статей Всероссийской научно-практической конференции Чебоксары 2014 УДК 37 ББК 74+74.200 В77 Рецензенты: Рябинина Элина Николаевна, канд. экон. наук, профессор, декан экономического факультета Мужжавлева Татьяна Викторовна, д-р....»

«МИНИСТЕРСТВО ЗДРАВООХРАНЕНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ СОВЕТ ПО РАЗВИТИЮ ИСТОРИКО-МЕДИЦИНСКИХ МУЗЕЕВ ПРИ МИНИСТЕРСТВЕ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ МЕДИКО-СТОМАТОЛОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ А. И. ЕВДОКИМОВА I ВСЕРОССИЙСКАЯ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ МЕДИЦИНСКИЕ МУЗЕИ РОССИИ: СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ (МАТЕРИАЛЫ КОНФЕРЕНЦИИ) г. Москва 2014 г. УДК...»

«Гражданское образование и права человEка Национальная научно-практическая конференция CZU 342.72/.73(082.)=135.1=161.1 Г 75 Редакционная коллегия: Аникин В., доктор хабилитат политических наук, ведущий научный сотрудник Института философии, социологии и политических наук Академии наук Молдовы; Клейман Р., доктор хабилитат филологии, главный научный сотрудник Института культурного наследия Академии наук Молдовы; Костаки Г., доктор хабилитат права, профессор, главный научный сотрудник Института...»

«Уважаемые участники конференции! Позвольте мне от имени Республики Татарстан сердечно поприветствовать участников научно-творческой конференции Алтай в цивилизационном пространстве Евразии и пожелать плодотворной работы! Республику Татарстан и Республику Алтай, наши народы, связывают вековые узы исторического родства. Алтай-жемчужина природы России с его огромными природными богатствами, уникальными памятниками, по праву считается колыбелью тюркоязычных народов. Именно, здесь в глубокой...»

«Научно-издательский центр Социосфера Семипалатинский государственный университет им. Шакарима Пензенская государственная технологическая академия ИННОВАЦИОННЫЕ ПРОЦЕССЫ В ЭКОНОМИЧЕСКОЙ, СОЦИАЛЬНОЙ И ДУХОВНОЙ СФЕРАХ ЖИЗНИ ОБЩЕСТВА Материалы II международной научно-практической конференции 25–26 мая 2012 года Пенза – Семипалатинск 2012 УДК 330.34+316.42 ББК 72 И 66 И 66 Инновационные процессы в экономической, социальной и духовной сферах жизни общества: материалы II международной...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ БАШКИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ НАУКА И ОБРАЗОВАНИЕ – 2005 Материалы всероссийской научно-практической конференции, посвященной 15-летию со дня принятия Декларации о государственном суверенитете Республики Башкортостан и 5-летию образования Нефтекамского филиала БашГУ 24-25 октября 2005 года Часть II РИО БашГУ УДК 001+37 ББК 72:74 Н 34 Редакционная коллегия: д-р...»

«ББК (2Рос=Рус)1 Л64 Рецензенты: Н. Ю. Алексеева канд. филол. наук (ИРЛИ РАН), Е. В. Хворостьянова канд. филол. наук (Факультет филологии и искусств СПбГУ) Л64 Литературная культура России XVIII века. Выпуск 3. — Санкт-Петербургский гос. ун-т. Факультет филологии и искусств. 2009. — 311 с. ISBN 978-5-8465-0941-2 Настоящий сборник является третьим сборником научных статей о литературной культуре России XVIII века, подготовленным участниками междисциплинарного семинара Русский XVIII век,...»

«Сахалинская областная универсальная научная библиотека ОТДЕЛ ОРГАНИЗАЦИИ МЕТОДИЧЕСКОЙ И НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЙ РАБОТЫ Выпуск № 1 (14) Южно-Сахалинск 2010 Редактор-составитель Т. М. Ефременко Авторы статей: А. В. Боронец, Н. А. Тарасов, Е. С. Хоменко, С. А. Цебизова Редакторы: Т. М. Ефременко, Т. А. Козюра Корректор М. Г. Рязанова Тех. редактор Т. М. Ефременко Компьютерная верстка Т. М. Ефременко Печатается по решению редакционного совета Тираж 30 экз. © САХАЛИНСКАЯ ОБЛАСТНАЯ УНИВЕРСАЛЬНАЯ...»

«КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ Самарская Лука: проблемы региональной и глобальной экологии. 2013. – Т. 22, № 3. – С. 161-211. УДК. 01+28 ПЯТЬ КОНФЕРЕНЦИЙ (1993 - 2013), ПОСВЯЩЕННЫХ И.И. СПРЫГИНУ: БИБЛИОГРАФИЧЕСКОЕ ОПИСАНИЕ РАБОТ © 2013 Л.А. Новикова1, С.А. Сенатор2, С.В. Саксонов2, В.М. Васюков2 1 Пензенский государственный университет, Пенза (Россия) 2 Институт экологии Волжского бассейна РАН, Тольятти (Россия) Поступила 01.08.2013 Личность И.И. Спрыгина столь велика и всеобъемлещна, что даже спустя...»

«Российская академи наук Музей антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАДЛОВСКИЕ ЧТЕНИЯ 2006 Тезисы докладов Санкт Петербург 2006 1 Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/08/08_02/5-88431-126-6/ © МАЭ РАН ББК 63.5 Р15 Радловские чтения 2006: Тезисы докладов / Отв. ред. Ю.К. Чистов, Е.А. Михайлова. СПб.: МАЭ РАН, 2006. 278 с. ISBN 5 88431 Сборник включает краткое содержание докладов,...»

«Judaica Rossica ТIROSH Studies in Judaica Volume 13 Moscow 2013 ТИРОШ Труды по иудаике Выпуск 13 Москва 2013 УДК 008 (=411.16) (O63) ББК 71 T44 Сборник издан в рамках издательского проекта Центра Сэфер Издание выходит при поддержке Genesis Philanthropy Group Тирош – труды по иудаике. Вып. 13. М., 2013. 234 с. Сер.: Judaica Rossica. В сборнике публикуются работы студентов и аспирантов по библеистике, еврейской истории, философии, литературе и культурологии. Часть статей была прочитана на летних...»

«Слава защитникам Москвы: научно-историческая конференция, посвященная 70-летию со дня контрнаступления советских войск в битве под Москвой : доклады, выступления, воспоминания ветеранов, сотрудников и студентов университета, 2012, 83 страниц, 5967506411, 9785967506413, Изд-во РГАУ-МСХА, 2012. Предназначено для широкого круга читателей и имеет большое значение для патриотического воспитания подрастающего поколения Опубликовано: 23rd July Слава защитникам Москвы: научно-историческая конференция,...»

«ФИЛОСОФСКИЙ ВЕК РОССИЯ В НИКОЛАЕВСКОЕ ВРЕМЯ: НАУКА, ПОЛИТИКА, ПРОСВЕЩЕНИЕ St. Petersburg Center for the History of Ideas http://ideashistory.org.ru ИМПЕРАТОР НИКОЛАЙ ПАВЛОВИЧ 1796–1855 Institute for History of Science and Technology RAS St. Petersburg Branch St.Petersburg Centre for History of Ideas THE PHILOSOPHICAL AGE ALMANAC 6 RUSSIA AT THE TIME OF NICHOLAS I: SCIENCE, POLITICS, ENLIGHTENMENT To the 275 anniversary of the Academy of Sciences and the 200 anniversary of Nicholas I St....»

«Отчет О деяте льнОсти з а 2 0 11 г О д ПАМЯТЬ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ БУД У Щ Е Е ОТчЕ Т О ДЕЯТЕ лЬНОСТи зА 2011 гОД ОглАВлЕНиЕ ВВедение 6 ПриВетстВеннОе слОВО 8 ФОнд Память, ОтВетстВеннОсть и будущее (EVZ) Участки деятельности Фонда EVZ На что предоставлена финансовая поддержка Тема года: 1941–2011 гг. | 70-летие нападения Германии на Советский Союз Тема года: Все люди свободны и равны в правах – Исследование актуальной ситуации в области образования синти и рома в Германии Тема года: Все люди...»

«Кабашева О. В. Литература об учебных книгах для начального обучения К. Д. Ушинского БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ Настоящий указатель включает в себя сведения о публикациях, посвященных учебным книгам К. Д. Ушинского Детский мир и Родное слово. Работа над библиографическим указателем была поддержана грантами РГНФ: 13-06-00038а Социальные модели и нормы в учебной литературе для начальной школы 1941-1991 годов: историко-педагогический анализ; 13-06-00149а Становление российского учебника для...»

«Камчатский филиал ФГБУН Тихоокеанского института географии ДВО РАН ФГУП Камчатский научно-исследовательский институт рыбного хозяйства и океанографии Камчатская краевая научная библиотека имени С.П. Крашенинникова СОХРАНЕНИЕ БИОРАЗНООБРАЗИЯ КАМЧАТКИ И ПРИЛЕГАЮЩИХ МОРЕЙ Тезисы докладов ХIV международной научной конференции 14–15 ноября 2013 г. Conservation of biodiversity of Kamchatka and coastal waters Abstracts of ХIV international scientific conference Petropavlovsk-Kamchatsky, November 14–15...»









 
2014 www.konferenciya.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Конференции, лекции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.