WWW.KONFERENCIYA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Конференции, лекции

 

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 11 |

«Саранск 2009 0 ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ МОРДОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ имени Н. П. ...»

-- [ Страница 5 ] --

2. языковая компетенция адресанта, то, насколько свободно, точно и эффективно он способен использовать различные вербальные средства для отражения необходимых нюансов проявления властных полномочий;

3. уровнем образованности и воспитанности адресанта;

4. особенностей отражения адресантом личностных качеств реципиента (-ов) и своих собственных качеств (желает ли он показать себя авторитарным, подчеркнуто вежливым, ироничным и т.п.);

5. эмоциональным состоянием адресанта.

Объектом власти выступает реципиент информативно-регулирующего текста. Наличие у реципиента мотивации к подчинению требованию адресанта имеет большое значение для эффективности текста. Мотивы подчинения могут быть основаны:

– на заинтересованности реципиента в достижении определенной цели, состоящей, например, в обеспечении общественного порядка или личной безопасности, если вектор бенефактивности информативно-регулирующего текста направлен на реципиента;

– на авторитете адресанта, который достигается либо благодаря его высокому институализированному статусу (предполагаемому или выраженному эксплицитно), либо благодаря умению адресанта вербализировать требование настолько эффективно, чтобы убедить реципиента подчиниться ему;

– на чувстве страха перед нежелательными последствиями (санкции, угроза жизни и здоровью и т.п.) в случае неподчинения.

Средством власти, с позиции реализации властно-подчинительных отношений, служит сам информативно-регулирующий текст со всем комплексом задействованных в нем лингвистических и нелингвистических элементов. Властная воля субъекта выражается в тексте имплицитно или эксплицитно, с большей или меньшей степенью интенсивности, что определяется общей коммуникативной стратегией адресанта. Интенсивность подчиняющего воздействия адресанта проявляется на различных уровнях:

речеактовом, стилистическом, лексическом, грамматическом, пунктуационном.

К СПЕЦИФИКЕ ФОЛЬКЛОРНОГО ДИСКУРСА

В современном ключе лингвистических исследований термин «дискурс»

является многозначным. Из всего многообразия дефиниций привлекает внимание понимание дискурса как сложного коммуникативного явления, включающего кроме текста, еще и экстралингвистические факторы (знания о мире, мнения, установки, цели адресата). Известный лингвист Т. А. ван Дейк значительно расширяет семантический объем этого термина. Дискурс – это речевой поток, язык в его постоянном движении, вбирающий в себя все многообразие исторической эпохи, индивидуальных и социальных особенностей как коммуниканта так и коммуникативной ситуации, в которой происходит общение. Таким образом, под фольклорным дискурсом понимается не только собственно фольклорный текст, но и широкий контекст его бытования и исполнения. В дискурсе отражается менталитет и культура как национальная, всеобщая, так и индивидуальная, частная.

Фольклорные жанры бытуют в устной и письменной форме (тетрадки с заговорами, календарными приметами), у них особая семантика и символика.

Содержание синкретических по своей природе жанров фольклора выражается средствами разных языков (кодов): словесного, музыкального, языка жеста и танца, языка одежды и ритуальных блюд.

Самодостаточность и специфичность фольклора как феномена поэтического творчества народа бесспорна. Фольклорный дискурс имеет свои признаки, «внутренние», структурные и содержательные. Конституирующими признаками фольклорного произведения являются устность, анонимность (безавторство), традиционность, коллективность, вариативность, стереотипность фольклорных высказываний и клишированность языковых форм текста. Н. И. Кравцов подчеркивал своеобразие фольклора по отношению к литературе и отмечал, что фольклор отличается от литературы общественной природой, жизненным содержанием, процессом создания и бытования произведений, художественной спецификой, синтетичностью многих жанров [Кравцов 1976: 22–23]. «Генетически фольклор должен быть сближен не с литературой, а с языком, который также никем не выдуман и не имеет ни автора, ни авторов» [Пропп 1976: 22]. Вс это обусловливает выделение специфического – фольклорного типа дискурса, для которого как раз характерно смешение поэтического и прозаического и отдельные черты которого в течение длительного периода проявлялись в литературной речи.

«Подобно langue, фольклорное произведение внелично и существует только потенциально, это только комплекс известных норм и импульсов, канва актуальной традиции, которую исполнители расцвечивают узорами индивидуального творчества, подобно тому, как поступают производители parole по отношению к langue» [Богатырв 1971: 373]. «Вариативность» – это естественный способ существования фольклорного текста во времени и в пространстве. Речь идет не только об исполнительских вариантах текста, но также и закрепленных традицией региональных вариантах, то есть о «диалектологии» фольклорных жанров, текстов, напевов. Одни и те же мотивы, сюжеты, символы могут выступать в разных жанрах фольклора и вне его, в обрядности, верованиях, народном искусстве.

Стереотипность пронизывает все уровни фольклора: смыслообразующий и формообразующий, сюжетно-композиционный и речевой. На уровне интонации она проявляется в ориентации на повторы ритма, на уровне лексики – на устойчивость тропов, на уровне синтаксиса – на воспроизведение ограниченного количества конструкций. Благодаря наличию в фольклорном дискурсе повторяющихся однотипных сюжетов, мотивов, образов фольклор хранится в памяти народной, не забывается и систематически воспроизводится до той поры, пока он актуален. «Фольклорные стереотипы, бытуя в устойчивой форме, обладают бинарной природой. С одной стороны, в силу своей многократной повторяемости они устойчивы, неизменяемы, стабильны; с другой – в силу тех же причин – подвижны, изменяемы, вариативны» [Бралина 2008: 337].



Фольклор как одна из знаковых форм культуры имеет свою особую фольклорную картину мира, отличный от других семиотических систем способ категоризации и концептуализации действительности. В ряде народнопоэтических жанров «фольклорная картина мира» зависит от структуры обряда.

Истоки архитектуры фольклорного мира ищут в мифологии, предшествующей устному народному творчеству. В произведениях народного поэтического творчества проявляются несомненные следы мифологических образов и сюжетов. Фольклор принято рассматривать как своеобразное толкование мифов в символической форме [Кравцов 1972: 116].

Мифологические традиции пронизывают все жанры фольклора.

Каждое опорное слово фольклорного текста получает дополнительный семантический объем, определяемый структурными свойствами «фольклорной картины мира». Более того, семантика каждого отдельного слова диалектически связана и обусловлена другими компонентами народно-песенного произведения – напевом, декламацией, жестом. Слова и речевые формулы в устном творчестве помимо своего номинативного значения обладают традиционно-фольклорным смыслом, обусловленным специфическими особенностями фольклорной традиции: формами обрядности, архаическим мышлением, функциональностью жанров и т.д.

Этнографический контекст, связь с обрядовыми истоками играет важную роль для понимания сакрального смысла фольклорного произведения. Однако не все жанры фольклора в одинаковой степени связаны с этнографическим фоном. Эта связь сильнее всего обнаруживает себя на уровне исполнения фольклорного текста, то есть на уровне его прагматики, когда текст рассматривается в его реальном, ситуативном, персональном, локализованном во времени и пространстве функционировании. «Ритуальность» фольклорных высказываний (то есть предписанность исполнения и всех его условий) составляет одну из главных отличий фольклора от спонтанной устной речи.

Адекватное понимание исполняемого фольклорного произведения связано с большим количеством предварительных, но не обязательно проговариваемых знаний, которые не всегда присутствуют в поверхностной структуре текста. Фольклорный дискурс это ключ к разгадке различных знаков, кодов, символов. Наряду с вербальным содержанием немаловажную роль играют акциональные и предметные составляющие. Важную роль играет также культурно-языковая картина мира и мифоэпическая модель мира определенного жанра. Данные элементы принадлежат традиции в целом и не специфичны для конкретного текста. Фольклорное творчество пользуется преимущественно тем фондом мотивов, образов, формул, представлений, который оберегается традицией. Традиция образует смысловое пространство фольклорного текста, состоящее как из вербальных, так и ментальных компонентов, заложенных в сознании и подсознании носителей фольклора.

«Фольклорная традиция – это процесс передачи, преемственности творческого опыта, коллективная память народа, его поэтическое знание и фонд художественных средств» [Бралина 2008: 30]. Локальная культурная традиция это целостное образование, включающее в себя и фольклор, и диалект, и обряды, и материальную культуру. Таким образом, фольклор не может исследоваться вне культурного контекста, вне контекста реального исторического процесса, общественного сознания, образа жизни, способов художественного отражения мира.

Фольклор, с точки зрения содержания – это обобщение опыта традиций, средоточие памяти. С точки зрения формы – это один из способов установления неких связей с окружающим миром. Он вырабатывался в недрах мифологии, вырастал из нее и питался ею. Известные фольклористы А. С. Каргин и С. Ю. Неклюдов дают следующую дефиницию: «Фольклорная культура, фольклорный дискурс относится к числу полисемантических, многослойных, многосоставных явлений. Он обозначает свое присутствие в других слоях культуры (элитарной, массовой), в разных субкультурах (крестьянской, рабочей, студенческой и т. п.) и кодовых системах (вербальной, музыкальной, хейромической и т. д.); он имеет разные социально-ролевые функции и обладает специфическим набором способов своей манифестации» [Каргин, Неклюдов 2006: 15]. В этом определении ещ раз подчеркивается синкретизм фольклора, который соединяет в себе искусство слова, музыки, танца, драматического действия, объединяет в одно единое целое вербальные и невербальные компоненты.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЕ ССЫЛКИ

1. Богатырев В. П. Вопросы теории народного искусства. – М. : Искусство, 1971. – 373 с.

2. Бралина С. Ж. Генеративные традиции фольклорного текста // Четвертые Лазаревские чтения : «Лики традиционной культуры: прошлое, настоящее, будущее». – Челябинск, 2008. – Ч. 1. – С. 29–33.

3. Бралина С. Ж. Стереотип в концептосфере фольклора // Мир человека и мир языка.

– Кемерово : ИПК «Графика», 2008. – С. 333–339.

4. Каргин А. С., Неклюдов С. Ю. Фольклор и фольклористика третьего тысячелетия // Первый Всероссийский конгресс фольклористов : Сб докладов Т.1. – М : Гос. рес. центр русского фольклора, 2006 – Т. 2. – 2006. – С. 14–28.





5. Кравцов Н. И. Славянский фольклор. – М., 1976. – С. 22–23.

6. Кравцов Н. И. Фольклор и мифология // Проблемы славянского фольклора. – М. : Наука, 1972. – С. 113–142.

7. Пропп В. Я. Фольклор и действительность. – М. : Наука, 1976.

ВЛИЯНИЕ АНГЛИЙСКОЙ ПУНКТУАЦИИ

НА СМЫСЛ, РИТМ И СТИЛЬ ТЕКСТА

1. Пунктуация является частью языка, которая более всего другого подвергается игнорированию при письме. Вместе с тем ее значение для правильной идентификации смысла написанного огромно. Основная цель пунктуационных знаков – это прояснить смысл написанного. Так, два синтаксически идентичных предложения, но различающихся пунктуационно, имеют разный смысл:

The Clariton editor said the designer is a fool.

The Clariton editor, said the designer, is a fool.

Неверная пунктуация может исказить смысл и более мелкой синтаксической единицы – словосочетания: a little-used car, например, не то же самое, что a little used car.

Пунктуация влияет также на ритм и стиль прозаического текста. Ритм текста создается преимущественно длиной и внутренней структурой предложений, а также длиной и произносимостью слов. Любое двух-, трех- и более-слоговое слово есть уже ритмическая единица. Но ритм текста также зависит от пунктуации; каждый пунктуационный знак кроме дефиса вносит паузу в коммуникационный поток. Поэтому длинный, насыщенный большим количеством пунктуационных знаков кусок текста воспринимается тяжелее, чем текст с малым количеством пунктуационных знаков. Ритм может иногда изменяться в пределах одного абзаца и даже одного предложения. Ритм можно сознательно контролировать из-за соображений стиля. Может случиться так, что ритм текста не подвергается контролю. Но в любом случае, ритм является неотъемлемой частью всего, что мы пишем, и именно пунктуация создает неповторимый ритмический рисунок письменного прозаического текста.

ТОПОНИМИЧЕСКИЕ АКЦЕНТЫ В ПОЭТИЧЕСКОМ ТЕКСТЕ

В некоторых поэтических текстах обращает на себя внимание повышенное использование географических названий, часто весьма разнообразных с точки зрения своего статуса, известности и употребительности. Их концентрация в отдельных случаях может быть такой значительной, что все содержание поэтического произведения становится от них зависимым. Подобное использование топонимов в тексте можно расценивать как своеобразный акцент, направленный на его пространственную координату, на придание особой значимости художественному пространству, создаваемому с их участием. Данное явление отражает действие самых разнообразных текстовых процессов, связанных с особенностями функционирования топонимов как особой лексической группировки в пределах текста: ее использования под влиянием тем, развиваемых в тексте, а также для конструирования текстового пространства. В то же время концентрация единообразной лексики в замкнутых пределах текста обретает собственную информативность, привнося в тот или иной текст (или его отдельный фрагмент) сему подлинности и реальности описываемого события.

Особенно экспрессивным оказывается использование большого числа топонимов на малых участках текста. В этом случае читатель (а, в особенности, иноязычный) сталкивается с проблемой восприятия не одной, а нескольких пространственных точек реального географического пространства, которое может быть ему известно или неизвестно. Если он хорошо представляет указанную совокупность локальных точек, то в его сознании возникает вполне адекватная картина описываемого, в противном случае они становятся для него маркерами некоего пространства, реальность которого содержательно остается для него закрытой, хотя и не вызывает у него сомнения с точки зрения своей подлинности. Все эти моменты становятся неким элементом текстового содержания, различного в своей основе для того, кто хорошо представляет пространственные локусы и для того, кто только принимает их к сведению. В этом случае читатель в состоянии воспринять лишь количественный фактор пространственной индикации, который в отсутствии фоновых знаний, способен привносить в воспринимаемый им текст лишь информацию второго плана, а именно апеллятивную, экспрессивную, эмоциональную и прочую информацию подобного рода. В этой связи имеет смысл вспомнить одно известное в лингвистике утверждение: фундаментальное свойство любого национального языка в отличие от искусственных или формализованных – быть контекстно зависимым. Это свойство наиболее ощутимо проявляет себя в отношении топонимов, поскольку их использование на уровне текста всегда контекстно детерминировано, что и выражается в тесной зависимости выражаемого текстом содержания от сложной семантики топонимического комплекса.

ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКИЕ ЕДИНИЦЫ

С КОМПОНЕНТОМ «ПРЕДМЕТЫ БЫТА»

ДЛЯ ВЫРАЖЕНИЯ ЭМОЦИОНАЛЬНОГО СОСТОЯНИЯ ЧЕЛОВЕКА

В последние десятилетия лингвистика обращает усиленное внимание на одну из важнейших областей в жизни человека – область эмоционального. В связи со сложностью и специфичностью данного явления, их языковое выражение тоже имеет свои особенности. Одним из способов языковой репрезентации эмоций являются фразеологические единицы, входящие в единую лексико-фразеологическую систему языка.

Группу ФЕ, которые номинируют эмоциональное состояние и эмоциональное отношение, называют эмотивной фразеологией. Понятие эмотивности предлагается лингвистами для разграничения психологических и языковых категорий эмоций. Эмотивное то же, что и эмоциональное, но в языке, в его единицах и их семантике.

Эмотивные ФЕ представляют собой обширный и высоко употребительный разряд фразеологии. Наше исследование было ограничено набором ФЕ немецкого и русского языков с компонентом «предмет быта».

Специфика эмоций по отношению к языку заключается в том, что, с одной стороны, они являются частью объективной действительности, и поэтому могут быть отражены в языке, а с другой стороны, эмоции участвуют в формировании языковой картины мира. Изучение эмоций эмотивных ФЕ представляет особый интерес, так как фразеологизмам приписывается особая роль в создании ЯКМ.

Изучение ФЕ немецкого и русского языков в сопоставительном плане позволяет выявить общие и отличительные признаки в эмотивной фразеологии конкретных языков, глубже проникнуть в сущность процесса фразеологизации и уточнить особенности эмотивных фразеологических единиц.

Анализ ФЕ немецкого и русского языков с компонентом «предмет быта», показал, что они достаточно полно покрывают понятийную сферу «Эмоции» В исследовании были выделены следующие разряды эмоций человека:

«Положительные эмоции», «Отрицательные эмоции» и «Другие эмоции и психоэмоциональное состояние человека».

Доминирующим семантическим разрядом является разряд наименований отрицательных эмоций.

Были выявлены лакунарные фразеосемантические группы ФЕ немецкого языка относительно русских ФЕ. Лакунарными группами оказались для немецких ФЕ «нерешительность, неуверенность в себе», «замкнутость», «смущение, стыд, угрызение совести», для русских ФЕ «скука, апатия». В исследовании ни в немецком, ни в русском языках не были обнаружены ФЕ с компонентом «предмет быта», покрывающих такие содержательные категории как «непонимание, растерянность, замешательство», «обида, оскорбление», «зависть», «мрачное настроение, расстройство, тоска», «облегчение, успокоение», «интуиция», «резкая перемена».

Типологически ФЕ немецкого и русского языков можно подразделить на два семантических типа – наименования определенных и неопределенных эмоций. Первый тип ФЕ объединяют единицы, системно номинирующие конкретную эмоцию, второй тип включает ФЕ, системно номинирующие эмотивное отношение к денотату без конкретизации самой эмоции. ФЕ, номинирующие неопределенные эмоции характеризуются не многозначностью, а системной широкозначностью.

Характерно, что номинированные в ФЕ немецкого и русского языков эмоции совпадают. Это является подтверждением тому, что набор понятийнофразеологических категорий, обусловленных внутренними закономерностями выражения экстралингвистических концептов в языковых формах, универсален или близок к универсальному, так как основывается на закономерностях отражательной деятельности людей [Добровольский, Малыгин 1990: 9].

Также отмечается, что к особенностям национальной объективации эмоций в рассматриваемых ФЕ можно отнести различия в наборе лексем в составе ФЕ, разные ассоциации в их образной основе и различные признаки исследуемых явлений, которые зафиксированы в немецкой и русской фразеологии.

Таким образом, исследование показало, что понятийная составляющая эмоций имеет много общего в сопоставляемых языках, что обеспечивает наличие их общих концептуальных признаков в различных культурах. Вместе с тем определенная специфика образной основы исследуемых ФЕ немецкого и русского языков объясняется тем, что они отражают этнический быт, традиции, обычаи, которые являются сугубо специфическими.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЕ ССЫЛКИ

1. Добровольский Д. О., Малыгин В. Т. и др. Сопоставительная фразеология (на материале германских языков). Курс лекций. – Владимир : Моск. гос. пед. ун-т им.

В. И. Ленина, 1990. – 79 с.

РУССКИЙ ИДИОМ АНГЛИЙСКОГО ЯЗЫКА:

СИСТЕМА, НОРМА, УЗУС

Сейчас является лингвистической аксиомой и не оспаривается тот факт, что структура всех языков не является изоморфной. Изоморфизм понимается как взаимно-однозначное соответствие структур объектов, их полное тождество. Между тем потребовалась серьезная работа лингвистов, начиная с В. фон Гумбольдта и Ф. де Соссюра, чтобы показать, что языки – это не просто собрание этикеток на разных языках, представляющих собой слова, полностью совпадающие по лексическим значениям со словами на других языках и сочетающиеся друг с другом согласно универсальным законам человеческого мышления. Изучение неродных языков не представляло бы особых трудностей, если бы каждый язык действительно являлся своеобразным набором этикеток для заранее выделенных и категоризованных объектов внеязыковой действительности. Но хотя у людей, говорящих на разных языках, действительно общие механизмы предметно-логических операций и общие алгоритмы установления причинно-следственных связей, и даже во многом сходные ассоциативные связи, все-таки каждый язык преломляет, осмысливает, категоризует и структурирует внеязыковую действительность уникальным неповторимым образом. Эту позицию традиционно связывают с гипотезой Э. Сепира – Б. Уорфа, суть которой сводится к тому, что этнический язык является уникальным неповторимым кодом именно данного лингвосоциума и никакими другими средствами данный народ не выразит себя полно, адекватно и точно. Эта гипотеза провозглашает жесткую взаимную связь языка и образа мышления. Признание уникальности, своеобразия, специфичности отражения универсального денотата, т.е. внеязыковой действительности, в отдельно взятом языке обусловило рассмотрение языка как источника языкового знания о мире. Языковое знание о мире противопоставляется энциклопедическому или научному знанию о мире, тем самым постулируется активная творческая роль языка в процессах категоризации мира. Языковая категоризация мира – это уникальное для каждого этноса разрешение противоречия между дискретностью формы и континуальностью содержания языковых знаков.

Уникальность, своеобразие, специфичность способа отражения, преобразования и концептуализации действительности, свойственного какомулибо языку описывается в лингвистической науке с помощью таких терминов как идиоматичность и идиоэтнизм. Идиоматичные и идиоэтничные явления представляют наибольшую трудность при освоении неродного языка, часто являются причинами коммуникативных сбоев и неудач. Мы исходим из того, что существует глубокая методологическая разница между исследованиями явлений языка и речи. Хотя между языком и речью происходит постоянное взаимодействие, идиоэтнизм речи превращается в идиоматичность языка, все же эти понятия следует разграничивать для точности лингвистических исследований. Термин идиоматичность относится к явлениям в системе языка, а своеобразие единиц речи следует отнести к области идиоэтнизма речи.

Национальная специфика формы речи представляет собой сложный феномен.

Поясним. При изучении единиц языка учащиеся имеют возможность освоить идиоматичные явления, поскольку информация о них является доступной через посредство словарей и справочной литературы, предоставляющих сведения о системе изучаемого языка. Иначе обстоит дело с идиоэтничными явлениями речи, т.е. явлениями нормы и узуса речи, информацию о которых не так просто извлечь из учебной и справочной литературы.

Система языка допускает несколько способов выражения одной мысли.

Но норма и узус предписывают нормативность и предпочтительность одних способов выражения мысли другим. Образно выражаясь, потенциально возможные способы выражения мысли проходят некую фильтрацию, и фильтрующая поверхность становится от этапа к этапу вс мельче, пропуская лишь нормативные, регулярно употребляемые в естественном общении способы выражения мысли. Пройдя естественный отбор, они нормативно и частотно появляются в речи, повышая автоматизм речевой деятельности, облегчая порождение и понимание речи. На фоне их ожидаемого прогнозируемого частотного использования в речевой деятельности появление альтернативных, т.е. ненормативных способов выражения мысли, прошедших через системные требования языка, сигналит о чужеродном качестве, неестественности, неподлинности речи. Ученые определили параметры, обусловливающие идиоэтнизм, т.е. национальное своеобразие, аутентичность речи на том или ином языке: специфика выбора языковых единиц для выражения мысли; характер их сочетаемости; особенности их соотнесенности с речевой ситуацией; относительная частотность употребления языковых единиц по сравнению с другими, функционально эквивалентными, в определенных типах речевых ситуаций.

Отношение между идиоэтнизмом речи (способом выражения мысли) и идиоматичностью языка (средством выражения мысли) можно определить как отношение взаимной инклюзии, взаимной детерминированности и взаимной обусловленности: идиоэтнизм речи закрепляется в системе языка и обусловливает его идиоматичность, идиоматичность языка обусловливает речевое своеобразие способов выражения мысли.

Объектом нашего исследовательского интереса является русский идиом английского языка. Поскольку мы постулируем его объективное существование как особой знаковой системы, характеризующейся массовым распространением и применением, наличием регулярных устойчивых черт, свойств и характеристик строения и функционирования, следовательно, мы должны признать у РИАЯ наличие статистической нормы и узуса.

Как известно, система языка допускает разнообразие способов выражения мысли. Но потенциальная вариативность языковых средств не означает их функциональной равнозначности или эквивалентности. Жесткое регламентирование и селективное воздействие на предпочтение того или иного средства осуществляется нормой и узусом. Понятия статистической нормы и узуса подразумевают массовый и устойчивый характер проявления тех или иных черт. Значит, в языковом пространстве РИАЯ так же происходит постоянная работа по «фильтрованию» возможных способов выражения мысли на основе знания системных требований английского языка, устанавливаются предпочтения в результате селекции тех или иных способов объективации мысли на английском языке. Все эти процессы происходят при корректирующем и интерферирующем влиянии системы, нормы и узуса русского языка как внутреннего кода русских билингвов. Они устойчиво демонстрируют склонность употреблять в своей английской речи синтаксические структуры, близкие к нормативным (привычным) русским конструкциям, соответственно, без учета контекста, речевой ситуации, цели общения и прочих социосемиотических параметров. Системный характер интерферирующего влияния русского языка позволяет сделать вывод о системном характере специфики русского идиома английского языка.

Следовательно, мы можем сделать вывод о том, что РИАЯ, как закономерное отражение этнических особенностей говорящих на нем, так же, как естественные этнические языки, характеризуется речевым своеобразием способов оформления мысли на английском языке, иначе, идиоэтнизмом.

Объективно, РИАЯ давно осуществляет коллективную творческую работу по своему нормотворчеству, в результате чего сложились свои устойчивые представления о более удобных, экономичных способах и предпочтительных средствах выражения мысли. Мы считаем, что синхроническое описание РИАЯ, может помочь получить представление о специфике выбора языковых единиц для выражения мысли на РИАЯ; характере их сочетаемости в РИАЯ;

особенностях их соотнесенности с речевой ситуацией; относительной частотности употребления языковых единиц по сравнению с другими, функционально эквивалентными, в определенных типах речевых ситуаций.

Гипотетически описание приведет к постулированию различий по всем указанным положениям между РИАЯ и этническим английским языком. Это обусловливается этноязыковыми и этнокультурными особенностями носителя РИАЯ и спецификой его билингвальной языковой личности.

НЕСТАНДАРТНОЕ ГРАФИЧЕСКОЕ ОФОРМЛЕНИЕ

ХУДОЖЕСТВЕННОГО ТЕКСТА

Специфика графического оформления художественного текста проявляется не только в способах фиксации языкового материала, его членении и выделении текстовых сегментов, но и в разнообразном расположении фрагментов текста на плоскости страницы. Графическое оформление текста во многом определяет его чтение. Автор художественного произведения вправе располагать языковой материал на плоскости страницы по своему усмотрению. Современные психолингвисты, в частности А. А. Залевская, указывают на то, что нельзя не учитывать физические параметры текста, так как они детерминируют его восприятие. Одним из таких параметров является организация последовательности компонентов текста [Залевcкая 2001: 19].

Многие лингвисты в данном случае говорят, что типология способов расположения письменного текста задает его «плоскостную синтагматику»

[Баранов, Паршин 1989: 87] или «графическую образность» [Арнольд 1990:

225].

Первые наблюдения над особенностями графического оформления текстов связаны с исследованиями в области поэтического языка. В качестве примера выразительной графики обычно приводятся стихотворения с нестандартным графическим оформлением. Лингвисты отмечают, что плоскостное варьирование впервые применялось еще в Древней Греции и связано с именами александрийских поэтов – Симия, Досиада и Феокрита, именно тогда возникла так называемая «фигурная поэзия». Они пытались передать поэтический образ не только словами, но и при помощи своеобразного расположения текста на бумаге, в результате чего создавали стихотворения в форме звезды, креста, сердца, вазы, пирамиды, крыльев, яйца и т.д. Яркий пример синтагматического варьирования представлен в стихотворении Дж. Герберта (J. Herbert) Easter Wings, выполненного в виде крыльев.

Данное стихотворение, написанное в 1633 году, явилось ярким примером английской «фигурной поэзии» (pattern poetry) XVII века. При помощи подобной организации поэтического текста реализуются эстетическая и изобразительная функции языка; графическое оформление определяет восприятие текста при чтении.

Цели плоскостного синтагматического варьирования чрезвычайно разнообразны и индивидуальны, но, несомненно, оно используется в эмфатических целях, его общая направленность заключается «в попытке сосредоточить внимание адресата на интегральных семантических характеристиках слов, обеспечив более глубокое понимание по сравнению с обычным автоматизированным восприятием» [Баранов, Паршин 1989: 227].

Данный графический прием помогает автору наглядно и отчетливо продемонстрировать читателю особенности авторского миропредставления, переложить их из внутреннего мира на бумагу.

Показательными и интересными в плане плоскостной синтагматики могут служить произведения современного британского писателя А. Грэя (Alasdair Gray) Unlikely Stories, Mostly и др. Рассмотрим конкретный пример из рассказа The Star. Это небольшой фантастический рассказ о маленьком мальчике, который нашел звезду в саду своего дома. Она открывала ему весь мир в новом свете, когда он смотрел сквозь не, он познавал необъятные тайны Вселенной. Но однажды в школе на уроке учитель заметил е и настоятельно попросил отдать. Кэмерон (имя мальчика) не мог сделать этого, ведь эта звездочка была самым дорогим для него. И тогда мальчик глотает е и сам превращается в звезду. Автор очень своеобразно и интересно изображает уход мальчика-звезды в иной мир. Постепенное сужение строк абзаца, расположенного по центру страницы, помогает не только передать особенности восприятия мира автором, его миросозерцание, его желание уйти от действительности, но и передает особенности авторской интонации, с которой читается отрывок: замедление темпа, постепенное увеличение длительности пауз, понижение громкости.

Обычных средств художественной выразительности, по-видимому, писателю недостаточно и он прибегает к «орнаментальному кодированию»

дабы более доступно выразить сво мировидение. Подобный подход к анализу художественного текста позволяет рассматривать процесс его создания как особую форму познания человеком окружающей его действительности.

Интересный пример плоскостного синтагматического варьирования в прозаическом тексте можно найти в сказке Л. Кэррола «Приключения Алисы в стране чудес». Рассказ мыши напечатан таким образом, что он по форме похож на хвост мыши. Размер шрифта к концу е рассказа становится меньше, от чего кажется, что хвост утончается. Таким образом, хвост мыши является одновременно е рассказом.

Яркие примеры влияния плоскостной синтагматики на смысл высказывания можно найти и в быту. Например, словосочетание «Кабинет истории Московского университета» может иметь два значения, которые в печатной форме легко дифференцируются с помощью графики:

1. Кабинет истории Московского университета.

2. Кабинет истории Московского университета [Костецкий 1974: 85].

Как видно, в данном примере плоскостная синтагматика текста прежде всего настраивает читателя на восприятие интонационной структуры фразы, диктует расстановку пауз, определяющих границы интонационных групп, а интонация, в свою очередь, организует смысл высказывания.

Д. Болинджер, занимаясь контрастирующим ударением, также использует плоскостную синтагматику для передачи внезапного изменения интонационного контура (pitch). С помощью данного метода Д. Болинджеру удатся передать как направление движения тона, так и уровень, и диапазон.

А. Бронштейн использует нестандартную графику для изображения на письме фразового ударения. В его схеме слог или слово (если оно равняется слогу), произносимое на более высоком тональном уровне и с повышенной громкостью, располагается выше, чем остальные слоги. Таким образом, ядро интонационной группы у него представлено на письме при помощи плоскостной синтагматики.

Вышеизложенные рассуждения и примеры подтверждают, что прочтение художественного текста, интерпретация его смыслового содержания, декодирование авторского замысла находятся в тесной зависимости от формы реализации данного текста, т.е. от его материальной природы, его графической стороны.

Взаимодействие элементов плоскостной синтагматики текста с языковыми средствами способствует созданию у реципиента адекватного понимания художественного текста, создает визуальный образ персонажа, является эффективным средством передачи авторской картины мира.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЕ ССЫЛКИ

1. Арнольд И. В. Стилистика современного английского языка (стилистика декодирования). – М. : Просвещение, 1990. – 300 с.

2. Баранов А. Н., Паршин Л. Б. Воздействующий потенциал варьирования в сфере метаграфемики // Проблемы эффективности речевой коммуникации. – М. : Изд-во ИНИОН АН СССР, 1989. – С. 41–115.

3. Залевская А. А. Текст и его понимание. – Тверь, 2001. – 232 с.

4. Костецкий А. Г. Содержательные функции поэтической графики : Дис. …канд.

филол. наук. – Киев, 1974. – 191 с.

СЛОЖНОЕ КОММУНИКАТИВНОЕ ЦЕЛОЕ

В ХУДОЖЕСТВЕННОМ ТЕКСТЕ

Коммуникативный подход к анализу художественного текста позволяет выявить, как в рамках конкретного эпизода общения (зафиксированного в тексте) меняются коммуникативные тактики общающихся, как коммуниканты осуществляют обмен ходами и как, в конечном итоге, достигается консенсус между общающимися. В этой связи выдвигается понятие сложного коммуникативного целого, под которым понимается отрезок текста, фиксирующий последовательность коммуникативных актов, состоящих из вербальных и невербальных компонентов, совокупность которых продвигает общающихся к достижению консенсуса.

В анализе вербальной части сложного коммуникативного целого центральное место занимают позитивно и негативно коннотированные языковые единицы, с помощью которых формируются экспрессивы, понимаемые достаточно широко. Особое внимание уделяется рассмотрению языковых единиц, описывающих невербальное поведение человека. К ним относятся, прежде всего, глаголы, обозначающие невербальные действия различного характера, среди которых отдельную группу составляют фоносемантические глаголы. Языковыми коррелятами невербального поведения могут выступать и слова других частей речи, а также различного рода словосочетания.

Корректировка коммуникативной тактики определяется как вербальными, так и невербальными компонентами коммуникативных актов, но главным образом ответный коммуникативный ход детерминирован невербальным действием другого коммуниканта, которое вынуждает первого из коммуникантов менять коммуникативную тактику. Именно реагирующее поведение адресата и определяет тот или иной коммуникативный ход говорящего и детерминирует, в частности, изменение негативного вектора коммуникативного акта на позитивный. Описание невербальных действий персонажей художественного произведения позволяет читателю/реципиенту дешифровать истинную эмоциональную реакцию коммуниканта, поскольку в большинстве случаев истинная эмоциональная реакция проявляется в характере невербального действия. Дешифровка истинной эмоциональной реакции осуществляется, как правило, без особого труда, поскольку коммуниканты, будучи представителями одной и той же этнокультуры, легко «считывают»

реакцию другого коммуниканта через посредство невербальных действий. К последним причисляются как контролируемые невербальные действия, так и психофизиологические реакции (неконтролируемые невербальные действия), описываемые автором художественного произведения с целью максимально полного отображения внутреннего мира персонажей.

Установлен ряд функций невербальной составляющей художественного текста: невербальные действия одного из коммуникантов, описываемые с помощью единиц естественного языка (выполняющих метаязыковую функцию), могут провоцировать эмоциональную реакцию другого коммуниканта либо интенсифицировать е. Кроме того, они могут также маркировать отношения коммуниканта к третьему лицу, особенно в тех случаях, когда, в соответствии с конвенциональными нормами, не принято эксплицировать истинные чувства. При этом коммуникант-получатель (и соответственно читатель текста) дешифрует истинную эмоциональную реакцию коммуниканта-отправителя, опираясь на характер его невербальных действий. Особый интерес представляют случаи отражения в художественном тексте маскировки истинных эмоций в ситуациях, когда коммуникант пытается скрыть свои чувства.

АНАЛИЗ ТЕКСТА АНГЛОЯЗЫЧНОЙ ТЕЛЕРЕКЛАМЫ

С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ВОЗДЕЙСТВИЯ НА МОТИВЫ АДРЕСАТА

Текст телерекламы является сложным семиотическим образованием, точнее семиотически осложненным или поликодовым текстом. Как показал анализ фактического материала, данный текст существует в пространстве трех типов семиотических систем: языковой, образной и графической. Образная система представлена видеорядом, музыкальным сопровождением и невербальными фонационными средствами (смех, свист, инструментальные звуки и пр.) Семиотическая система записи формируется посредством параграфемного кода, т.е. специализированного использования графических средств печатного текста. Вербальная знаковая система репрезентирована языковым кодом, реализующимся в письменной (печатный текст) и устной формах (звучащий текст). Печатный текст является элементом видеоряда.

Между вышеперечисленными кодами семиотически осложненного текста телерекламы существуют неразрывные содержательные и структурные связи, обеспечивающие его целостность и связность. Именно благодаря данным связям текст телерекламы в процессе коммуникации воспринимается как система, где каждому коду отведена своя роль в формировании того информационного поля текста, которое закладывается в него автором.

Соотношение вербальных и невербальных средств выражения информации в поликодовом тексте телерекламы зависит во многом от мотива или мотивов используемых в рекламе. Мотив – стимул или причина, по которой следует приобрести тот или иной предлагаемый рекламным текстом продукт.

Мотивация рекламного текста многообразна по своему содержанию. В основу потребительской рекламы могут быть положены рациональные и эмоциональные мотивы. К рациональным мотивам можно отнести мотив прибыльности, мотив здоровья, мотив надежности и гарантий, мотив удобства.

Эмоциональные мотивы в рекламе «играют» на желании добиться положительных эмоций и включают мотив престижа и самореализации, мотив уподобления знаменитой личности, мотив свободы, мотив любви, мотив радости и красоты.

Тексты, в которых обыгрываются эмоциональные мотивы, акцентирует внимание адресата рекламы на символических ценностях, в них создается благоприятное эмоциональное, эстетическое впечатление о предлагаемом продукте. Они апеллирует к чувствам и эмоциям аудитории, используя при этом «чувственные аргументы», реализуемые средствами эстетического или эмоционального воздействия. Главную роль в передаче эстетической информации играет видеоряд, музыкальное сопровождение, параграфемные элементы и в меньшей степени. Отличительной чертой данных текстов телерекламы является сжатость их вербальной части, поскольку порой сложно создать четкий логический мотив выбора рекламируемого в них продукта.

В текстах телевизионной рекламы, в основе которых превалируют рациональные мотивы, внимание аудитории фокусируется на функциональных и технических свойствах рекламируемого продукта, т.е. дается исчерпывающее описание его внешнего вида, по большей части рассказывается о качестве, удобстве, экономичности и прочих объективных характеристиках предлагаемого рекламой продукта. Тексты данной группы весьма информативны, их вербальная часть более развернута по сравнению с текстами предыдущей группы.

Существует определенная связь между мотивацией рекламного текста и представляемым в нем продуктом (референтом рекламы).

Так, в основе рекламы недвижимости, дорогой техники, автомобилей, инвестиционных фондов и прочих продуктов чаще всего лежит рациональный мотив. Это объясняется большим интересом покупателей к информации, раскрывающей функциональные и конструктивные характеристики товара.

Основным носителем содержания в данном случае является вербальный корпус текста телерекламы, отличающийся высокой информативностью.

Выбор другой группы товаров, в частности косметической и парфюмерной продукция, во многом зависит от эмоционального, эстетического впечатления, производимого рекламным текстом. В этой связи тексты, представляющие данную группу товаров, явно апеллирует к эмоциональному началу, либо к комбинации эмоционального и рационального. Особенностью этой группы референтов является определенное затруднение при их рекламировании, поскольку достаточно сложно представить конкретную информацию, описывающие их характеристики и функциональные свойства. Особенностью их структуры является выдвижение на первый план эстетической информации, обыгрывающей эмоциональные мотивы. Главная роль в формировании образа рекламируемого товара принадлежит невербальным средствам: видеоряду, параграфемным элементам, музыкальному сопровождению, невербальным элементам фонации. Неотъемлемым элементом видеоряда является изображение красивой женщины или сильного мужчины. Отличительной характеристикой вербального корпуса текста является либо сжатость звучащего текста, либо его отсутствие. Одним из характерных приемов выделения информации выступает метафора, реализуемая вербальной частью видеоряда.

Что касается товаров повседневного спроса (продуктов питания, товаров домашнего обихода), то их представление требует определенного фактологического материала для выделения их функциональных особенностей в быту. Например, при рекламировании продуктов питания обычно указывают содержание полезных элементов, витаминов и пр. Таким образом, рациональный компонент в текстах данной группы присутствует и чаще всего сочетается с эмоциональным компонентом. Роль вербального корпуса здесь не столь доминирующая, как, к примеру, в рекламе автомобилей и сложной бытовой техники, отмечена меньшая насыщенность цифровыми данными.

Объем вербального корпуса варьируется в зависимости от авторской концепции, однако сокращение вербальных средств выражения информации не так ярко выражено, как в текстах, объектом рекламы которых выступает парфюмерная продукция.

Таким образом, вышесказанное позволяет сделать вывод о том, что мотивация, используемая в семиотически осложненного тексте телерекламы, задает его построение и определят роль и взаимоотношение вербальных и невербальных средств передачи текстовой информации. В текстах с доминирующей рациональной мотивацией основная роль отведена вербальным знакам. Там, где превалирует эмоциональный компонент содержания, чаша весов склоняется в пользу эффектного видеоряда, музыкального сопровождения и других невербальных средств, а объем вербального корпуса значительно сокращается. Доминирование рационального или эмоционального компонентов в тексте в свою очередь зависит от типа рекламируемого продукта.

СТРУКТУРА ЭМОЦИОНАЛЬНОГО КОМПОНЕНТА

В нашем докладе речь идт о возможностях структурирования эмоционального компонента культурного концепта с помощью активно применяющегося сегодня фреймового подхода. Применительно к концептуальному анализу, данный подход позволяет не только представить типовое понятийное содержание концепта, но и структурировать содержание его слов, представленное различными типами знания. В нашем исследовании рассмотрение различных видов знания предполагает выделение в содержании концепта Krieg областей наибольшей эмотивной значимости, представление их в виде системы фреймов и выделение в них слотов, конкретизирующих эмотивный аспект фрейма.

Говоря о закономерностях реализации культурно-специфического содержания концепта, мы сталкиваемся с необходимостью выделения во фреймы таких аспектов эмоционального содержания, которые отличительны для представителей культуры (универсальное содержание, представленное базовыми эмоциями, непосредственного интереса не представляет). На наш взгляд, культурную специфику эмоционального компонента концепта Krieg следует, в первую очередь, усматривать в его связи со сферой идеологии. Вслед за П. Серио, мы считаем, что учт идеологического фактора предполагает «рассмотрение фактов, в которых наблюдается их неадекватность эмпирическому миру в силу их искажения или упущения, в которых усматривается ложный, необъективный и/или химерический характер» [Серио 1999: 20]. Именно таков характер псевдоучения о расах и пропаганды, повлекших за собой «глубокое вовлечение немецкого общества во Вторую мировую войну» [Bajohr…]. Национал-социалистическая идеология лежит в основе создания картины мира, имеющей мало общего с действительностью. Е мифологичность, неадекватность реальности дают множество «эмоциональных векторов» (термин А. П. Чудинова): от военного энтузиазма в начале войны до болезненности восприятия и осознания реальности в е конце и в послевоенный период. Таким образом, выявленное эмотивно значимое содержание охватывает не только реализацию идеологических стратегий, но и их последствия.

С учтом вышесказанного, на материале художественного дискурса выявлен ряд фреймов, структурирующих эмоциональное содержание концепта Krieg, обусловленное преломлением универсального сценария войны через специфическую картину мира национал-социализма. С учтом того, что в идеологизированном обществе неизбежна поляризация оценок (и, как следствие, эмоций), представляется целесообразным учт принадлежности субъекта эмоции к указанной картине мира. Иными словами, реализация эмоционального содержания задатся несколькими эмоциональными параметрами (ЭП), которым соответствует несколько типов представителей немецкого общества периода его идеологизации: убежднные сторонники (ЭП1); соблюдающие ритуальную сторону идеологии, но нетврдые в убеждениях (ЭП2); аполитичный, «немилитаристский» тип (ЭП3); убежднные противники (ЭП4). Таким образом, каждый слот фрейма предстат в нескольких ЭП. Другой особенностью слотовой структуры является деление его содержания на основные эмоциональные признаки, лежащие в основе выделения слота, и сопутствующие признаки, направленные на оценку основного признака или его субъекта.

Кратко представим выделенные фреймы с точки зрения некоторых основных эмоциональных признаков. Во фрейме «Военный энтузиазм»

противопоставляются признаки наличия и отсутствия эмоционального подъма (Diese Trauer war ihm aber lieber als die falschen Hoffnungen der anderen /Sie erzhlten anders als sich die jungen Menschen das Leben im Feld ertrumten/ Warum waren sie so lustig? Ihn grauste.), фрейм «Культ жестокости и презрения к личности» фиксирует непосредственные эмоциональные проявления представителей ЭП1, в целом не являющиеся многочисленными (um sich an der Ernierdigung der Gefangene zu erfreuen) и показательное отсутствие таковых (darum kmmern sich die Stabsrzte wenig). Широко представлена отрицательная эмотивность во фреймах «Военные преступления» (bekmmert / eingeschchtert / das Qulende / zu leid) и «Военный режим» (gefhrlich / bange / Angst). Особый характер эмотивности отражает фрейм-структура «Мифы и реальность»;

эмоциональное напряжение, связанное с возвращением к реальности (восприятие правды о преступлениях и военных неудачах), передатся не столько лексическими средствами (… brach wtend los / ungemtlich), сколько синтаксическими (Ich glaube nicht! Es ist doch unmglich, dass wir von lauter Verbrechern regiert werden!). Фрейм «Причастность» фиксирует эмоциональное содержание, связанное с осознанием реальности, вовлечнности в постыдное дело; наряду с экспликацией мучительных ощущений ЭП4 (... weshalb ich mich unter euch allen ein bisschen fremd fhle,...deswegen liege ich doch schief. Das schlimmste ist, dass ich nicht weiss, wie ich geradeliegen soll. Er sagte das so verzweifelt...), показателен уход от данной темы как общий для всех ЭП признак (Ein Offizier sagte ein paar Worte, ohne den Krieg berhaupt zu erwhnen / Man sprach ber alles, nur nie ber das Wichtige. Das htte zu unbequem werden knnen / Sie alle taten so, als ob es gar keinen Krieg gbe). Особенностью фрейма «Идеологическое расслоение» является реализация эмоционального отношения к субъектам ЭП 1/2 и их высказываниям в рамках ЭП 3/4 (Was war denn in den gefahren, dass er ploetzlich wieder mal die Nazitour ritt! /redete solchen Stuss, wie er in den Nazizeitungen stand. / Die schienen die Hitlerei nicht zu lieben). Во фрейме «Пассивность» интерес представляют эмоциональные оценки безволия (Das sind Kerle, die nicht ber ihre Nasenspitze wegsehen knnen / Du... platscherst auf der Oberflche herum. Du bist ein kleines ausgebeutetes Stck.) и болезненность осознания своей слабости (Sind wir denn alle so kmmerlich?).

Приведм пример реализации слота «Романтизация войны» (фрейм «Военный энтузиазм» в рамках одного сверхфразового единства: Immer war vom Kriege die Rede. Kriegstchtig sollten sie werden. Die lteren taten, als wren sie schon Mnner und wrden es zu wer weiss was bringen (ЭП3). Sie redeten viel von Kameradschaft und Ehre (ЭП1). War das Kameradschaft, wenn einer sich herausschob und die anderen dumm dastanden (ЭП3)? Потенциально-эмотивная лексика передат эмоциональный подъм как основной признак, присущий ЭП1; сопутствующие признаки – осуждение стадности (эмоциональнооценочная лексика), иллюзорности (условное наклонение, фразеологический оборот) – обусловлены ЭП3.

Сопоставление фреймов позволяет выявить признаки, наиболее характерные для каждого ЭП. В частности, для наиболее эмоционально насыщенного ЭП3 таким признаком является тягостное переживание причастности к злу, морального противоречия (Aber es gibt doch Schreckliches.

Weiss ich mich da richtig zu benehmen? Man wird z. B. dazu kommandiert, Griechen zu erschiessen. Grsslich! / Die grsslichen Vorstellungen kamen immer wieder).

Сопоставление ЭП дает представление об общих признаках (страх, подавленность, переживание контраста между мифом и реальностью). Данные признаки имеют свои закономерности вербализации. Так, чувство подавленности передатся как самим номинантом (aber irgend etwas bedrckte ihn), так и через указание на обусловленное идеологическим содержанием подавление эмоций (Wehe, wenn uns gewisse Leute belauschten! Kann aber der Mensch auf die Dauer seine besten Gefhle unterdrcken?). В неразрывной связи с состоянием подавленности интерпретируются и экспликации ощущений одиночества (Er empfand sich in diesem Augenblick so einsam, dass er... verloren hinauf zum Sternenhimmel sah / mit einem Gefhl der Einsamkeit wie noch nie), униженности (Er fhlte sich erniedrigt, dass er Gafangenenwrter spielen musste.).

В целом представление эмоционального компонента концепта Krieg в виде фреймов и слотов, с учтом эмоциональных параметров, отражает специфику данного компонента, которая, применительно к вышеуказанным непосредственным проявлениям эмоций, обнаруживается в некоторых закономерностях на уровне эмотивных средств языка. Также данная специфика состоит в эмоциональной сложности осознания реальности и в характерной немногочисленности эмоциональных проявлений во фрейме «Культ жестокости и обезличивания», что повышает значимость имплицитной эмотивности и эмоциональных оценок.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЕ ССЫЛКИ

1. Серио П. Как читают тексты во Франции // Квадратура смысла : Французская школа анализа дискурса. – М. : ОАО ИГ «Прогресс», 1999. – С. 12–53.

2. Вajohr F. Tterforschung – Knigsweg oder Sackgasse fr die Auseinandersetzung mit der NS-Geschichte?

3. Renn L. Krieg ohne Schlacht. – Berlin und Weimar : Aufbau Verlag, 1984. – 270 S.

СООТНОШЕНИЕ АНАФОРЫ И ДЕЙКСИСА

КАК МЕХАНИЗМОВ РЕФЕРЕНЦИИ

В данном докладе мы бы хотели обратиться к вопросу о соотношении таких речевых явлений, как дейксис и анафора. В настоящее время данный вопрос является спорным моментом, порождающим многочисленные дискуссии в трудах как отечественных, так и зарубежных лингвистов.

Прежде всего, считаем необходимым привесим общепризнанные определения понятий «дейксис» и «анафора». Классическим определением дейксиса является следующее: «Дейксис – это использование языковых выражений и других знаков, которые могут быть проинтерпретированы лишь при помощи обращения к физическим координатам коммуникативного акта – его участникам, месту и времени» (А. А. Кибрик) [2, 8]. Анафорой в свою очередь называется употребление дейктических элементов с целью указания на явление или объект, содержащиеся в предшествующем отрезке текста. Данное явление или объект носят название «антецедент».

Некоторые лингвисты разделяют дейксис и анафору как два независимых явления (S. Marmaridou). Другие считают, что анафора является более широким явлением, чем дейксис (Г. А. Шамова). Существует также точка зрения о том, что дейксис и анафора не имеют четких гарниц, то есть они тесным образом перескаются. Данная точка зрениия выражается во мнении о том, что природа этих двух явлений одинакова, но их отличие заключается в том, что дейксис субъективен, а анафора объективна (Н. Д. Арутюнова).

Большая часть исследователей считает анафору видом или одной из функций дейксиса (К. Бюлер, О. В. Яковенко, Н. А. Сребрянская, И. А. Стернин, Е. П. Сеничкина, Bishop, Kossuth и др.). Дейктические элементы могут быть определены как коммуникативной ситуацией (устная речь), так и контекстом (письменная речь). При этом дейксис изменяет фокус внимания слушающего, осуществляя референцию к различным объектам и явлениям, тогда как анафора, наоборот, сохраняет его, помогая осуществлять когезию текста. Дейксис как таковой рассматривается явлением, принадлежащим речи, он ситуативен. Тогда как анафора, по мнению ученых, принадлежит сфере текста, так как она контекстуальна. Придерживаясь данной точки зрения, Н. А. Сребрянская относит дейксис к области прагматики, так как он находит свою реализацию в речи, а анафору – к области семантики и синтаксиса (она участвует в образовании текста). Но мы считаем необходимым заметить, что текст является ничем иным как письменной речью; вследствие чего нам кажется неправомерным резделять яления дейксиса и анафоры лишь на основе принадлежности первого к устной речи, а второй – к письменной.

Следует обратить внимание на тот факт, что упомянутые исследователи, называя анафору одним из видов дейксиса, в своих определениях противопоставляют анафору и дейксис. К примеру, О. В. Яковенко полагает, что дейксис осуществляет указание на ситуации речевого акта, тогда как анафора заключается в указании на определнные элементы контекста. При этом Яковенко присваивает дейксису более узкое название «внешний дейксис», а анафоре соответственно «внутренний дейксис». Согласно данной точке зрения, дейксис, являясь более широким понятием по отношению к анафоре, в то же время рассмативается как «подтип самого себя», находясь в одной иерархической плоскости с анафорой. Более того, существует мнение, что дейктические элементы могут быть использованы как дейктически, так и анафорически, при том, что функциями дейктических элементов являются референциальная (связывание слова (знака) с его денотатом посредством референта) и анафорическая функция (указание на знак предшествующего контекста). В связи с вышесказанным, напрашивается вывод о том, что в настоящее время отсутствует четкость в терминологии. Иными словами, дейксисом называется и самое широкое явление («головное» понятие) и один из его подтипов, который противопоставляется анафоре. В этой связи очень сложно интерпретировать мнения исследователей о соотношении дейксиса и анафоры. Существует два пути решения данной терминологической проблемы.

Один из них заключается в предоставлении «головному» понятию нового термина. Другой, соответственно, сводится к дифференциации типа дейксиса, противопоставляющегося анафоре. Второй путь нам кажется более рациональным и приемлемым. Данный тип дейксиса может быть назван «ситуативным» или «собственно дейксисом».

Подводя итог вышесказанному, хочется ещ раз обратить внимание на наличие определенного ряда спорных моментов, касающихся соотношения дейксиса и анафоры. Одним из основных вопросов оказывается терминологическая неопределнность, которая присутствует в определении иерархических отношений данных двух понятий.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЕ ССЫЛКИ

1. Арутюнова Н. Д. Референция и проблемы текстообразования : (Сб. науч. тр.) // АН СССР, Ин-т языкознания, Пробл. группа «Логический анализ языка»; [Отв. ред.

Н. Д. Арутюнова] / Н. Д. Арутюнова. – М. : Наука, 1988. – 238 с.

2. Кибрик А. А. Человеческий фактор в языке : Коммуникация, модальность, дейксис / [Н. Д. Арутюнова, Т. В. Булыгина, А. А. Кибрик; Отв. ред. Т. В. Булыгина]; Рос. АН, Ин-т языкознания / А. А. Кибрик. – М. : Наука, 1992. – С. 207–236.

3. Левицкий Ю. А. Указатели ситуации. Местоимения : Учебное пособие по спецкурсу : Учебное пособие по спец. / Ю. А. Левицкий, Г. А. Шамова. – Пермь : ПГУ, 1985.

– 72 с.

4. Сеничкина Е. П. Средства категории неопределенности в русском языке : [Уч.

пособие] М-во образования Рос. Фед. Моск. пед. Ун-т. / Е. П. Сеничкина. – М., 2001. – 78 с.

5. Сребрянская Н. А. Дейксис и его проекции в художественном тексте : монография / Н. А. Сребрянская. – Воронеж : ВГПУ, 2005. – 270 с.

6. Сребрянская Н. А. Дейксис в единицах языка. – Воронеж : Воронеж. гос. пед. ун-т, 2003. – 240 с.

7. Яковенко О. В. Когнитивно-семантические свойства детерминативов в английском языке : диссертация... кандидата филологических наук. – Пятигорск, 2005. – 201 c.

8. Marmaridou, Sophia S. A. Pragmatic Meaning and Cognition / Sophia S. A. Marmaridou.

– Amsterdam, Philadelphia : J.Benjamins Publishing, 2000. – 322 p.

МИФОПОЭТИКА ЛИЧНОГО ИМЕНИ

В ЦИКЛЕ МАРИНЫ ЦВЕТАЕВОЙ «ФЕДРА»

Личное имя обретает чрезвычайную важность в коммуникативнодиалогической модели цветаевской лирики. В структуру уже самих заголовочных комплексов адресованных циклов Цветаевой, как правило, входит имя собственное в дательном (реже – именительном) падеже, знаменуя тем самым принадлежность этих произведений к жанру послания. Но именное обращение в этих циклах не только выполняет коммуникативную функцию, служа указанием на конкретного получателя текста. Проговаривание имени адресата, «окликание» его по имени в пространстве самого текста играет эпистемологическую роль, служа постижению его сущности, а в ряде случаев – и лирико-магическую роль, становясь прообразом некоего ритуального «заговаривания».

Более того, личное имя в поэтических обращениях Марины Цветаевой играет роль смыслового интегратора, своего рода, фоно-семантической матрицы.

Семантическая многослойность имени наблюдается в цветаевских квазипосланиях, построенных на мифолого-литературном материале.

Так, в первом стихотворении цикла «Федра» многократно повторенное имя Ипполит воспринимается как некий семантический зародыш, из которого, собственно, и вырос весь текст. В то же время имя выполняет функцию психологической характеристики лирической героини: многократное повторение ею имени Ипполита передает силу ее одержимости страстью.

Входя в несколько контекстуальных упорядоченностей, имя Ипполит одновременно образует несколько смысловых рядов. При этом оно обретает значения, не свойственные ему в реальной жизни, в бытовом узусе.

В «Жалобе» отчетливо выявляются фонетически родственные имени Ипполит образы, образующие сквозной фонический ряд. В этом ряду имя Ипполит, является звукосмысловой матрицей, инвариантом, задающим две семантические парадигмы – пламени [страсти] и склепа [гибели]. Причем вторая смысловая парадигма несет в себе семантические обертоны «закрытости» и «пленности» – то есть попытки сдерживания запретного чувства.

Имя, обрастая метафорически-ассоциативными значениями, оказывается внутренне расщепленным, и именно эта смысловая амбивалентность имени определяет внутренний сюжет стихотворения – как роковой нераздельности – неслиянности души и тела, страсти и долга, любви и смерти.

В «Послании» семантика имени (сохраняя память о контекстуальных смыслах, обретенных в первом стихотворении) несколько сдвигается: имя Ипполит выступает как символ телесной и духовной жажды и недостижимости ее утоления («Ипполит, утоли…»).

Можно сделать вывод, что имя в цикле «Федра» определяет его внутреннюю – мифопоэтическую – форму, которая, в свою очередь, обусловливает закономерности мотивно-образного и сюжетнокомпозиционного развертывания авторского мифа о любви-страсти как роковой стихии.

Таким образом, Цветаева используя буквально все фоно-семантические возможности имени в конечном итоге разворачивает имя в миф – но не в классический миф (последний может служить материалом для ее мифосемантических построений), а в авторский миф. Но этот авторский миф создается по тем же законам, что и миф традиционный, более того, он в цветаевском творчестве выполняет функции смыслопорождения, которые дают цепную реакцию новых образных ассоциаций.

ДИНАМИКА ДЕНОТАТИВНОГО АСПЕКТА РЕЧЕВЫХ АКТОВ,

РЕАЛИЗОВАННЫХ АНГЛИЙСКИМИ ВОПРОСИТЕЛЬНЫМИ

ПРЕДЛОЖЕНИЯМИ В ЯЗЫКЕ ДРАМЫ

На развитие денотативного аспекта речевых актов оказывает влияние характерное отличие речевых актов XVI–XVII вв. от речевых актов современного периода, которое заключается в большем объеме высказывания как в структурном, так и в содержательном плане, что проявляется в развитии сложных речевых актов.

Длина предложения, по нашим данным, составляет в среднем 20 слов и постепенно сокращается в XVIII–XIX вв. до 12 слов, а в XX в. – до 6–7 слов.

Денотативный аспект речевых актов содержит однородную либо разнородную информацию, минимально достаточную для одной пропозиции либо избыточную, осложняющую семантическую структуру высказывания. В XVI в. частотными формами, осложняющими высказывание, являются препозитивные лексико-грамматические верификаторы why, what, how, которые типичны только для данного исторического периода. Маркеры дискурса, также осложняющие семантическую структуру высказывания, проявляют высокую частотность в XVI в. Однако она существенно снижается в XVII–XVIII вв. (48%) и уменьшается до 15 % в ХХ в. Полученные данные позволяют сделать вывод об историческом изменении денотативного аспекта речевого акта в сторону уменьшения объема содержащейся информации.

Отмеченная тенденция проявляется в историческом варьировании сложных речевых актов, реализованных вопросительными предложениями.

Широта и свобода, с которой разговорная речь XVI в. переносилась в шекспировский театр, выразились в большом количестве присоединенных и сегментированных конструкций, эллиптических предложений в тексте.

Вопросительное предложение с синтаксическим присоединением – «введением добавочной информации, возникающей неожиданно в сознании говорящего в момент речи и реализуемой в качестве дополнения» – может быть как единым речевым актом, так и последовательностью речевых актов.

Добавочная информация, содержащаяся в присоединенной части, облегчает ответную реакцию адресата, предлагая пропозицию его ответа. Уточняющую информацию справедливо рассматривать не как отдельный речевой акт (и всю реплику как последовательность речевых актов), а как единый речевой акт – квеситив, на том основании, что в нем имеется единый контекст, единая иллокутивная цель – спрашивание.

Сложные речевые акты отличаются от последовательности простых речевых актов, где каждый следующий речевой акт имеет собственную пропозицию и направлен на выяснение разных участков информации и предполагает различные ответы. Таким образом, в предложении может содержаться несколько отдельных речевых актов – квеситивов, реализованных в одном речевом шаге.

Стремление адресанта реализовать сразу несколько речевых актов за один речевой шаг можно расценить как стремление к экономии в речи. На наш взгляд, оно не противоречит основным коммуникативным постулатам, в частности, постулату количества (Будь краток).

Развитие системы сложных речевых актов с точки зрения объема передаваемой информации идет по линии сокращения количества простых речевых актов в их структуре. Если в XVI в. сложный речевой акт, реализованный вопросительным предложением, может объединять до простых речевых актов, то в XVII–XVIII вв. число простых компонентов сокращается (два, реже три речевых акта) и частотность сложных речевых актов существенно уменьшается. В XIX–XX вв. сложные речевые акты, как правило, включают в себя не более двух простых.

В частности, в XVII в. происходит резкое снижение численности сложных речевых актов с проклятиями, клятвами, божбой, благословениями типа By my Lord, Zounds, fore God, plague on‘t, fore Heaven, damn it, God bless you, for God‘s love, God a mercy on my soul etc. Оно вызвано тем, что в 1606 г.

парламент своим законом запрещает богохульство и неуместное упоминание имени бога и святых на театральной сцене. Однако эта тенденция не закрепилась в истории и уже в XVIII в. язык драмы широко воспроизводит божбу и проклятия (последние особенно разнообразны, например, в речевых партиях мужских персонажей Шеридана).

В современной драматургии (Д. Арден, Д. Осборн, Г. Пинтер, Т. Уайльдер, Т. Элиот), отличающейся поиском новых форм, синтезом приемов различных жанров, в том числе эпических, а также попытками возрождения сверхдлинных реплик типа «хора», «пролога» и «эпилога» античного театра, изредка появляются сложные речевые акты, содержащие 3–5 простых РАкомпонентов и более. Однако в целом это нетипично для сложных речевых актов XX в.

Таким образом, специфика исторической динамики денотативного аспекта речевых актов, выраженного вопросительным предложением, в целом видится в общей тенденции к уменьшению его объема.

ЗНАЧИМОСТЬ ЯЗЫКА В ЕГО ОТРАЖАТЕЛЬНОЙ ФУНКЦИИ

Современная лингвистика характеризуется активным развитием идей так называемой внешней лингвистики. В их числе находится и идея взаимосвязи языка и действительности. Эта идея активно изучается в современном мире в применении к социумам как одной культуры, так и разных культур. При этом исследованию обычно подвергают проблемы, возникающие в процессе коммуникации [Болинджер 1987; Вайнрих 1987; Кручинкина 2008б].

В монокультурном пространстве речь может идти об особенностях коммуникации с учетом как этнических, так и социальных факторов. Однако и в межкультурном, и в интракультурном пространстве существуют проблемы, которые, с одной стороны, находятся за пределами лингвистики, с другой – так или иначе связаны с языком и его использованием как средства коммуникации, средства отражения картины мира в информационной стратегии языка.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 11 |
Похожие работы:

«ПРЕДИСЛОВИЕ Настоящий сборник статей отражает результаты научных исследований авторов – участников III Международной научно-практической конференции Инновационные процессы в физическом воспитании студентов, которая прошла 21–23 марта в г. Минске, в Белорусском государственном университете. Особенностью конференции явилось ее сочетание с трехдневным фестивалем школ здоровья и школ единоборств, сетью мастер-классов и учебных семинаров, многочисленными показательными выступлениями, в которых...»

«БУРЯТСКАЯ РЕСПУБЛИКАНСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ ВЭП Практическое пособие председателю первичной профсоюзной организации Основы организационной работы первичной организации Основы, необходимые для каждого председателя. С чего начать? После отчетно-выборного собрания (Конференции), впервые избранный председатель профкома естественно испытывает неуверенность и не знает, с чего начать профсоюзную работу. Можно говорить о том, что является главным, а что второстепенным. Но давайте начнем по порядку. На второй...»

«П Р И Р О Д А С И М Б И Р С К О Г О П О В О Л Ж ЬЯ ВЫПУСК 11 1 2 ДЕПАРТАМЕНТ КУЛЬТУРЫ И АРХИВНОГО ДЕЛА УЛЬЯНОВСКОЙ ОБЛАСТИ УЛЬЯНОВСКИЙ ОБЛАСТНОЙ КРАЕВЕДЧЕСКИЙ МУЗЕЙ им. И.А. ГОНЧАРОВА УЛЬЯНОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ им. И.Н. УЛЬЯНОВА ПРИРОДА СИМБИРСКОГО ПОВОЛЖЬЯ ВЫПУСК 11 Ульяновск 2010 УДК 502 (082) ББК 20-28 (235.54)я П Печатается по решению Ученого Совета Ульяновского областного краеведческого музея им. И.А. Гончарова и Ученого Совета УлГПУ им. И.Н. Ульянова....»

«Методическое объединение вузовских библиотек Алтайского края Вузовские библиотеки Алтайского края Сборник Выпуск 12 Барнаул 2013 ББК 78.34 (253.7)657.1 В 883 Редакционная коллегия: Л.В. Болячевец, Т.Н. Злобина, И.Н. Кипа, Т.А. Мозес, Н.Г. Шелайкина, Е.А. Эдель Гл. редактор: Н.Г. Шелайкина Отв. за выпуск: М. А. Куверина Компьютерный набор: Е. А. Эдель Вузовские библиотеки Алтайского края: сборник : Вып. 12 : / Метод. об-ние вуз. б-к Алт. края. – Барнаул : Типография АлтГТУ, 2013. – 74 с. В...»

«История и культура поволжского села: традиции и современность ИсторИя И культура поволжского села: традиции и современность Материалы региональной студенческой научной конференции. 29-30 октября 2009 года Ульяновск - 2009 313 Материалы региональной студенческой научной конференции УДК 913+130.2 И-90 История и культура поволжского села: традиции и современность: материалы региональной студенческой научной конференции (29-30 октября 2009 г., Ульяновск). / редкол.: Л.О. Буторина [и др.]. -...»

«МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ КРАСНОЯРСКОГО КРАЯ РОССИЙСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ БИБЛИОТЕКА ДЛЯ СЛЕПЫХ КРАСНОЯРСКАЯ КРАЕВАЯ СПЕЦИАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА – ЦЕНТР СОЦИОКУЛЬТУРНОЙ РЕАБИЛИТАЦИИ ИНВАЛИДОВ ПО ЗРЕНИЮ СОЦИОКУЛЬТУРНАЯ РЕАБИЛИТАЦИЯ ИНВАЛИДОВ ПО ЗРЕНИЮ: ПРОБЛЕМЫ И ИННОВАЦИОННЫЕ ТЕНДЕНЦИИ Материалы международной научно-практической конференции Красноярск, 28–29 сентября 2010 г. КРАСНОЯРСК ББК 74. С Составитель: Доктор педагогических наук,...»

«МОСКОВСКИЙ ИНСТИТУТ ЭКОНОМИКИ, МЕНЕДЖМЕНТА И ПРАВА РОССИЯ-СНГ-ВОСТОЧНАЯ ЕВРОПА: СОСТОЯНИЕ, ПРОБЛЕМЫ, ПЕРСПЕКТИВЫ IХ МЕЖДУНАРОДНАЯ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ СТУДЕНТОВ И АСПИРАНТОВ МОСКВА 2011 1 УДК 32+33+34 ББК 65+66+67 Россия-СНГ-Восточная Европа: состояние, проблемы, перспективы. IX-я международная научно-практическая конференция студентов и аспирантов / сост. А.Н. Алексеев, Д.Н. Баранов, А.И. Бабурова, Н.И. Дорохов, Т.В. Елисеева, И.Г. Ефименко, В.С. Ефимов, А.С. Жидков, Ю.Е. Коробкова,...»

«РНБ-ИНФОРМАЦИЯ № 7- 8. ИЮЛЬ-АВГУСТ 2008 г. ХРОНИКА ФЕДЕРАЛЬНЫЕ, РЕГИОНАЛЬНЫЕ И ГОРОДСКИЕ МЕРОПРИЯТИЯ 3 июля в Москве в Министерстве культуры РФ состоялось информационное совещание по вопросам перехода на новую систему оплаты труда. Перед руководителями учреждений культуры выступил Министр культуры А.А.Авдеев. На вопросы аудитории отвечала зам директора экономического департамента МК Н.Ф.Блохина. РНБ на совещании представляли: ген. директор В.Н.Зайцев и заведующая Отделом стратегического...»

«МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ САРАТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АГРАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Н.И. ВАВИЛОВА СПЕЦИАЛИСТЫ АПК НОВОГО ПОКОЛЕНИЯ Материалы VI Всероссийской научно-практической конференции САРАТОВ 2012 УДК 378:001.891 ББК 4 Специалисты АПК нового поколения: Материалы VI Всероссийской научно-практической конференции. / Под ред. И.Л. Воротникова. – ФГБОУ ВПО Саратовский...»

«Л. С. Х А Р Е Б О В А (Петрозаводск) © пдмятішклх книжной культуры злонежья (по.ідтернллл.и сводного КАТАЛОГД книг кирнллнческой печдтн Рестселики Кдрелня) и 2011 г. в Республике Карелия была в основном закончена работа по составлению регионального каталога старопечатных кнриллнческих изданий. В ней принимали участие специалисты Национальной библиотеки, научной библиотеки Петрозаводского университета и музея-заповедника Кижи В вталог войдут описания 405 книжных ігамятников федерального...»

«МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ПРАВИТЕЛЬСТВО МОСКВЫ ДЕПАРТАМЕНТ КУЛЬТУРЫ ГОРОДА МОСКВЫ Московский государственный зоологический парк ЕЖЕГОДНЫЙ ОТЧЕТ ANNUAL REPORT 2008 Вставить эмблемы с официального бланка зоопарка ЕАРАЗА, ЕАЗА, ВАЗА, ЕЕП. МОСКВА 2009 1 Министерство культуры Российской Федерации Правительство Москвы Департамент культуры города Москвы Московский государственный зоологический парк ЕЖЕГОДНЫЙ ОТЧЕТ Информационно-справочный материал о работе Московского зоопарка в 2008...»

«Центр культуры Урал • один из крупнейших екатеринбургских культурно-досуговых комплексов широкого профиля; • современный архитектурный облик; • стильный дизайн интерьеров. Площадь парковки 700 кв.м. 12144 кв.м. Общая площадь Центра Площадь открытого пространства 3000 кв.м. Рациональная планировка и вместимость залов, фойе, кулуаров, кафе, а так же оснащение Центра культуры самым современным световым и звуковым оборудованием, кино и видеопроекционной, концертной аппаратурой, устройствами для...»

«№4(25) октябрь—декабрь 2010 События Отчет о Всероссийском психологическом форуме Обучение. Воспитание. Развитие — 2010 Выступление Алины Афакоевны Левитской с дкладом на конференции Форума 5 октября 2010 года в Сочи состоялось гических наук, профессор, вице президент Федера торжественное закрытие Всероссийского ции психологов образования России. В своей откры психологического форума Обучение. Вос той лекции 30 лет практической психологии в Рос питание Развитие — 2010. Для того, чтобы сии:...»

«ПРИЛОЖЕНИЕ к Информационному письму №1 РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК Южный научный центр РАН Институт аридных зон ЮНЦ РАН Международная научная конференция ЭКОЛОГИЧЕСКАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ ПРИМОРСКИХ РЕГИОНОВ (ПОРТЫ, БЕРЕГОЗАЩИТА, РЕКРЕАЦИЯ, МАРИКУЛЬТУРА) (посвященная 150-летию Н.М. Книповича) Школа молодых ученых Экология приморских регионов 5 – 8 июня 2012 г. г. Ростов-на-Дону РЕГИСТРАЦИОННЫЙ ВЗНОС Стоимость регистрационного взноса для участия в работе конференции составляет 2000 руб. и включает в себя...»

«А.Б. Багдасарова, М.Е. Попов Гражданская и этнокультурная идентичность в образовательном пространстве современной России Поиски идентичности: выбор направления В условиях российской полиэтничности проблема идентичности – одна из наиболее активно обсуждаемых и исследуемых научным сообществом. Это подтверждается, во-первых, наличием публикаций, в которых особое внимание уделяется проблемам интеграции современного российского общества, природе и причинам этнических конфликтов, росту национального...»

«Основные документы Издание 2012 г. ЮНЕСКО  Издание 2012 г. Основные документы Организация Объединенных Наций по вопросам образования, наук и и культуры Основные документы Издание 2012 года, включающее тексты документов и изменения, принятые Г неральной конференцией е на 36-й сессии (Париж, 25 октября – 10 ноября 2011 г.) ЮНЕСКО, Париж 2012 г. Издано в 2012 г. Организацией Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры 7, place de Fontenoy, 75352 Paris 07 SP Набрано и отпечатано в...»

«Суеверие.нет Паломничество приносит пользу только тем, кто живет по евангельским заповедям Интервью со священником Виктором Праздничным о сути паломничества и связанных с ним суевериях. – Отец Виктор, вы были участником общецерковной конференции Православное паломничество: Традиции и современность, проходившей в Москве в конце минувшего года. Ваше выступление, посвященное медицинским аспектам мотивации православного паломничества, имело большой резонанс. В чем, собственно заключается проблема?...»

«Комитет по образованию, наук е, культуре, спорту и делам молодежи Государственного Собрания – Курултая Республики Башкортостан Министерство образования Республики Башкортостан Министерство культуры Республики Башкортостан Министерство молодежной политики и спорта Республики Башкортостан Башкирский государственный университет Нефтекамский филиал Башкирского государственного университета МЕЖНАЦИОНАЛЬНОЕ ЕДИНСТВО И СОГЛАСИЕ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ: ОПЫТ, ПРОБЛЕМЫ, ПЕРСПЕКТИВЫ Часть I Уфа РИЦ БашГУ...»

«Министерство образования и наук и Российской Федерации ФГБОУ ВПО Сочинский государственный университет Филиал ФГБОУ ВПО Сочинский государственный университет в г.Нижний Новгород Нижегородской области Факультет Туризма и физической культуры СОВРЕМЕННЫЕ ПОДХОДЫ АДАПТИВНОЙ ФИЗИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ В РАБОТЕ С ЛИЦАМИ, ИМЕЮЩИМИ ОТКЛОНЕНИЯ В СОСТОЯНИИ ЗДОРОВЬЯ Материалы III Межвузовской научно-практической конференции 16 февраля 2012 г., г. Нижний Новгород Нижний Новгород 2012 ББК 75.0 С 56 Современные...»

«Воспитание и образование детей дошкольного возраста как императив устойчивого развития ГОУ ЦО №117 ЮЗАО г. Москвы Дети – это наш самый ценный ресурс. То, чем мы наделим малышей, обогатит каждого из нас. Ирина Бокова, Генеральный директор ЮНЕСКО Дошкольное образование – основа процветания нации. Элеонора Митрофанова, Исполнительный директор ЮНЕСКО Обоснование ЮНЕСКО всегда уделяло огромное внимание детям. Как основное подразделение ООН по вопросам наук и, культуры и образования ЮНЕСКО было...»









 
2014 www.konferenciya.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Конференции, лекции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.