WWW.KONFERENCIYA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Конференции, лекции

 

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 11 |

«Традиционные общества: неизвестное прошлое Материалы IX Международной научно-практической конференции 6–7 мая 2013 года Конференция организована на базе Челябинского государственного ...»

-- [ Страница 5 ] --

Исторически путешествие как образ жизни могли позволить себе либо маргинальные, либо наиболее элитарные слои общества (мы не рассматриваем здесь этнические аспекты данного образа жизни (кочевые племена, цыгане)).

Проведение свободного времени в путешествии предоставляет возможность творческой самореализации человеку, выступает индикатором социального успеха. Познание в путешествиях приводит к повышению культурного уровня личности.

Можно прогнозировать и то, что с развитием цивилизации и увеличением времени досуга вариативность путешествий будет увеличиваться.

Как верно отметил А.В. Мозговой, «объем и качество досуга являются сегодня не только специфической формой богатства, но и индикатором социального статуса и социального успеха личности» 27.

Исследователи обращают внимание и на роль заграничного путешествия как катализатора развития национального самосознания 20.

Путешествие является одним из лучших способов изменения собственной жизни, возможность посмотреть на нее со стороны, преодолеть стрессы. Человек едет за своей мечтой, у него есть цель, он не связан прошлыми отношениями, но необходимость осуществлять телодвижений не позволяет ему оторваться от реальности. В этом состоит мощный психотерапевтический потенциал путешествий. Человек за счет изучения новых мест, знакомств с новыми людьми и их судьбами проживает за короткий срок как бы другие жизни, выполняя для себя множество новых ролей.

Библиографический список 1. Бауман 3. Индивидуализированное общество. – М. 2001.

2. Бестужев-Лада И.В. Будущее свободного времени // Клуб. – 1998. – 3. Берлянт A.M. Образ пространства: карта и информация. – М., 1986.

4. Бутенко И. А. Качество свободного времени у богатых и бедных// Социологические исследования. – 1998. – №7. – С. 84–89.

5. Гумилев Л.H. Этносфера: история людей и история природы. – 6. Грецкевич В.П. История туризма в древности. – СПб, 2005.

7. Джордж Т. Мир паломничества. – М., 1998.

8. Дреж Ж.-П. Марко Поло и Шелковый путь. – М., 2006.

9. Дюмазедье Ж. На пути к цивилизации досуга // Вестник МГУ. – Сер.

12. Социально-политические исследования. – 1993. – № 1. – С.83–88.

10.Жукова М. Культурный шок // Туризм: практика, проблемы, перспективы. – 2000. – № 6. – С. 44.

11.Замятин Д.Н. Образы путешествий: социальное освоение пространства // Социологические исследования. – 2002. – №2. – С. 12–21.

12.Знаков В.В. Понимание как проблема психологии человеческого бытия // Психологический журнал. – 2000. – Т. 21. – № 2. – С. 7–15.

13.Золотов А.В. Норма свободного времени как показатель социальноэкономического развития // Социологические исследования. – 1999. – Традиционные общества: неизвестное прошлое 14.Зорин И.В. Феноменология путешествий: В 8 ч. – М., 2004.

15.Иноземцев B.JI. За пределами экономического общества. – М.,1998.

16.Каргин А.С., Хренов Н.А. Функциональный аспект досуга в истории цивилизации // Традиционные формы досуга: история и современность. – М., 1993. – С. 11–50.

17.Квартальнов В.А., Федорченко В.К. Туризм социальный: история и современность. – Киев. 1989.

18.Кисилева Т.Г. Теория досуга за рубежом. – М., 1992.

19.Конев В.А. Онтологические особенности мира человека. – Самара, 2003.

20.Куприянов П.С. Русские заграничные путешествия начала XIX в.:

национальные представления и проблема национальной самобытности. Дисс. … канд. ист. н-к. – М., 2002.

21.Кюхельбекер В.К. Путешествие. Дневник. Статья. – Л., 1979.

22.Ле Гофф Ж. Средневековый мир воображаемого / общ. ред С.К. Цатуровой. – М., 2001.

23.Ле Гофф Ж. Цивилизация средневекового Запада / общ. ред Ю.Л. Бессмертного. – М., 1992.

24.Леви-Стросс К. Культурная антропология. – М., 1985.

25.Лелеко В.Д. Пространство повседневности в европейской культуре. – СПб., 2002.

26.Лю Цзюань. Концепт «путешествие» в китайской и русской лингвокультурах: Дисс. … канд. филол. наук. – Волгоград, 2004.

27.Мозговой А.В. Социокультурная мотивация путешествий людей в современном обществе. Дисс. … канд. социол. наук. – М., 2004.

28.Нордстремм К., Ридерстралле Й. Бизнес в стиле фанк. Капитал пляшет под дудку таланта. – М., 2000.

29.Нэсбит Дж., Эбурдин П. Мегатенденции 2000: что нас ждет в 90-е годы. – М. 1990.

30.Свидерский В.И. Пространство и время. Философский очерк. – М., 1958.

31.Стеббинс Р.А. Свободное время: к оптимальному стилю досуга (взгляд из Канады) // Социологические исследования. – 2000. – №7. – С. 65– 32.Фернхем А., Хейвен П. Личность и социальное поведение. – СПб., 2001.

33.Филиппов А. Социология пространства // Логос. – 2000. – № 2. – С. 113–150.

34.Хенди Ч. Алчущий дух. За гранью капитализма: поиск цели в современном мире // Новая постиндустриальная волна на Западе. – М., 1999.

35.Черепанова Н.В. Путешествие как феномен культуры. Дисс. … канд.

философ. наук. – Томск, 2006.



36.Шибутани Т. Социальная психология. – Ростов-на-Дону, 1998.

Армавирская государственная педагогическая академия «Эпидемический» фактор упадка Римской империи (к анализу Опустошительные эпидемии и пандемии инфекционных болезней имели место во все периоды истории человечества. Всемирная история знает немало примеров самого разрушительного воздействия болезней на человеческие цивилизации. Развитие любой эпидемии – это сложнейший и очень трудно прогнозируемый процесс, а потому современный мир отнюдь не застрахован от угрозы повторения какой-либо волны заболеваний. Распространение различных эпидемий и борьба с ними сегодня – неотъемлемый атрибут современной жизни не только развивающихся стран, но и государств, считавшихся длительное время благополучными в данном отношении. Все это самым естественным образом актуализирует значимость исторического опыта древних высокоразвитых цивилизаций.

Римская империя в этом ряду занимает совершенно особенное место, уже хотя бы по факту наличия целой линии медико-биологического объяснения ее крушения. В рамках данной исследовательской парадигмы уже достаточно давно разрабатываются теории, возлагающие вину за гибель Римской империи на различные (в том числе и инфекционные) болезни.

Как правило, в таких теориях прослеживается схожая архитектура и последовательность приводимых аргументов:

– Древний Рим серьезно подкосила «чума Антонина» – возможно, оспа (эпидемию и ее симптомы описал прославленный врач Гален) – в 165 году н.э.

Ее завезли на Аппенинский полуостров легионеры, возвращавшиеся с Востока.

«Предположительно–оспа» уничтожила около 5 млн. человек.

– Затем, в 250–265 гг. н.э. – эпидемия чумы в Риме.

– Затем (430 год) – эпидемия чумы в Британии.

– Затем (452 год) – эпидемия чумы в Риме [3].

Т.е., распространение инфекционной болезни, значительно превышающее уровень обычной заболеваемости в данной местности, в конечном итоге негативно отразились на демографии Рима, приведя к обезлюдению и ослаблению всех сфер жизни общества.

Известно, что в движении инфекционной заболеваемости наблюдаются колебания, обусловленные влиянием природных условий. Так, сезонные подъемы заболеваемости могут определяться сезонным колебанием активности переносчиков. В нашем случае (вернее, в случае с Римом) речь идет о малярии и малярийных комарах. И это отдельная тема.

Малярия как причина крушения Римской империи представляется многим авторам наиболее удобным вариантом – ежегодно 300–500 миллионов людей заболевают малярией, при этом несколько миллионов умирают (в основном в Африке, Индии, Юго-Восточной Азии и Южной Америке).

Само название болезни «малярия» происходит от латинского mala aria – «дурной воздух». Известно также другое название заболевания – «римская лихорадка». Считается, что это очень древнее заболевание: генетический анализ подтвердил существование малярии уже в средневековье. Однако проведенное исследование, результаты которого были опубликованы в журнале «Ancient Biomolecules», отодвинуло данную хронологическую границу еще дальше – впервые доказав существование малярии еще во времена Древнего Рима.

Но самый главный вывод, который сделали ученые, относится к истории падения Римской Империи. Они считают, что вспышка эпидемии малярии в V веке стала одной из причин краха Древнего Рима. По словам Р. Саллэреса, исследование «античных» ДНК является новой вехой в изучении истории этой болезни. В принципе, если такую же работу проделать с более древними останками, можно узнать, откуда малярия «пришла» в Европу.

Автор статьи «Как маленький комар помог рухнуть Великой империи?»

[4] пишет, что лишь сейчас ученые всерьез заговорили о решающей роли одного медицинского фактора. Важнейшую роль в ослаблении Рима сыграли не варвары, а совершенно иной «интервент» – малярийный комар. Вполне возможно, что к моменту вторжения варваров защитники империи уже были измотаны лихорадкой.

Римляне, безусловно, знали малярию, но не умели ее лечить. Они даже догадывались, где ею легче всего заразиться. В I веке н. э. Колумелла писал:

«Рядом с жилищами не должно быть ни заболоченных земель, ни военных дорог, поскольку, первые в жаркую погоду источают гибельное зловоние и плодят насекомых, вооруженных назойливыми жалами, которые нападают на нас плотными стаями... от чего часто возникают загадочные болезни, причины которых пока за пределами понимания врачей».

Впрочем, о способности комаров переносить малярию римляне даже не подозревали. Так, в 467 Сидоний Аполлинарий, подхватив болотную лихорадку по дороге к Риму, приписал ее «проникшему в тело ветру Атабулу из Калабрии или из вредной для здоровья Этрурии».

Римляне знали, что малярией легче заразиться в низменных частях страны, поэтому жаркие и сырые сезоны богачи предпочитали проводить в своих стоящих на холмах виллах. Однако ошибочное мнение о том, что заразу разносят сами болотные испарения, продержалось до XVIII века. На самом деле она связана с сырыми местами, поскольку в теплой застойной воде из яиц, отложенных самками комаров, развиваются новые.

Ученые выявили гены, обеспечивающие устойчивость к малярии, и определили их распространение у жителей разных регионов планеты.

Оказывается, африканский ген сейчас нередок и у европейцев. По-видимому, возбудитель тропической малярии (Plasmodium falciparum) когда-то проник из Африки в Европу, где местный ген защищал только от более слабых форм этой болезни. Нынешнее присутствие в Средиземноморье обоих генов соответствует теории о постепенном повышении у европейцев устойчивости к тропической малярии, которая вполне могла тяжело ударить по древним римлянам.





Итак, римляне знали о малярии, но никто из них не наблюдал роста смертности от нее в последние два века республики. Жившие тогда писатели и врачи сообщают, что большинство взрослых больных справляются с приступами болотной лихорадки. Умирают от нее лишь самые слабые. Жертвы малярии, выздоровев, обычно приобретают к ней более или менее выраженный иммунитет.

О вполне определенной и существенной роли малярии в истории Древнего Рима писали еще в конце XIX в. – достаточно вспомнить работу Оскара Федоровича Базинера «О малярии в Древнем Риме», или труд «The climate of Rome and the Roman malaria» [9]. Тот же О. Ф. Базинер особо указывал на «предрасположенность» многих территорий Италии к распространению малярии [1, с. 67]; отмечал сезонный ее характер, зависимость эпидемического процесса от степени благоустроенности территории и т.д. [1, с. 69–70].

Несколько позже (в 1907 г.) британский профессор У. Джонс [5] выступил с последовательной теорией, согласно которой малярия погубила Западную Римскую империю. В своих заключениях он исходил из данных военной отчетности. Согласно этим данным, в легионы сначала прекратился приток новобранцев из жарких низменных районов Италии, а потом и из прохладных горных. В результате к середине V века основную часть имперской армии стали составлять наемники, особенно германцы.

Профессор У. Джонс предположил, что со II века н.э. в Италии росла смертность от малярии. Население слабело и сокращалось – здоровых мужчин для пополнения армии становилось все меньше. По мнению Джонса, смертельную болезнь занесли в Италию из Африки карфагенские воины Ганнибала во время Второй Пунической войны. Однако специалисты сильно сомневались, что малярия, подобно чуме, способна давать опустошительные эпидемии.

Тем не менее, новые данные говорят в пользу отдельных положений гипотезы У. Джонса. Описанные им катастрофические последствия могла бы вызвать интродукция в Европу тропической формы малярии, к которой у римлян не было иммунитета. Вызывающий ее микроорганизм Plasmodium falciparum – причина самой смертоносной на сегодняшний день инфекции.

Ежегодно от нее умирают около 3 млн. человек (этот микроб предпочитает тропический климат и наиболее распространен в Африке).

Доктор Сара Тишкофф из Мэрилендского университета в США обнаружила генетические свидетельства сравнительно недавнего проникновения Plasmodium falciparum в Европу из Африки – до 400 н.э. Она считает, что всему виной развитие торговли: микроб прибыл в Италию с малярийными комарами на борту пересекавших Средиземное море купеческих судов.

О наличии «малярийной» угрозы говорят и археологические свидетельства. Судя по обнаруженному не так давно позднеримскому кладбищу в Луньяно (примерно в 110 км к северу от Рима), в этих местах около 450 г. н.э. произошла катастрофическая вспышка малярии. Рядом с древней виллой раскопано 47 детских скелетов – в большинстве случаев младенцев, в том числе недоношенных (видимо, мертворожденных).

Археологи (в их числе и проф. Д. Сорен) считают, что все они умерли в результате смертоносной эпидемии (анализ грунта позволил предположить, что все захоронения были произведены в течение нескольких недель или месяца) [8].

В пользу предположений исследователей свидетельствует и то, что вилла находилась около тянувшихся вдоль Тибра болот – в типично малярийной зоне.

Семена жимолости, найденные в могилах, говорят, что детей хоронили летом – когда летают разносящие заразу комары. Генетический анализ костей показал присутствие в одной из них ДНК Plasmodium falciparum. Большое количество недоношенных останков также указывает на этого микроба: выкидыш – один из типичных симптомов тропической малярии у беременных женщин. Так научные методы XXI века отчасти подтвердили высказанную еще в 1907 году смелую гипотезу У. Джонса.

Видимо, новый тип малярии тяжело ударил по наиболее уязвимому для комаров сельскому населению Италии (именно крестьяне в качестве пехотинцев в лучшие времена становились в ряды римских легионов – основы военной организации Древнего Рима). Люди не просто страдали от лихорадки и озноба, а умирали через несколько часов после появления симптомов или же слабели настолько, что становились легкими жертвами других инфекций.

Возможно, была и желудочная форма этой малярии, напоминающая брюшной тиф. Разнообразие причин смерти, вероятно, объясняет, почему в текстах той эпохи нет четких указаний на вспышки новой болезни.

Кладбище в Луньяно дает убедительные доказательства того, что Plasmodium falciparum опустошал Италию как раз в эпоху гибели империи.

Если к 450 г. микроб добрался до Рима, значит, южнее болезнь свирепствовала и раньше; малярийные комары могли проникать вглубь страны. Для Западной Римской империи, переживавшей глубокий политический и экономический кризис, смертельная эпидемия могла оказаться ударом, резко ослабившим обороноспособность государства в период решающих для его судьбы испытаний.

«Мы уверены, что ребенок умер от малярии», – заявил д-р Р. Саллэрес из Манчестерского университета (Великобритания), проводивший исследования погребений в Луньяно [2]. Терри Браун, глава факультета биомолекулярных наук, заявил в интервью ВВС [6]: теперь археологи и историки древнего мира получили весомое доказательство того, что малярия сыграла значительную роль в развитии древних цивилизаций Греции и Рима. «Нам известно, что население Древней Греции и Рима внезапно вымирало. Мы считаем, что они пострадали от малярии» [6].

Исследования, проведенные д-ром Робертом Саллэресом, позволили также предположить: помимо детей, вероятно, было также много взрослых жертв болезни (хотя на кладбище таковых найдено не было) [6]. Гибель взрослого работоспособного населения могло негативно отразиться не только на «продовольственной безопасности», но и на обороноспособности государства.

Сама же книга, написанная д-ром Р. Саллэресом и изданная в 2002 году [7], вывела проблему, до того представленную не более чем сноской в любой книге по истории падения Рима, в русло вполне самостоятельного направления исследований. Малярия в античном Риме представлена в самых различных ее аспектах и проявлениях – экологическом [7, p. 115–167], демографическом [7, p. 43–114] и пр.

Таким образом, современные находки, безусловно, дают ценные ранние генетические доказательства того, что болезнь являлась бичом древних цивилизаций – таких как Греция и Рим. Исследование древней ДНК является новым способом изучения истории самого заболевания; оно подтверждает гипотезу о том, что V веке н.э. имела место вспышка малярии.

В то же время, для вынесения окончательного вердикта относительно того, насколько существенной была роль эпидемий в многосложном процессе упадка и крушения величайшей цивилизации древности, нельзя не учитывать такие важные параметры, как:

– степень интенсивности эпидемических процессов в Риме, Италии и провинциях империи;

– сроки инкубации той или иной болезни;

– активность и «конкретно-исторический» характер факторов передачи инфекции;

– восприимчивость римского населения к той или иной инфекции.

Однако даже учет этих элементов (составляющих биологическую сущность эпидемического процесса), не позволит дать однозначный вывод – так как остается неясным, пожалуй, самый главный момент, – общее число людей, подвергшихся опасности заражения, заразившихся / выздоровевших / умерших в результате болезни.

Ситуация еще более усложняется, если принять во внимание факторы, сдерживавшие (или замедляющие) передачу инфекции в Римской империи:

населенность местности; стабильность местного населения; коммунальное благоустройство древнеримских городов; благоприятные (для своего времени) жилищные условия; относительно высокий уровень санитарной культуры населения (в городах) и т.д. Нельзя не учитывать и действие факторов, способствовавших ускорению процесса передачи инфекции в отдельных регионах: большая плотность населения в крупных римских городах; наличие природных очагов трансмиссивных инфекций; подвижность отдельной части населения Империи.

Библиографический список 1. Базинер О.Ф. О малярии в Древнем Риме // Журнал Министерства Народного Просвещения. – 1893. – Май. – Часть CCLXXXVII. – 2. Богомольная Л. Малярия и Древний Рим // Научная сеть Nature Web.ru. – Режим доступа: http://nature.web.ru.

3. Мировые эпидемии // Эпидемии и пандемии. – Режим доступа:

http://epidemics.ru/mir.html.

4. Римская болезнь: как маленький комар помог рухнуть Великой империи // Правда.ру. – 2009. – 30 ноября. – Режим доступа:

www.pravda.ru.

5. Jones W. H. S. Malaria, a neglected factor in the history of Greece and Rome. – Cambridge, 1907.

6. Malaria and the Fall of Rome. By Andrew Thompson // BBC – History:

Ancient History in depth. – Режим доступа: bbc.co.uk.

7. Sallares R. Malaria and Rome: A History of Malaria in Ancient Italy. – 8. Soren D. Archaeological Excavations at Lugnano in Teverina, Italy (L'Erma Bretschneider, Rome: 2001). Co-edited with Noelle Soren // The University of Arisona: Department of Classics. – Режим доступа:

classics.arizona.edu.

9. Tommasi-Crudeli C., Dick Ch. Cramond. The climate of Rome and the Roman malaria. – London, 1892.

Нижневартовский государственный гуманитарный университет Формирование представлений о Германии и Франции в России по материалам военных кампаний первой четверти XIX в.

Представления русских о немцах и французах, Германии и Франции, и наоборот, представления немцев и французов о русских и России – один из заметных аспектов темы «Россия и Европа», составляющая образа Европы в культурно-исторических реалиях.

В первой половине XIX в. между Россией и Германией, Россией и Францией происходил интенсивный культурный обмен в политических и философских идеях, литературе, искусстве. Кроме того, именно XIX век был для России, как, впрочем, и для многих других стран, временем поисков национальной идентичности.

Стереотипы, связанные с восприятием внешнего мира, то есть этнические, скорее, внешнеполитические стереотипы, формируются на основе различных источников – базового образования; впечатлений от восприятия иной культуры, например, классической литературы, живописи, музыки;

средств массовой информации. И лишь для современных обществ, и то далеко не для всех, одним из основных источников информации о внешнем мире являются личные впечатления [12, с. 19].

До начала XIX века представления о странах Европы в русской культуре были даны фрагментарно. Начиная с 1801 г. в России издается газета «Санкт-Петербургские ведомости», которая на страницах своего издания начинает знакомить российское общество с жизнью иностранных государств.

В ней появляется рубрика «Сетурецкой границы», в которой печатается материал, связанный с военными действиями иностранных государств. Для новостей из заграничных городов появляется рубрика «Из...» (Например, «Из Лондона», «Из Парижа», «Из Стокгольма», «Из Милана» и т.д.) [13]. Из этих рубрик российское общество узнавало о том, что происходило за границей, тем самым невольно в общественном сознании формировались представления о Европе. Правда сам термин «Европа» на страницах газеты употребляется в абстрактном понимании, типа «...вся Европа..», «...всей Европе..», «...независимости Европы...», «…в пределах Европы...» и т.д. [14]. В новостях «Из Парижа» писали о злоумышлении против первого Консула:

«Однако Европа, узнавши, что злодеяние сие не могло исполниться станет час от часу более удоставереться...», «...первый Консул учинил известным всей Европе...» [15].

На протяжении 1802–1803 гг. название рубрик в газете не менялось, и содержание практически оставалось одним и тем же, т.е. описывались военные действия, читателей знакомили с промышлен ными и политическими вопросами иностранных государств. Термин «Европа»

употребляется также редко.

Таким образом, с первого номера 1801 г. по восемнадцатый номер г. сообщения из-за границы в основном были обозначены городами. Начиная с девятнадцатого номера 1804 г. по шестьдесят восьмой номер 1807 г.

сообщения делились по странам, а внутри стран – по городам.

С 30 августа 1807 г. в газете появляется рубрика «Иностранные произшествия» [16], в которой описывались важные события, происходившие в разных странах Европы. В 1829 г. на смену этой рубрике приходит новая Иностранные известия» [17]. Она знакомила российских читателей с внутренней жизнью городов и стран Европы.

Наполеоновские войны, особенно война 1812 г. и последовавший за ней заграничный поход русской армии, в значительной степени изменили восприятие народами образа друг друга. Так, знакомство многих лучших представителей русского общества с жизнью Европы оказало заметное влияние на внутриполитическое развитие страны, а героическая кампания 1812 г.

резко повысила интерес к России как ее союзников, например Великобритании, так и недавних противников, в частности Франции [9, с. 26].

Европа перестала быть чем-то недостигаемым для русского человека, а стала своеобразным эталоном, «местом, где люди по-новому смотрели на мир, на его устройство» [1, с. 67].

Во время европейских походов 1813–1814 гг. для русского офицера является обычным делом составление путевых заметок и мемуаров.

Основываясь на этих документах можно проследить изменение отношения русского дворянства к европейским странам. Германия составляла важную часть военных путешествий русских офицеров в Европу, т.к. это было первое крупное западноевропейское государство, освобожденное русской армией из под наполеоновского гнета. «Молодые офицеры побывали в Пруссии, Саксонии, Богемии, а Лажечников и Раевский еще и в Мекленбурге, т.к.

маршрут их путешествий определялся ходом военных действий» [8, с. 72].

Для русских войск восприятие чужого определялось отчасти тем, что они вошли в Германию на гребне славы. В войне 1812 г. русская армия освободила от вражеского нашествия свою родину. Теперь же, по их мнению, им предстояло стать спасителями Европы.

После освобождения России от Наполеона наши офицеры воспринимали Францию как источник европейских несча стий;

Германия представлялась им – тоже заранее – родиной порядка и совершенных законов. В Германии их принимали так, что представление о высокой освободительной миссии укреплялось. «Никогда еще не было столь лестно и приятно носить мундир русский», – радовался Раевский [8, с. 72].

Восхищение торжественным приемом русской армии рождало в сердцах молодых людей определенную симпатию к освобождаемому ими народу.

«Наполеон еще раскается в своем презрении к этому народу, замечает Раевский, – «никакое перо не может изобразить единодушного, пламенного патриотизма здешних жителей,... все государство превратилось в лагерь воинский,... целый народ дал клятву погибнуть или победить» [8, с. 72].

Глинка восхищался увиденной им картиной рекрутского набора в Силезии: в доме, откуда берут в войско юношу, «все празднуют избрание молодого человека в защитники отечества» [3].

В работах Ф.Н. Глинки, И.И. Лажечникова и А. Раевского лучше, чем в других источниках отражены впечатления от повседневной жизни людей в тех местах, которые они посещают. Русские офицеры увидели в Германии не только совершенно иные, чем у себя дома, порядки, иные отношения собственности и иные отношения между людьми, но и совершенно иную культуру. Вероятно, в этих путешествиях русских солдат и офицеров происходит первая встреча русской и западноевропейской культур не только в жизни духа, как это было еще в XVIII в., но и на уровне знакомства с повседневной жизнью немецкого народа [8, с. 73].

Внимание военных путешественников привлекали ухоженность домов, улиц, дорог, постоянное попечение и властей и жителей о поддержании чистоты и порядка во всем [9, с. 74–75]. Так Ф.Н. Глинка обратил внимание на то, что в Дрездене «широкие улицы, дома, одни других прекраснее, и длинные аллеи каштановых и вишневых дерев манят нас к себе», а посещая картинную галерею, он пишет: «Наконец и я увижу то знаменитое собрание картин, о котором так много писали иностранные и даже русские путешественники;

которое известно в Европе, славно в Германии и не напрасно обращает на себя внимание знатоков» [3].

Трудолюбие, терпение, усердие немцев, по наблюдениям наших офицеров, просто творят чудеса. Поблизости еще идут бои, враг то отступает, то наступает, повсюду видны следы сражений, но немцы уже трудятся, чтобы как можно скорее восстановить разрушенное, снова наладить прочное, давно устроенное хозяйство. Дома в деревнях и городах увиты виноградом. На улицах и площадях фонтаны: в одних поят лошадей, из других берут воду жители.

Повсюду проведены каналы с отводами к каждому хозяину. «Как умеют немцы всем пользоваться и угождать всем необходимым нуждам», – подчеркивал Глинка [3].

Главный источник спокойной зажиточности немецких крестьян и ремесленников авторы записок видят в трудолюбии немцев, которое считают их национальной чертой, трудолюбии, создающем процветание, о котором можно было догадываться даже в тяжкие дни войны. Они то и дело повторяют, что в любой деревне, входя в дом простого крестьянина, можно подумать, что это жилище богача, так как деревенские дома удобны и просторны, их внутреннее убранство скромно, что свидетельствует о достатке хозяев, стремящихся украсить свой быт.

Наши офицеры относились к этому «природному», как они считали, свойству немцев со снисходительностью, а иногда даже высказывали мнение, что это является необходимым условием успеха в делах. Они понимали, что немцы с их «скаредностью», как бы даже и непостижимой для русского человека, во многом обогнали русских: «Нравы, образ жизни, всё принимает здесь отлив просвещения и все восхищает вас», – признавался Лажечников [10, с. 119].

У молодых офицеров, только что проделавших вместе с солдатами кампанию 1812 г., вольность в поведении простонародья, которую они наблюдали в Германии, не вызывала никакого порицания. Они явно желали того же для русских людей и искали объяснения причин независимого и исполненного достоинства поведения простолюдинов в Германии. Во-первых, полагали они, среди них много богатых. На пути из Мейсена в Лейпциг Раевский и его спутники зашли в крестьянский дом. Сначала они решили, что здесь живет помещик – хозяйство обширное и богатое, жилище ничем не напоминает избу крестьянина в их представлениях. И повсюду в крестьянских хозяйствах они видели прекрасный скот, могучих лошадей, устройства для орошения огородов.

Авторы записок отмечают, что в Париже роскошь соседствует с бедностью, просвещение с развратом; французы, по их мнению, горды и самолюбивы, болтливы и любят хвастать. «Впрочем, – писал К.Н. Батюшков, – я не могу надивится их живости, скорым и умным ответам, скажу более, их учтивости и добродушию. Надобно видеть, с каким любопытством они смотрят на наших гренадер, а особливо на казаков...» [5, с. 104]. В этом высказывании налицо попытка осознания образованными русскими своего отношения к Франции. С одной стороны, приятие французской культуры в самом широком смысле этого слова, с другой – опыт войны, породивший немало претензий к Франции и ее народу [5, с. 104].

В путевых записках военных отражен один из важных аспектов самосознания русских: «Все... ожидали с каким-то сладостным нетерпением вступления в столицу Франции; всех взоры и сердца... носились мысленно над...

любезнейшею мечтою нашею от самых младенческих лет, концом всеобщих бедствий и пристанью наших побед. Не робкими путниками, с посохом в руках, умоляющими дать себе гостеприимство, но смелыми победителями подошли мы ко храму искусств, наук, художеств и вкуса и требуем, чтобы показали нам все их сокровища» [6, с. 94].

В записках многих авторов звучат рассуждения о чрезмерности парижской свободы, о беспечности и легкомыслии французов. Удивляло и поражало, к примеру, то, что французы пользовались завоеванным во время революции правом свободно высказывать свои политические взгляды: «даже «бабы и мальчишки» рассуждают о политике!» [11, с. 45].

Большинство мемуаристов склонны отказать французам в патриотизме, во всяком случае в той его степени, которую недавно продемонстрировали их соотечественники. Однако некоторые авторы наличие патриотических чувств у двух народов пытались осмыслить более адекватно: чрезмерному распространению моды на все иностранное среди русской аристократии они противопоставляли «привязанность французов к отечественному языку» [4, с.

211–212].

Размышления мемуаристов над проблемой патриотизма тесно соседствуют с вопросом о том, является ли Париж квинтэссенцией настроений, чувств, интеллектуальной жизни французского общества – одним словом, центром, где формируется дух нации. Большинство авторов отвечает на этот вопрос, памятуя о недавней войне и сравнивая российские реалии с французскими. И снова сравнения не в пользу Франции: «Париж не Москва! Париж есть Франция, но Москва не есть еще Россия, и русские доказали сие последнее. Приятно всякому русскому гордиться именем русского», – в этом мнении авторы записок почти единодушны [2].

Именно с момента возвращения русских армий в свою страну либеральные идеи, как говорили тогда, начали распространяться в России.

Успехи русской армии, победы, последовавшие одна за другой, резко изменили сознание россиян. «12-й год, – писал Белинский, – потрясший всю Россию из конца в конец, пробудил ее спящие силы и открыл в ней новые, дотоле неизвестные источники сил..., возбудил народное сознание и народную гордость и всем этим способствовал зарождению публичности, как началу общественного мнения; кроме того, 12-й год нанес сильный удар коснеющей старине» [7, с. 9].

Итак, в военных кампаниях 1813-1814 гг. встреча русской и западной культур состоялась на уровне повседневной жизни. Германская и французская повседневность обнаружила, как видим, серьезную непохожесть на родную, российскую [5]. Война 1812 года отчетливо демонстрировала изменение общественного мнения в России о европейских государствах. Последствием войны можно считать формирование в общественном мнении рационального компонента относительно Европы. Он был представлен конкретными сведениями русских военных, публицистов по вопросам, связанным с Европой. Рациональный компонент способствовал формированию эмоционального настроения, выразившегося в идентичных массовых ощущениях и переживаниях, что придало России большую выразительность, общую направленность переживаемых идей, взглядов, знаний о Европе.

Впечатления русских военных путешественников сыграли свою роль во всеобщем увлечении образованных людей России Германией и Францией.

С.В. Оболенская предполагает, что «Размышления участников кампании 1813– 1814 гг. составили этап в процессе критического самоосмысления русского общества, осмысления истории России и места России в мировой истории, начавшегося в XVIII в., продолжившегося во время Отечественной войны 1812 г., позже – в спорах декабристов и вылившегося в 30–40-х годах в борьбу западников и славянофилов» [8, с. 82].

Библиографический список 1. Архив братьев Тургеневых Вып. 1. – СПб., 1911.

2. Военные записки капитана Тиханова // РГВИА. Ф. Военно-ученого архива. Д. 3429. Л.344 об.

3. Глинка Ф.Н. Письма русского офицера. В 8-ти ч. М., 1815-1816. – Режим доступа: http://www.museum.ru/museum/1812/ 4. Глинка Ф. Письма русского офицера о Польше, Австрийских владениях, Пруссии и Франции, подробным описанием Отечественной и заграничной войны с 1812 по 1814 год. – М., 1870.

5. Губина М.В. Образ Франции в представлениях русских современников.

По материалам их путевых записок (1814–1827) // Россия и Франция XVIII–XX в. Вып. 5. – М., 2003. – С. 97–114.

6. Лажечников И.И. Походные записки русского офицера. – М. 1836.

7. Листовки Отечественной войны 1812 года. – М., 1962.

8. Оболенская С.В. Германия глазами русских военных путешественников 1813 года // Одиссей. Образ «другого» в культуре. 1993. – М., 1994. – 9. Образ России. Русская культура в мировом контексте. (Образ России в мировой культуре и образы других стран в русской культуре XIX–XX веков). – М., 1998.

10.Походные записки русского офицера, изданные И.И. Лажечниковым. – 11.Радожицкий И. Походные записки артиллериста с 1812 по 1816 год. – 12.Россия и Запад. Формирование внешнеполитических стереотипов в создании российского общества первой половины ХХ в. – М., 1998.

13.Санкт-Петербургские ведомости. 1801. 3 января.

14.Санкт-Петербургские ведомости. 1801. 3 января, 25 января, 16 февраля, 15.Санкт-Петербургские ведомости. 1801. 25 января.

16.Санкт-Петербургские ведомости. 1807. 30 августа.

17.Санкт-Петербургские ведомости. 1829. 2 января.

Литургическая перспектива как путь к воскресению традиции в богословии протопресвитера Александра Шмемана В современных спорах о культуре, о путях общественного развития все чаще соседствуют слова «кризис» и «постмодерн». Хотя сопрягать их некорректно по определению: состояние постмодерна есть состояние распада, которое очевидно возможно лишь после смерти традиционной культуры, следовательно, это уже не кризис, а его отрицательный исход.

Современное общество, следуя Юргену Хабермасу, правильнее назвать постсекулярным. Оно уже не отвергает традиции во имя вымышленного, идеологического «светлого будущего». Напротив, оно готово пристально вглядываться в любую архаику, и даже положительно воспринимать те ценности, которые верифицируются как положительные той традицией, что оказалась в поле зрения в настоящий момент. Проблема здесь не в бедности современной аксиологии, но напротив в ее избыточности. Категория сакральности как будто сохранена, другое дело, что мерой становится изосакральность, понимаемой как изотропия («если мы идем, то мы идем в одну сторону, другой стороны просто нет» – Б. Гребенщиков).

Иногда в бытовых разговорах основным виновником кризиса и последовавшей за ним «культурной смерти как состояния постмодерна»

называют либерализм. Однако либерализм был антитезой традиции лишь в предшествующую, секулярную эпоху. Как правило, предметом спора служили «экономические» модели общественного развития; и сегодня либералы – наследники тех школ, будь то марксисты-маркузианцы или либертарианцы (последователи Хайека), – все в один голос говорят о кризисе либеральной идеологии. Сами они видят выход из сложившего положения в более глубоком восприятии собственных классиков, в возвращении к истокам, быть может даже критическом пересмотре их – и в этом нисколько не отличаются от своих оппонентов, консерваторов и традиционалистов.

Классик немецкого неоконсерватизма Гюнтер Рормозер называет основной причиной кризиса либерализма «неустойчивость сознания», как индивидуального, так и общественного [1, с. 26]. Иными словами, «либеральной традиции» уготовано то же место на общей изосакральной свалке, или точнее, по меткому выражению теоретика постмодерна Н. Буррио, на «загугленной Земле»1. Пространство, где утеряна грань между реальностью и виртуальностью, сравнимо с Льюисовским «адом» – местом, где мгновенно материализуются любые желания, где силою мысли можно не только построить дом, но и создать семью, город, государство. Только все это мертво, механистично, а потому не может облегчить страдания живой человеческой души; там же, где одна человеческая воля сталкивается с другой, неизбежно происходит взрыв.

На «загугленной планете» возрождать можно всё что угодно, вплоть до культа шумерских богов. Успех проекта регулируется законами общества потребления: едва на традицию появится спрос или хотя бы иллюзию спроса, она сразу же сделается предметом обсуждения в Интернете, на нее обратят внимание периодика и книгоиздательство, она воплотится и в глянце, и в умной аналитике, и, может быть, в уличных перфомансах. Всё это, разумеется, будет смыто новой волной «неустойчивого сознания», когда кривая спроса на другой интеллектуальный товар превысит достижения прежнего.

Однако само по себе желание обсуждать, мода на перфомансы, восприятие блоггерства в России едва ли не как социального класса, свидетельствует о прежней, пусть загнанной в подсознание, жажде людей осознавать себя как общность, в пределе – планетарного масштаба, как это было в секулярные, и в более ранние традиционные времена.

Греческое слово «литургия» в буквальном переводе и означает «общее дело», «общественное служение». Человеку секулярного, но все-таки русского воспитания, немедленно придет на ум «философия общего делания», которую принято возводить к работам Н.Ф. Федорова и В.С. Соловьева.

Однако философия Федорова и наследующих ему «космистов» не задает истории эсхатологической перспективы, а следовательно способна не порождать ценности, но лишь считаться ценностью сама. Иными словами, «механическое» воскрешение мертвых как полноценных человеческих личностей обессмысливает само понятие смерти. А вместе с ним не только «отчуждает» историю от Божественного замысла, но и обесценивает различие добра и зла. Получается вечная жизнь без ответа на вопрос «зачем?» – и апелляция к вечной любви, действительно заложенной в природу человека, но вовсе не объемлющей её после грехопадения, не спасает никого.

История человечества гораздо длиннее истории отдельного человека.

Поэтому если и существует смысл истории, он должен быть «сверхчеловеческим». Объяснимым законами, как у Маркса и у Юнга, столь же незыблемыми как законы Ньютоновой механики, но лишь до поры, до выхода за границы их применимости. Или напротив – Божественным замыслом.

Христианство идет далее, считая мир не только замыслом Бога или Его «одномоментным» творением, но Божественным деланием. Спаситель умер и Концепция «загугленной планеты» используется в книге: Головкова М.И. Кто задает тон в актуальном искусстве? – Ек., 2012.

воскрес, и дает такую возможность каждому человеку, кто включится в Его делание: «аще любите Меня, заповеди Мои соблюдите» (Ин. 14, 15).

Человек призван не только к личному обожению, но и к Литургическому преображению мира. На католическом Западе этот тезис возникал неоднократно, но сегодня иногда может вызывать ассоциации с творчеством П. Тейяра де Шардена, чьи взгляды не приемлемы для православного христианина. Отчетливо, точно и вполне православно он выражен в трудах одного из выдающихся богословов ХХ века протопресвитера Александра Шмемана.

Как могут соотноситься Литургия и современная ее созданию общественная традиция? «Богословие всегда есть и было нацелено на мир. – пишет отец Александр Шмеман. – Богословие не существует исключительно для внутреннего пользования Церкви. Со стороны христиан всегда наблюдалось усилие выразить Евангелие в терминах современной им культуры, современной мировой федерации... Отцы Церкви… примирили Иерусалим и Афины, Афины и Иерусалим, и создали общий язык, сохранивший верность Евангелию и вместе с тем понятный и доступный миру».

Следовательно и сегодня от членов Церкви «требуется не просто литургическое благочестие (традиция, – О.Д.). Наоборот, литургическое благочестие – один из самых больших «врагов» Литургии. Литургию не следует объяснять как эстетическое переживание или терапевтическое упражнение.

Единственное ее предназначение – являть нам Царство Божие… Воспоминание, anamnesis Царства – источник всего остального в Церкви. Именно это старается принести в мир богословие. И оно приходит даже в «пост-христианский» мир как дар исцеления, искупления и радости» [3].

«Царство Божие внутрь вас есть» (Лк. 17,20) – следовательно, есть Оно и внутри Церкви, и является явным гарантом Её исторической устойчивости.

Церковь не объемлет мира. И члены Церкви как будто в данный момент не избавлены от оков первородного греха, от падшего своего состояния – им обещано это лишь в сверхисторической перспективе. Но «Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилия восхищают его» (Мф. 11, 12). Усилие – проявление свободной воли, добровольный выбор в пользу Истины, искреннее покаяние – тоннель, в конце которого обязательно видится свет радости Царства. По выражению отца Александра Шмемана, «радость Царства» – вот основной инструмент литургического преобразования человека и мира вместе с ним.

Слишком часто в жизни Церкви мы, апеллируя к архаической традиции, ко всей логике и аксиологии, которую она сохранила, забываем о главном.

«Радость Царства… меня всегда беспокоит, что в многотомных системах догматического богословия, унаследованных нами, объясняются и дискутируются почти все понятия за исключением одного слова, которым начинается и оканчивается христианское Благовестие, – пишет отец Александр.

– «Не бойтесь; я возвещаю вам великую радость» (Лк. 2, 10) – с этого ангельского приветствия начинается Евангелие. «Они поклонились Ему и возвратились в Иерусалим с великой радостью» (Лк. 24, 52) – так Евангелие оканчивается. Богословское определение радости фактически отсутствует.

Потому что нельзя определить смысл радости, которую никто не отымет у нас;

здесь умолкают все определения. До тех пор, пока это переживание радости Царства во всей его полноте снова не возвратится в центр богословия, последнему будет невозможно иметь дело с миром в его действительно космическом измерении, с исторической реальностью борьбы между Царством Божиим и царством князя мира сего и, наконец, с искуплением как с полнотой, победой и присутствием Бога, ставшего всяческая во всем» [3, р. 14].

Явившись в истории, христианство переосмыслило культуру праздника.

«Чтобы понять христианское восприятие и опыт праздников, нужно, прежде всего, вспомнить, что христианство родилось и проповедывалось внутри культуры, где праздники и всякого рода религиозные торжества составляли органическую часть самого миропонимания, – пишет отец Александр. – Человек той культуры воспринимал праздник не как нечто добавочное, но не существенное. Праздник раскрывал ему смысл его жизни, ибо он освобождал его, прежде всего, от жизни, как всецело подчиненной животному ритму работы и отдыха. Праздник, иными словами, являлся не просто необходимым „перерывом» этого ритма, а его претворением в радость, в „смысл», в причастие плодам труда, в освящение отдыха принятием этих плодов, как жизни... И христианство, восприняв человека во всей его полноте, во всех его нуждах и чаяниях, восприняло и праздник – это, может быть, самое человеческое в человеке. Оно восприняло праздник, как восприняло и все „формы» культа: процессии, возжигание свечей, пение, облачения, иконы и т.д.

Но, и это бесконечно важно, восприятие это заключалось не просто в „приспособлении» к празднику, не просто во внешней „христинианизации».

Про христианство, про Церковь можно сказать, что они восприняли все в „мире сем», но только проведя это „все» через смерть и воскресение» [2].

«…В том и реальность этих праздников, что вспоминая их, входит Церковь в ту реальность, которая уже исполнена, есть то самое, о чем совершается воспоминание. На Тайной Вечере явлено и даровано Царство», – пишет отец Александр далее. Исполненная реальность как противоположение забвению – это ли не путь от смерти к воскресению традиции?

В заключение еще раз подчеркнем, что в заголовке не напрасно выбрана форма слова «воскресение», в противовес «воскрешению». Воскресение традиции – не технология, не цель и не средство, но результат синергии, совместного труда Бога и сотворенного Им человечества.

Библиографический список 1. Рормозер Г. Кризис либерализма. – М., 1996.

2. Шмеман А., протопресв. За жизнь мира. – М., 1990. 105 с.

3. Шмеман А., протопресв. Литургия и эсхатология // Sobornost. – 1985.

Институт философии им. Г.С. Сковороды Национальной академии наук Украины Возможно ли «нетрадиционное искусство»?

Понятие «нетрадиционного искусства» в настоящее время стало настолько привычным, что перестали замечать его явную внутреннюю парадоксальность. Действительно, ведь искусство как таковое имеет ряд как формальных, так и содержательных характеристик, которые инвариантны, поскольку они отличают именно этот тип культурного самовыражения человека от всех других. А поскольку они инвариантны, то уже по определению традиционны – то есть должны воспроизводиться в любой форме, эпохе и стиле художественной деятельности. В противном случае деятельность человека, утрачивая эти инварианты, перестанет быть художественной.

О каких «инвариантах» идет речь? Художественность есть особое качество созданий человека, восприятие которых порождает специфические переживания, содержание которых рационально фиксируется в «сетке»

категорий: прекрасное – безобразное, трагическое – комическое, возвышенное – низменное, гармония – абсурд и т.д. Способность побуждать в человеке данные содержательные состояния есть непосредственный критерий наличия художественности в том или ином продукте человеческой деятельности. Тем самым, любое явление искусства глубоко традиционно именно в этом общекультурном смысле, поскольку является артефактом, воспроизводящим базовые экзистенциальные переживания человека. Более того, можно даже сказать, что искусство по самой природе своей глубоко архаично, обращая человека к первичным, базовым ситуациям мироотношения, – и, тем самым, противостоя вторичным, отчуждающим его формам, порождаемым современной цивилизацией. В этом смысле говорят, что искусство обращает человека в его подлинности. Искусству присуще целенаправленное акцентирование процесса переживания ценностно-смысловых оснований человеческого бытия. Художественно организованное переживание выполняет функцию медиатора между индивидуальным и универсальным, становится средством универсализации индивидуального опыта и индивидуализации универсального содержания культуры в чувственно переживаемой форме.

Отсюда особый «голографический» эффект конкретного переживания, которое всегда содержит в себе переживание всеобщих смысложизненных ценностей, в контексте которых воспринимается любая конкретная ситуация.

Что же тогда является новым в искусстве, в частности, столь новым, что заставляет говорить о его «нетрадиционности»? Во-первых, искусство всегда ново по своему содержанию, вбирая в свою образную систему даже самые малозаметные знамения времени еще до того, как они будут осознаны на уровне рационального сознания. (Поэтому иногда говорят о «пророчествах» в искусстве). Но эта новизна парадоксальным образом взаимообусловлена с неизбывной архаичностью искусства в его экзистенциальном содержании. Дело в том, что замечать новое, тонкие знамения времени, можно именно потому, что это новое ярко выделяется именно на фоне неизменного и неизбывного в человеческом бытии. Не переживая последнего, человек и не чувствует понастоящему новизны «нового» – все новое для него тогда сотрется в одну рутину текучей повседневности. (А именно таково восприятие нового в современном массовом сознании, с его чисто потребительским отношением ко всему, что только появляется, – оно быстро «приедается» и поэтому требуется все следующая «новизна» для заполнения пустоты такого мировосприятия).

Во-вторых, в том явлении, которое называют сейчас «нетрадиционным искусством», следует выделить два разнокачественных «слоя». Первый из них действительно относится к сфере подлинного искусства: его особенностью по сравнению с искусством «традиционным» (классическим) является смещение содержательных доминант: с прекрасного – на безобразное, с возвышенного – на низменное, с трагического – на комическое, а с комического на комичное (смешное), с гармонии – на хаос и абсурд и т. д. Это – искусство, отражающее социокультурные и экзистенциальные реалии XX – нач. XXI веков («массовое общество»; нигилизм, тоталитаризм и т.д.) с целью их духовного преодоления через катарсис. В качестве варианта может быть отсутствие катарсиса и адаптивная установка на принятие этого абсурдного мира как нормы.

С другой стороны, к так называемому «нетрадиционному искусству»

часто, особенно со второй половины XX века, относят явления, которые по своей сущности не только не являются искусством, но сознательно антихудожественны. Большинство так наз. «хэпеннингов», «перфомансов», «акций», цветовых конструкций «авангардной» псевдоживописи, текстовых упражнений «постмодернистов» и т.п. не выражают никакого художественного содержания и поэтому не относятся к сфере искусства как такового. Это так называемые «арт-экшен», относящиеся к сфере «пост-культуры» (В.В.Бычков).

Характерно, что и авторы, пропагандирующие эти явления, вовсе не предъявляют к ним каких-либо именно художественных требований: они должны, например, лишь «разрушать привычные схемы самоидентификации, идеологические опоры социального и культурного поля» [6, с. 6]. Но с культурологической точки зрения – это лишь явления из сферы игровой повседневности, выражающие инфантильные комплексы «массового человека».

Для концептуализации этой сферы игровой повседневности, создающей особые артефакты развлекательного характера, возможно, лучше всего подходит предложенный в 1970-е годы термин «трэш» (от англ. trash – хлам) в его обобщенном смысле собрания неудачных, ненужных, а иногда и просто бессмысленных вещей, некогда претендовавших на значимость. Именно к феномену «трэш» относится очень многое из того, что обычно относят к «нетрадиционному искусству». К сожалению, явный переизбыток таких артефактов часто приводит к разрушению самых элементарных навыков художественного вкуса и оценки. Как отмечал А.С. Мигунов, «в эстетике маленькая обезьянка-шимпанзе по кличке «Бэтси» из зоопарка г. Балтимор (США) в буквальном смысле разрушила фундамент целой науки, когда в конце 1960-х годов исполненные ею акварели были приняты за работы профессионального художника и получили неплохие рецензии в американских журналах по искусству» [5, с. 180]. По нашему мнению, «фундамент» эстетики этим казусом нисколько не разрушен, однако предельно заострена проблема границ искусства и псевдоискусства.

Л.Н. Гинзбург в заметке «Авангард» сформулировала своеобразный парадокс превращения авангарда в архаику: «авангард, как и модернизм, перевалил уже за сто лет своего существования. Поэтому придумали термин постмодернизм (по образцу постсимволизма, постимпрессионизма). Отличается он от модернизма, кажется, отказом от обязательной новизны, небывалости.

Уступка чересчур очевидной повторяемости мотивов. Авангардизм зарождался периодически. В России – в начале века, потом авангардизм обериутов, преемственно связанный с первым этапом через Хлебникова. Сейчас новая волна. Авангард всякий раз вступал в борьбу с традицией. Всякий раз заново освобождался от признаков существующей поэтики. В стихах, например, от размера, от рифмы, от устойчивой лексики, в конечном счете от общепринятого смысла. Это сопровождалось эмансипацией формы, как носительницы чистого значения, идеей самодостаточности цвета или звука. Периодичность закрепила в авангардизме некие стереотипы отрицания. Поэтому мое поколение, которое уже столько раз это видело, воспринимает его как архаику» [1, с. 161] [выделено нами – В.Д.]. Авангард, тем самым, выступает как некий «симулякр»

Традиции. От последней его отличает принципиальное отрицание каких-либо универсалий как в сфере форм выразительности, так в сфере художественного содержания. Единственной «квазиуниверсалией» здесь остается стремление к «оригинальности» как некая ритуальная самоцель, в конце концов, неумолимо приходящая к самоотрицанию. Тем самым, то «нетрадиционное искусство», которое сохраняющет элементы художественности, является парадоксальным воспроизведением инвариантных элементов большой Традиции посредством «негативной доминанты» (абсурд, акосмизм, безобразное и т.д.). Именно поэтому его внутренней интенцией всегда остается (и все более проявляется) своего рода «неоклассика» – стремление к воспроизведению архетипических состояний и форм художественного миропереживания.

Ярким примером «неоклассики», спонтанно возрождающейся в недрах «нетрадиционного искусства», является творчество полтавчанки Екатерины Белокур (1900-1951), к настоящему времени получившее мировое признание.

Когда на выставки ее работ заходят делегации из Китая, Японии и Кореи, обычно приходится слышать: «Это то же наша художница! Такие кисти, мазки только у наших живописцев!» [2, с. 262]. Это первое впечатление не является ошибочным: анализ ее художественного мира указывает на наличие в нем элементов, которые раньше могли бы считаться несовместимыми.

Оригинальность поэтики Белокур определяется «пересечением» разных типов художественного мировоззрения: «народного» (натуралистического и иконописного), новоевропейского (техника натюрморта и пейзажа) и «восточного» (но вполне автохтонного по происхождению). На ее холстах, при всей натуралистичности их деталей, сосуществуют несовместимые явления, исчезают реальные пространственные и временные связи. Сама природа будто теряет власть над теми вещами, которые попадают в пространство мировоззрения художника, а мир начинает жить по новым законам. Такой способ художественного мышления в своем чистом виде был присущий мастерам старого Китая. Как отмечают исследователи, «художник в давнем Китае брался за кисть в конечном счете для того, чтобы в самом деле сызнова создать на шелке или бумаге «целый мир»… не вещей самых по себе, а сверхтекучей, предваряющей все существующее символической реальности»

[4, с. 482]. Однако, вместе с тем, «каждая деталь пейзажа, даже самого фантастического, выписана с определенностью, предполагающей вдумчивое и терпеливое изучение свойств предметов, каждая вещь имеет собственную перспективу» [4, с. 480]. Подобно этому, позиция авторского видения объектов изображения у Белокур оказывается подвижной, что приводит к нарушению перспективного единства и дает растительным композициям ту смысловую динамичность, которая роднит ее живопись также с принципами православной иконописи. Каждая деталь хорошо дифференцирована, выписаны даже прожилки лепестков, и, учитывая множественность объектов – цветов, фруктов, овощей, – удивительно, что композиция в целом не распадается, а картина оставляет впечатление завершенного, замкнутого в себе мира. Цветы всегда образовывают будто венок. Но это не простой венок, а целый цветочный «космос»: рядом появляются цветы, которые никогда не цветут одновременно – это символ потока нетленной Жизни, океана вечности, который омывает наш хрупкий мир. Так «нетрадиционность» возвращает нас к глубине Традиции.

Итак, «нетрадиционное искусство» остается искусством лишь постольку, поскольку способно к «воспроизведению в художественном образе полноты человеческого опыта» [3, с. 131]. В этом смысле разрушение традиционных форм искусства следует воспринимать как особый кризисный способ самообновления универсальной Традиции художественного мироотношения.

Сама художественность как таковая традиционна; в этом глубинном смысле понятия художественности никакого «нетрадиционного искусства» нет и быть не может, и это выражение может употребляться лишь как метафора. А обозначение явлений из сферы «трэш» термином «нетрадиционное искусство»

является средством манипуляции сознанием, имеющее целью разрушение художественного вкуса и внушение людям деструктивного мировидения.

Библиографический список 1. Гинзбург Л. Претворение опыта. – Рига., 1991.

2. Катерина Білокур очима сучасників. – К., 2000.

3. Малахов В.А. Художественный образ как феномен культуры // Малахов В.А. Уязвимость любви. – Киев, 2005.

4. Малявин В.В. Китайская цивилизация. – М., 2000.

5. Мигунов А.С. Красота и истина, но без добра // Эстетика научного познания: Материалы научной конференции 21-23 октября 2003 года.

6. Савчук В. Конверсия искусства. – СПб., 2001.

Традиционные практики оздоровления в Китае (на примере восточной гимнастики Тай-Цзи Цюань) Как показывают исследования, «наличие в Китае самобытных, исторически сложившихся национальных форм физической культуры, китайская специфика осуществляемых в стране реформ, несомненно находят специфическое отражение: a) в государственной политике Китайской Народной Республики в области физической культуры и спорта, включая физическое воспитание в вузах; b) в государственной программе физического воспитания студентов китайских вузов» [1]. Большую роль играют традиционные технологии оздоровления и в повседневной жизни китайцев на протяжении многовековой истории этого государства.

Исследователь Ван Цзыпу, сравнив учебные программы высшего образования, пришел к выводу, что «китайские студенты приобретают знания главным образом о методах лечения заболеваний с помощью восточных оздоровительных систем; в специальных отделениях российских вузов предпочтение отдается изучению методик, используемых в лечебной физической культуре» [1].

Наиболее распространенной в настоящее время в Китае является восточная гимнастика Тай-Цзи Цюань. Считается, что комплекс оздоровительных гимнастических упражнений, называемый «Игра пяти зверей и птиц», был введен в медицину известным китайским врачом Хуа То, жившим в эпоху династии Хань [3, с. 9]. Постепенно, на протяжении столетий, приемы этой гимнастики совершенствовались, упрощались, становились более доступными. Выработку этого вида гимнастики легенда приписывает даоистским отшельникам, в частности даоистскому священнику Чанг Санфенгу (эпоха династии Юань) [6, с. 6].

Слова тай-цзи означают «высший предел», слово «цюань» означает «кулак» или «бокс» [4, с. 5]. Тай Цзи Цюань относится к внутренним стилям ушу и в отличии от внешних стилей, предполагает использование силы разума на управление потоком внутренней энергии [2, с. 12].

По представлениям древнекитайских мудрецов, гимнастика Тай-ЦзиЦюань учит и позволяет управлять «жизненной силой» или ци, которая находится на линиях силы или так называемых меридианах. Занимаясь гимнастикой, происходит поглощение «жизненной энергии» с дыханием и ее циркуляция по всему телу, а организм как саморегулирующая система использует ци для нормального функционирования, и в том числе для устранения «неполадок» [3, с. 7].

В Китае еще с древних времен берет начало идеологическая концепция, или традиция «ян шэн» – искусства «вскармливания жизни», которая связана с методологией совершенствования непосредственно человека, его гармонической трансформации. Из этой концепции берут начало многие традиционные искусства древнего и современного китайского общества, направленные на развитие природы человека, в т.ч. традиционная медицина, цигун, ушу, фанчжуншу (сексуальная практика), алхимия, геомантия, каллиграфия и т.д. «Именно культ Жизни, ее “вскармливания” во многом определял характер и государственных институтов, и норм отношений в социуме» [5]. А.О. Милянюк обратил внимание на то, что в Китае, Гонконге и на Тайване выпускается и имеется в продаже очень много книг, содержащих в названии «ян шэн», но там к этому относятся как к само собой разумеющемуся:

«идея “ян шэн” настолько естественна для китайского этноса, так адаптирована в нем вековой традицией, что национальное сознание не вычленяет это в качестве уникального явления в истории китайского общества и вообще мировой культуре» [5]. Исследователь обращает внимание и на то, что данная идеологическая традиция, воплощающаяся во множестве практик, до сих пор не была проанализирована должным образом. Специально по этой традиции на Западе не создавалось ни одной работы.

По мнению Вон Кью-Кит, Тай-Цзи-Цюань является не только эффективным боевым искусством, но и методом лечения, профилактики заболеваний, в том числе сердечно-сосудистых [2, с. 14].

оздоравливающего действия гимнастики связан с воздействием на сердечный канал рук и перикарда при движениях запястий и предплечий; постоянные движения в голеностопном суставе на протяжении комплекса стимулируют важные точки меридианов селезенки, печени и почек. Активное использование мышц ног при расслабленных мышцах верхней части туловища, стимулирует венозный приток к сердцу [8].

Оздоровительное воздействие Тай-Цзи-Цюань заключается, как пишет А.Г. Юркевич, по представлению восточной медицины, в том, что благодаря определенным последовательным движениям тела и концентрации внимания, активнее «течет жизненная энергия, исчезают патологические причины для ее блокировки» [11].

У ежедневно занимающихся Тай-Цзи-Цюань отмечается улучшение общего состояния, меньшая подверженность стрессовым влияниям, развитие воли, сосредоточенности ума, воображения, создается определенный творческий интерес, обогащающий жизнь новым содержанием. Длительные и регулярные занятия могут приводить к улучшению всех личностных проявлений. Развивается терпеливость, спокойствие, устойчивость к неблагоприятным факторам [9, 10].

Тай-Цзи-Цюань может рассматриваться как разновидность так называемой «телесно ориентированной психотерапии», воздействующей на психику человека посредством его тела. Согласно теоретическим положениям «телесно ориентированной психотерапии» [7], психические напряжения, стрессы, тревожность и т.д. выражаются в мышечных зажимах и блокировках.

Снятие этих мышечных зажимов и блокировок тем или иным способом воздействия на тело (массаж, особые позы, особая манера движений) устраняет очаги напряженности и перевозбуждения в психике человека, гармонизируя и стабилизируя ее проявления, повышая устойчивость к стрессам Как подчеркивают Чжоу Жэньфан, Чэнь Янлин, состояние спокойствия, уравновешенности, собранности, порождаемое практикой Тай-Цзи-Цюань, постепенно, благодаря регулярным занятиям, способно стать постоянной чертой личности.

Тай-Цзи-Цюань является системой, направленной на всю целостность человеческого существа, идеалом которой является достижение гармонии физических и психических сил человека. Согласование движения и воображения (самовнушения) создает комплексное воздействие на все жизненные процессы человека в целом, гармонизируя друг с другом их различные проявления. Расслабленные, медленные, спокойные движения тела успокаивают и уравновешивают протекание психических процессов (внимания, воображения, мышления), а психическая деятельность, направленная на управление движением и сопровождение его определенными образами воображения, облегчает и оптимизирует протекание физиологических процессов в организме.

Итак, традиционные практики оздоровления, в основе которых лежит идеологическая концепция «вскармливания жизни» как средство достижения здоровья и долголетия, с древнейших времен оказывали сильнейшее влияние на жизнь китайцев и занимали значительное место в повседневной жизни. Уходя корнями в древнейшие культовые представления родоплеменного строя и первобытной магии плодородия, данные практики несколько трансформировались по мере развития культуры и обрели со временем концептуально законченный вид в виде оздоровительных техник. По мере дальнейшего исторического развития шла постоянная модификация системы знаний и практических приемов, но то, что данные техники дошли через века до наших дней, свидетельствует о их несомненной высокой эффективности, которую западное общество только начинает открывать.

Библиографический список 1. Ван Цзыпу. Содержание и формы организации физического воспитания в вузах Китайской Народной Республики. Дисс. … канд. пед. наук. – 2. Вон Кью-Кит. Тай-цзи цюань. Полное руководство по теории и практике:

пер. с англ. – М., 2000.

3. Гаваа Лувсан. Традиционные и современные аспекты восточной рефлексотерапии. – М., 1986.

4. Додонов Б.И. В мире эмоций. – Киев, 1987.

5. Милянюк А.О. Учение о «вскармливании жизни» (ян шэн) в традиционном Китае. Дисс. … канд. историч. наук. – М., 1994.

6. Нормальная физиология человека / под ред. акад. Б.И. Ткаченко. – 2-е изд.

7. Тайцзи-цюань: 24 формы / под. ред. Ю.В. Белоуса. – М., 1989.

8. Уилмор Дж.X., Костилл Д.Л. Физиология спорта и двигательной активности: пер. с англ. – Киев, 1997.

9. Чжоу Жэньфан, Чэнь Янлин. Тайцзицюань: общие принципы и практическое применение / пер., коммент. М.М. Богачихин. – М., 1996.

10.Чжоу Цзунхуа. Дао тайцзицюань. Путь к омоложению. – Киев, 1999.

11.Юркевич А.Г. Уроки китайской гимнастики. Вып.4. – М., 1991.

Духовная жизнь русского населения Вятского края Обширная Вятская земля первоначально была заселена финно-угорскими народами – удмуртами, марийцами, коми и чудью, исповедавшими язычество.

Духовная жизнь в русле Православия зародилась здесь с появлением первых русских поселений в конце XII в.1 Их основателями стали переселенцы из Новгородской республики и Владимиро-Суздальского княжества. На Вятку они шли в поисках свободных земель, бежали от крещения, княжеских усобиц, набегов кочевников, начавшегося процесса закрепощения. При раскопках вятских городищ были обнаружены славянские языческие амулеты и амулетызмеевики» – древние подвесные амулеты обычно округлой формы, имевшие на лицевой стороне изображения христианских сюжетов, а на обороте – человеческой головы или фигуры, окаймленной змеями, и заклинательные надписи. Подобные находки говорят о том, что на Вятке селились и язычники, и те, кто сохранял двоеверие. Но немало среди русских переселенцев было и православных. Об этом свидетельствуют найденные во время раскопок нательные кресты, каменные и бронзовые иконки, бронзовые печати с изображением архангелов, самые ранние из которых датируются концом XII–XIV вв. [4, с. 75–77; 5, с. 163–166].



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 11 |
Похожие работы:

«ЯРОСЛАВСКАЯ ОБЛАСТНАЯ УНИВЕРСАЛЬНАЯ НАУЧНАЯ БИБЛИОТЕКА им. Н. А. НЕКРАСОВА КНИЖНАЯ КУЛЬТУРА ЯРОСЛАВСКОГО КРАЯ Материалы научной конференции (Ярославль, 12–13 октября 2010 г.) Ярославль 2011 1 УДК 002.2 ББК 76.1 К 53 К 53 Книжная культура Ярославского края: материалы научной конференции (Ярославль, 12–13 октября 2010 г.) / Ярославская областная универсальная научная библиотека им. Н. А. Некрасова; под ред. Д. Ф. Полознева. - Ярославль: ИПК Конверсия – Высшая школа бизнеса, 2011.- 200 с. ISBN...»

«Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Чувашский государственный университет имени И.Н.Ульянова Центр научного сотрудничества Интерактив плюс Научное сообщество студентов Сборник статей Студенческой международной научно–практической конференции Чебоксары 2014 УДК 08:378 ББК 74.58 Н34 Рецензенты: Рябинина Элина Николаевна, канд. экон. наук, профессор, декан экономического факультета Ефремов Николай Александрович, канд. экон. наук,...»

«СООБЩЕСТВО АРМИНИАНСКАЯ ТРАДИЦИЯ ПУТИ СЛАВЯНСКОГО БОГОСЛОВИЯ АРМИНИАНСКОЙ ТРАДИЦИИ СБОРНИК ДОКЛАДОВ первой конференции славянского богословия арминианской традиции 19 20 декабря 2008 года Львовское отделение Украинской Баптистской Теологической Семинарии Львов 2009 ББК 86.3 УДК 234.9 Дьюи 234.9 Редколлегия: Санников С. (председатель), Романюк И., Гололоб Г. Пути славянского богословия арминианской традиции. Материалы конференции. – Львов, 2009. – 204 с. В сборнике представлены доклады первой...»

«Министерство природных ресурсов и экологии Российской Федерации Правительство Республики Хакасия Государственный природный заповедник Хакасский Национальный фонд Страна заповедная Компания En+ Group Хакасское республиканское отделение Русского географического общества Фонд Олега Дерипаска Вольное дело Сборник материалов Всероссийской интернет-конференции ООПТ Сибири: история формирования, современное состояние, перспективы развития Абакан Хакасское книжное издательство 2012 УДК 502/504 ББК...»

«Генеральная конференция U 32 C 32-я сессия, Париж, 2003 г. 32 С/29 28 августа 2003 г. Оригинал: французский/ английский Пункт 8.7 предварительной повестки дня Проект международной декларации о генетических данных человека АННОТАЦИЯ Источник: Решение 165 ЕХ/3.4.2. История вопроса: В соответствии с указанным решением Генеральному директору было предложено представить 32-й сессии Генеральной конференции проект международной декларации о генетических данных человека с целью ее принятия. Содержание:...»

«Материалы международной конференции Москва, 8–10 апреля 2010 г. МОСКВА ОЛМА Медиа Групп 2011 УДК 94(47+57)„1941/45“ ББК 63.3(2)621 П 41 Редакционный совет: академик Чубарьян А. О., д.и.н. Шубин А. В., к.и.н. Ищенко В. В., к.и.н. Липкин М. А., Зверева С. Н., Яковлев М. С. (составитель) Издание осуществлено при поддержке Межгосударственного фонда гуманитарного сотрудничества государств-участников СНГ П 41   Победа  над  фашизмом  в  1945  году:  ее  значение  для  народов ...»

«35 C Генеральная конференция 35-я сессия, Париж 2009 г. 35 C/46 18 августа 2009 г. Оригинал: английский Пункт 5.9 предварительной повестки дня Доклад Генерального директора о выполнении решений Всемирной встречи на высшем уровне по вопросам информационного общества АННОТАЦИЯ Источник: Резолюция 33 С/52 и решение 174 ЕХ/13 служат руководством для работы ЮНЕСКО по выполнению решений и для последующей деятельности по итогам Всемирной встречи на высшем уровне по вопросам информационного общества...»

«МЕЖПАРЛАМЕНТСКАЯ АССАМБЛЕЯ ЕВРАЗИЙСКОГО ЭКОНОМИЧЕСКОГО СООБЩЕСТВА САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ НАУЧНЫЙ ЦЕНТР РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК ИНТЕГРАЦИОННЫЙ КЛУБ ПРИ ПРЕДСЕДАТЕЛЕ СОВЕТА ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОГО СОБРАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ МЕЖРЕГИОНАЛЬНЫЙ ИНСТИТУТ ЭКОНОМИКИ И ПРАВА при МЕЖПАРЛАМЕНТСКОЙ АССАМБЛЕЕ ЕВРАЗЭС ЦЕНТР ЕВРАЗИЙСКОЙ ИНТЕГРАЦИИ при МПА ЕВРАЗЭС РУССКОЕ ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО Евразия и евразийство: история, политика, социум, образование, культура Материалы Евразийского научного форума 22 – 23...»

«Надежда Бакунина Пресс - служба в законодательных органах власти субъектов Российской Федерации Бакунина Н.Н. Пресс-служба в законодательных органах власти субъектов Российской Федерации. – Тюмень.: Вектор Бук, 2008. - 204с. Целью данного учебного пособия является рассмотрение особенностей организации и функционирования пресс-службы в законодательных органах власти субъектов Российской Федерации на примере Тюменской областной Думы. В работе отражены исторические аспекты возникновения...»

«ЧАСТНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ МЕЖДУНАРОДНЫЙ ГУМАНИТАРНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ ПРИОРИТЕТЫ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ ЭЛИТЫ В РАЗВИТИИ МИРОВОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ Материалы межвузовской научно-теоретической конференции г. Минск, 26 апреля 2013 г. Минск Веды 2013 1 УДК ББК П Рекомендовано к изданию Советом Международного гуманитарно-экономического института Редакционная коллегия: Алпеев А.Н., доктор политических наук, профессор, академик Российской академии естественных наук Алпеева Т.М., доктор философских...»

«Научно-издательский центр Социосфера Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н. А. Добролюбова Гилянский государственный университет Пензенская государственная технологическая академия Информационный центр МЦФЭР ресурсы образования Опыт и перспективы исследований и преподавания литературы Материалы международной научно-практической конференции 20–21 января 2011 года Пенза – Нижний Новгород – Решт 2011 УДК 82 + 37 ББК 74.268.0 О 60 О 60 Опыт и перспективы исследований и...»

«УДМУРТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ 1 К Ч Выпуски 1—11 1994 1995 1998 2002 2005 2006 2008 2009 2010 2011 2012 2 Министерство образования и наук и Российской Федерации ФГБОУВПО Удмуртский государственный университет Филологический факультет КОРМАНОВСКИЕ ЧТЕНИЯ Выпуск 12 Статьи и материалы Межвузовской научной конференции (апрель, 2013) Ижевск УДК ББК 83.3 (2) К Кафедра теории литературы и истории русской литературы Кафедра русской литературы ХХ века и фольклора Редколлегия: Т. В. Зверева, д-р...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ АЛТАЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ Кафедра археологии, этнографии и источниковедения РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК СИБИРСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ИНСТИТУТ АРХЕОЛОГИИ И ЭТНОГРАФИИ Лаборатория археологии и этнографии Южной Сибири СЕВЕРНАЯ ЕВРАЗИЯ В ЭПОХУ БРОНЗЫ: ПРОСТРАНСТВО, ВРЕМЯ, КУЛЬТУРА Сборник научных трудов Барнаул – 2002 1 ББК 63.4(051)26я43 УДК 930.26637 С 28 Ответственные редакторы: доктор исторических наук Ю.Ф. Кирюшин кандидат...»

«Олег СИВИРИН Забытые и неизвестные Документально художественный очерк.Но враг друзьями побежден, Друзья ликуют, только он На поле битвы позабыт, Один лежит. А.А. Голенищев Кутузов Военная тайна 24 января 1987 года в областной газете Комсомольская искра под руб рикой Мое мнение было опубликовано обращение: Сегодня я обра щаюсь к делегатам областной комсомольской конференции с предложением: давайте пройдем Поясом Славы, местами боев, заглянем в балки и овраги, проверим засыпанные окопы. Не...»

«азастан Республикасыны Бірінші Президенті кніне арналан Сейфуллин оулары – 9: жоары білім жне ылым дамуындаы жаа баыт атты Республикалы ылыми-теориялы конференция материалдары = Материалы Республиканской научно- теоретической конференции Сейфуллинские чтения – 9: Новый вектор развития высшего образования и науки посвященная дню Первого Президента Республики Казахстан. – 2013. – Т.1, ч.1 – С. 9-11 РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ РАЗРАБОТОК КЛАССИФИКАТОРА ЦЕЛЕВОГО НАЗНАЧЕНИЯ ЗЕМЕЛЬНЫХ УЧАСТКОВ НАСЕЛЕННЫХ...»

«МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ КРАЕВОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ АВТОНОМНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ КРАСНОЯРСКИЙ КРАЕВОЙ НАУЧНО-УЧЕБНЫЙ ЦЕНТР КАДРОВ КУЛЬТУРЫ ВОСТОК И ЗАПАД: ИСТОРИЯ, ОБЩЕСТВО, КУЛЬТУРА Сборник научных материалов II Международной заочной научно-практической конференции 15 ноября 2013 года КРАСНОЯРСК 2013 II Международная заочная научно-практическая конференция УДК 7.0:930.85 (035) ББК71.0 В 78 Сборник научных трудов подготовлен по материалам,...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ НАУЧНЫЙ ЦЕНТР САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ФИЛИАЛ ИНСТИТУТА ИСТОРИИ ЕСТЕСТВОЗНАНИЯ И ТЕХНИКИ им. С. И. ВАВИЛОВА Труды Международной научной конференции 21–23 сентября 2009 г., Санкт-Петербург Ответственный редактор-составитель Э. И. Колчинский Редактор-составитель А. А. Федотова Нестор-История Санкт-Петербург 2010 УДК ^a069.5^a575.8 ББК 79.102 + 28.02 Ч 20 Президент оргкомитета: вице-президент РАН, председатель СПб НЦ РАН, академик Ж. И. Алфёров...»

«Военно-исторический проект Адъютант! http://adjudant.ru/captive/index.htm Первая публикация: // Отечественная война 1812 года. Источники. Памятники. Проблемы: Материалы Х Всероссийской научной конференции. М. 2002. С. 18-38 В.А. Бессонов Численность военнопленных 1812 года в России [18] Одним из малоизученных и спорных вопросов, относящихся к пребыванию военнопленных в России, является определение общего числа пленных, взятых в ходе Отечественной войны 1812 года, которое оценивается в диапазоне...»

«БЮЛЛЕТЕНЬ АССОЦИАЦИИ МЕДИЕВИСТОВ И ИСТОРИКОВ РАННЕГО НОВОГО ВРЕМЕНИ. 2004 ХРОНИКА1 8 октября 2004 г. почетным членом Ассоциации медиевистов и историков раннего Нового времени был избран член Института Франции, профессор Эмманюэль Леруа Ладюри. Семинар Как работают историки. 22 ноября 2004 г. 15.00. • Доклад Марины Александровны Курышевой Греческие частноправовые акты Южной Италии XI-XII вв. Адрес: ул. Профсоюзная, д.101а. Семинар Англия в средние века и раннее Новое время. 24 ноября 2004 г. •...»

«memento bellum помни о войне liberal Arts university Centre of military and military History Studies Sverdlovsk Regional belinsky library municipal museum in memory of internationalist soldiers Shuravi IndIvIduAl–SoCIety– ARmy–WAR ХХIII military Science Conference on october, 23rd, 2008 Ekaterinburg 2009 Гуманитарный университет Центр военных и военно-исторических исследований Свердловская областная универсальная научная библиотека им. в.Г.Белинского муниципальный музей памяти...»









 
2014 www.konferenciya.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Конференции, лекции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.