WWW.KONFERENCIYA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Конференции, лекции

 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |

«Новосибирск 2006 Содержание Предисловие Дугин А. Г. Человек в мире постмодерна: постгуманизм Штепа В. 24 Пирамида и сеть (модерн и постмодерн) Первушина О. Н. 38 Образ человека и ...»

-- [ Страница 1 ] --

МОДЕЛИ ЧЕЛОВЕКА

В СОВРЕМЕННОЙ ФИЛОСОФИИ

И ПСИХОЛОГИИ

Сборник материалов

Всероссийской конференции 18–19 мая 2005 г.

Новосибирск

2006

Содержание

Предисловие

Дугин А. Г.

Человек в мире постмодерна: постгуманизм

Штепа В.

24 Пирамида и сеть (модерн и постмодерн)

Первушина О. Н.

38 Образ человека и неопределенность

Смирнов С. А.

Человек перехода

Шамолин Р. В.

Городской миф: мертвецы и зомби

Донских О. А.

Игры Я

Полякова Е. Я.

Душа «исцеляющая» в поисках истины

Лемиш В. В.

Модель человека и проблемы возрастной психологии..................

Малков Е. Л.

Проблема ограниченного сознания в модели современного человека

Пухначева Т. П.

Время мифическое и реальное

Рубан О. И.

Семья как манифестация постиндустриальной цивилизации....

Сведения об авторах

Предисловие Образы человека, вырастающие в культуре, определяют содержание и направление человеческой жизни. Современный человек растерялся. Он стоит на перепутье и не знает, куда идти.

Прошлые ориентиры погасли, новых не видно. Что есть человек?

В очередной раз этот вопрос бьется в умы и сердца неравнодушных. Осознание современной ситуации, ее анализ и поиск путей выхода – это актуальнейший запрос времени. Представители различных областей человеческого знания пытаются разобраться в происходящем не с целью кликушества, но с целью трезвого понимания прошлого, настоящего и будущего человечества.

Может ли объединение усилий, живой диалог тех, кто в нашем коммерциализированном мире не разучился размышлять, не утерял человечности и для кого понимание человека является одной из ведущих ценностей жизни, хотя бы как-то способствовать выходу из тупиков сегодняшнего времени? Ответ возникает в результате деяний. В любом случае диалог заинтересованных полезен как минимум им самим.

Перед вами материалы конференции «Модели человека в современной философии и психологии». Конференция изначально была ориентирована на привлечение, прежде всего философов и психологов к обсуждаемой теме. Это не исключало участия в ней представителей других наук

. Но желательность участия в ней, в первую очередь философов и психологов, объясняется тем, что, с нашей точки зрения, понять человека нашего времени невозможно без освещения двух его сторон: как представителя человечества и как индивидуальности.

Основное достоинство конференции – это пристрастный диалог, показавший, как индивидуальность человека мечется в условиях, когда человечество переживает очередной кризис, угрожающий перерождением человеческой природы. Но это диалог светлый, так как он вселяет надежду: пока люди ищут, думают, страдают за человека, будущее не столь трагично и темно. Шанс остается.

О. Н. Первушина А. Г. Дугин

ЧЕЛОВЕК В МИРЕ ПОСТМОДЕРНА:

ПОСТГУМАНИЗМ

Для того чтобы ясно представить, о чем пойдет речь, я позволю себе напомнить присутствующим некие парадигмальные вещи. Согласно принятой сейчас концепции исторических эпох и цивилизационных циклов, в широком культурологическом контексте можно определить три фундаментальных этапа развития человечества. Осознание этих этапов стало возможным благодаря целому ряду совершенно новых явлений, возникших в последние несколько десятилетий, который условно называется постмодерном. Это очень принципиальный вопрос. Благодаря постмодерну возникла возможность определенной специфической классификации исторического процесса. Этот исторический процесс можно разделить на три части: то, что можно назвать премодерном или традиционным обществом: модерном, т. е. современным миром, и постмодерном. Эти три этапа представляют собой три парадигмы. Что такое парадигма? Парадигма есть обобщающий модуль, который, по сути дела, предопределяет всю совокупность представлений человека, человеческой культуры, человеческого общества о самих себе, об окружающем мире, о логике и смысле развития цивилизации.

Премодерну соответствует то, что называется традиционным обществом или сакральной цивилизацией. Традиционное общество, которое существовало до Нового времени, до начала эпохи Просвещения и в Европе и в Азии. Это традиционное общество и парадигма премодерна существует и до сих пор, поскольку не все народы земли осуществили просветительский переход. Поэтому речь идет не столько о временном делении на три парадигмы, сколько о контекстуальном, концептуальном, принципиальном. Традиционное общество обладает множеством своих собственных характеристик. Наиболее яркая из них – традиционное общество или – период эпохи премодерна – связана с преобладанием сакрального. Что такое сакральное? Сакральное это представление о том, что мир, окружающий нас, сам человек, человечество в общем – все это является процессом некоей конденсации высшего начала, неощутимого, но изначального. Соответственно, как в монотеистических традициях классических религий – продуктом творения. Не во всех религиях существует представление о Боге, не во всех существует представление о Творении, но как бы то ни было, всегда в парадигме премодерна утверждается наличие некоей высшей онтологической бытийной причины и соответственно этому решается проблема существования. Сейчас коротко о первых двух парадигмах, а потом будем рассматривать проблематику человека и человечества в наиболее интересующей нас парадигме постмодерна.



Что происходит при переходе от традиционного общества, т. е. от парадигмы премодерна к парадигме модерна? Происходит фундаментальнейшее изменение абсолютно всех ключевых понятий. Все меняется, меняется язык, меняется представление о нем, меняется самым существенным образом. Каждому явлению (множеству явлений) из традиционного общества в эпоху модерна противостоит другое множество явлений, понятий, терминов, которое является принципиально иным, т. е. каждому явлению А или слову А соответствует понятие или явление или термин А. Модерн или эпоха Просвещения – в изначальных предпосылках своего развития, а модерн – это современность, я подчеркну, мыслил себя как прямую антитезу традиционному обществу. Все, что утверждалось в традиционном обществе – отрицалось или модифицировалось в модерне. Ни одного понятия, принадлежащего к множеству понятий парадигмы премодерна, не было оставлено в покое, все испытало фундаментальный парадигмальный сдвиг – переход от традиционного общества к современному.

Между ними существует примерно такое же соотношение, как между тезисом и антитезисом. Да, модерн как бы вырастает из премодерна, но вырастает через процесс отрицания. И вот каким образом формировалась эта парадигма модерна: если в центре премодерна стояло Божество или высшая онтологическая причина, то в модерне этой причины нет. Произошла десакрализация мира. Расколдованный мир представился совокупностью тех явлений, тех событий, которые эмпирически даны человеку. Точно такой фундаментальной мутации подвергались все остальные фундаментальные понятия традиционного общества. Например, в традиционном обществе доминировало представление о вечности и о циклах. Какую бы традицию, какое бы общество мы ни брали в рассмотрение, обязательно в центре стоит либо представление о трансцендентальном вневременном, надвременном измерении, либо о циклической картине, что довольно близко друг другу с определенными отклонениями в немонотеистических традициях.

Этих различий мы касаться не будем, хотя они являются крайне интересными, так как в монотеистических традициях Божество является переходным периодом между глубоким традиционным архаическим обществом и обществом современным. Это целая история. По крайней мере, в отношении между премодерном и модерном фундаментальная разница заключается в том, что в первом случае утверждается вечность как главный модус существования мира, а в модерне возникает понятие времени, линейного времени, причем лишенного того трансцендентного измерения, которое было в религиозных концепциях. Вечность отрицается, отрицается цикличность мира, бытие начинает двигаться и развивается исключительно в понятии времени. Практически каждое из представлений об обществе, представление об иерархии, представление о политическом устройстве, представление о сущности коллектива – все в модерне противоположно премодерну. В премодерне развивали представление о кастах, кастовой системе общества; модерн утверждает равенство.

Премодерн утверждает империи, наделенные высшим смыслом в политике. Модерн говорит о современных государствах, основанных на демократическом принципе. Премодерн утверждает спиритуальное, духовное в качестве главной ценности; модерн утверждает материальное, позитивное, экономическое в качестве меры всех вещей. От homospiritualis в премодерне приходим в homokonomikus. Словом, между этими парадигмами существует фундаментальная обратная симметрия. Мы сегодня забываем, как структурировалась в XVII–XVIII вв. парадигма модерна, из которой все мы выросли, воспитаны на ней – особенно старшее поколение.

Младшее поколение, по-моему, совсем ни на чем не воспитано, но старшее поколение все-таки воспитано в советском, позднем, загнивающем, но все-таки модерне, воспитано так, как будто это само собой разумеется. Мы даже не очень хорошо представляем себе, что существует что-то вне парадигмы модерна. Настолько эта парадигма вошла в нас, что мы являемся ее носителями, нас так запрограммировали. Система наша запрограммирована модусом модерна. Мы не мыслим себе мира без истории, мы не можем себе представить концепции развития общества без теории эволюции, мы не можем рассматривать представление о современной технологической цивилизации иначе, как следующий шаг в развитии человечества к более высоким формам, чем предыдущие. Мы принципиально не способны мыслить, например, историю как регресс, что характерно для любых религий, кстати, абсолютно любых; либо историю как постоянный сезонный цикл, где никогда ничего не меняется, а господствуют протофеномены.

Людям традиционного общества никто, может быть, подробно и не рассказывает с детства, что духовное выше материального, что иерархия – это хорошо, что существует трансцендентное измерение. Вся структура их представлений о мире сохраняется до сих пор в традиционных религиях. Современный Китай, несмотря на его модернизацию, или современный исламский мир живут в условиях премодерна. Люди живут в условиях премодерна, и когда они сталкиваются с модерном, то возникает парадигмальный шок, они не очень понимают, что им говорят. Так восприняли мусульмане книгу Салмана Рушди; в свое время так же искренне католики воспринимали книги Вольтера – это был абсолютный шок.

Сейчас благодаря одному интереснейшему явлению, которое именуется постмодерном – мы видим релятивизм столкновения понятий модерна и премодерна. Вот существует парадигма премодерна со своей системой, с множеством понятий и явлений. Вот существует парадигма модерна, общества современного со своей системой понятий. Все понятия на границе перехода от модерна к премодерну фундаментальнейшим образом мутируют. В теоретическом проекте Просвещения, в проекте модернизации не должно остаться ни одного премодернистического явления; никакого А, которому не присвоена характеристика А. Появляются новые элементы, которых не было в премодерне и соответственно также осталось за кадром определенное количество традиционных элементов, которое вообще никак в модерн не перешло либо перешло в свою прямую противоположность.





Конечно, этот процесс сам по себе представляется крайне сложным и об этом процессе можно говорить и писать, и много уже писали. Историю этого парадигмального сдвига с позиций модерна осмысляли многие философы, в частности Томас Кун в «Структуре научных революций», Пол Фейерабенд, Карл Поппер. Существует очень интересное явление обратного, премодернистского осмысления – это французская школа Рене Генона и его последователей в Италии, которая представляет крайних консерваторов. Данная школа в ХХ в. проделала колоссальную работу по оценке парадигмального дуализма не со стороны модерна, что было явлено уже не раз и с чем все мы, в общем, неплохо знакомы. Традиционалистская школа Рене Генона предположила обратный взгляд – взгляд премодерна на модерн. Получилась крайне увлекательная вещь. Современный европейский традиционализм помогает нам объяснить, что происходит, например, с точки зрения психологии Усама Бен Ладена, если она существует. Потому что на самом деле Усама Бен Ладен есть голограмма и выражает собой крайнюю форму реакции премодерна на модерн.

Он утверждает, что цивилизации, в которой нет Бога, незачем существовать. Это естественно для любого представителя премодерна – он даже не может помыслить себе такую цивилизацию. Более того, если ему скажут, что есть такая цивилизация, в которой нет Бога, а человек живет в этой цивилизации самым ярким образом, он должен бы начать действовать приблизительно так же, как Усама Бен Ладен.

Теперь переходим к постмодерну. Постмодерн является некоей новой парадигмой, которая стала складываться в самостоятельное направление где-то в середине 60-х гг., когда французские структуралисты и постструктуралисты заговорили об этом. Мы имеем дело с совершенно особой парадигмой, с формой А, переход в которую имеет приблизительно тот же эффект, что и явление перехода от традиционного общества к обществу современному. И пересмотр основных понятий, который случился на этой фундаментальнейшей грани, которую мы переживаем, – является главным качественным эссенциальным содержанием нашего времени. Вокруг этой грани, вокруг тех процессов, которые происходят перед ней, после нее, на ней и должно быть сконцентрировано отточенное внимательное философское сознание наших современников. Люди, которые не думают об этом, они думают либо плохо, либо вообще не думают, либо находятся в состоянии некоего гипноза предшествующих парадигм, не рефлексируя, не осознавая те принципиальные базовые условия, в которых развертывается их процесс мышления. Это самая неизученная вещь, когда мы переходим от модерна к постмодерну. Что происходит в этот момент? Здесь отрицается уже отрицание. Отрицается современность, но при этом без того, чтобы мы вернулись к А, к премодерну. Это очень фундаментальный вопрос. Это очень тонкий и хитрый ход мирового разума и человеческой цивилизации. А было системой понятий, утверждаемой через отрицание, переворачивание системы понятий традиционного общества, понятий доиндустриального общества. Что такое А? Это такое отрицание отрицания А, которое не является при этом возвращением к А, т. е. если у нас был тезис «один», потом «не один», а потом – нет, не «не один», но и не «один».

А что такое не «не один»? Вот это уже очень тонкая вещь. Вот здесь начинается «post». Обратите внимание, если премодерн – это то, что предшествует модерну, а модерн – это базовое понятие, то постмодерн – это не то, что вырастает из модерна, это не просто следующая стадия за модерном, это не самом деле сбой всей фундаментальной, исторической, парадигмальной, философской, культурной программы модерна. Это когда, по сути дела, говорят: все, эта парадигма завершена.

И это, конечно, шок. На самом деле постмодерн, конечно, возник как серия интуиций, эстетических подозрений, относительно так же, как в архитектурном стиле происходило создание ансамблей, в которых не было центра. Создание некоей системы с отсутствующем центром – это характерный признак постмодерна. Дальше – больше, постепенно это перенеслось на экономический анализ, на уровень развития капитализма в постиндустриальной стадии, на высвобождение финансового параметра и полного опровержения предсказания Маркса о логике развития буржуазного общества через социалистические революции. Постепенно основные моменты модерна не то что были обращены, но были осмеяны. Смысл модерна заключался в созидательном пафосе, в преодолении традиционного общества. Но в какой-то момент, а конкретно в развитии капиталистического общества в 60–70-е гг. и уже дальше, в 80–90-е гг., эта программа модерна стала восприниматься как неактуальная. Иначе говоря, большинство позиций, систем, понятий перестали вызывать то оптимистическое, конструктивное, позитивистское отношение к себе, которое вызывали на протяжении становления парадигмы модерна. Возникла парадигмальная усталость. Другими словами, парадигма модерна сохранялась, мы все ее воспитанники, но постепенно ее значение очень смещалось – в начале в нюансах, а потом стала двигаться и вовсе к самопреодолению – так возникала парадигма постмодерна. Парадигму постмодерна понять трудно, потому что она для нас новая, потому что она не соответствует той логике, в которой мы привыкли жить в парадигме модерна, но она при этом не соответствует и той логике, которая всплывает сегодня, когда модерн разлагается и порождает реакцию в качестве премодерна. В премодерне есть теизм, в модерне – атеизм, причем такой последовательный, спокойный. Модерн – это отрицание трансцендентной, богоустроенной реальности. В постмодерне завершается атеизм, но нет возврата к теизму. Если модерн говорит, что атеизм – это более развитая форма, чем теизм, то постмодерн говорит: «Я вообще понятия не имею, что более развитое: можете быть гуманистом, теистом, атеистом». Постмодерн безразличен, и, пожалуй, безразличие, индифферентность, возможность расположить рядом с собой взаимоисключающие друг друга парадигмальные системы понятий и является спецификой философского, эстетического, исторического, культурного дискурса постмодерна. Например: Усама Бен Ладен и Интернет – типичный посмодерн, с одной стороны, борода и все признаки традиционного исламского общества, с другой – email, который он шлет своему другу Шамилю Басаеву. Или племянница Усамы Бен Ладена, которая становится сейчас раскрученной поп-звездой. Есть плохой Усама Бен Ладен, атакующий модерн в лице двух разрушенных башен, и модерн реагирует – объявляет поход против премодерна, дикости и варварства. Но племянница – это явление уже другой парадигмы, третьей. Здесь Бен Ладен, здесь Буш и здесь племянница, которая поет, пляшет, может быть с автоматом. Это и не смешно, и не страшно, это и не оскорбление – это просто сочетание тех контекстов, которые есть. Сочетается высокое и низкое, культурное и бескультурное, какая-нибудь дворовая культура или скабрезный анекдот – и где-нибудь на большой сцене тенором распевается. Это – постмодерн, это не шутка, это не издевательство, это не какое-то нелепое недоразумение, это не авангардный трюк, это – фундаментальная характеристика эпохи, приступившей к уникальной огромной работе, в которой Владимир Сорокин, например, является таким же инженером, как, скажем, французские энциклопедисты, осуществлявшие формирование парадигм модерна. Это один из энциклопедистов постмодерна, он просто творит разрушая.

Жириновский – классический пример постмодерна.

Наше общество, поскольку мы россияне, очень чуткие люди – в определенных политических технологиях бодро заимствует элементы постмодерна, не особенно заботясь, чтобы пройти путь модерна до конца. Мы его так и не прошли, мы застряли на стадии высокого модерна со своей социалистической идеей, не смогли пройти его сами, плюнули и заимствовали иную парадигму прямо из центра постмодернистической культуры, причем в самом авангардном аспекте, т. е. так мы провели нашу российскую модернизацию.

Теперь несколько последних понятий, базовых определений. Премодерн живет в пространстве мифа, все пространство премодерна определяется мифологическим или сакральным.

Здесь нет ни одной точки, ни одного состояния, ни одного топоса, который бы не был одновременно не растворен в мифологическом контексте, поэтому то, что не является мифом, то, что не является сакральностью, того просто нет. Человек премодерна вне сакральности, вне священности не воспринимает реальность, у него нет не священной реальности, т. е. для него принципиально существует сакральность. Для человека модерна существует новая вещь – реальность. Да и термин этот – реальность – становится популярным в эпоху модерна. Нам кажется, что реальность – это и есть базовое понятие. Ничего подобного для людей традиции, где первичен миф и сакральность. Для людей модерна первична реальность, а для людей постмодерна первична виртуальность. Это очень принципиальный момент. Виртуальность – это не миф, это не сакральность, но это и не реальность, это некий конструкт реальности, который создан искусственно, создан отвлеченно. Можно себе представить смысл виртуального через расчленение некоей целостности на дигитальные числовые коды. Дигитализация – первый шаг, а потом, скажем, берем колос – целое – дигитализируем его – разделяем на части, анализируем, раскладываем, развиваем, а потом складываем так или чуть не так, как было. Вот эта процедура прохождения через цифровую дигитализацию звука, образа, а в конечном итоге и тела, потому что развитие логики виртуального идет в этом направлении, сейчас мы об этом будем говорить касательно антропологической проблематики. Переход через дигитальный код, потом собирание нового колоса являются классической операцией виртуального. То, что собирается, после того как расчленяется, оказывается уже чем-то другим. Согласитесь, если мы можем разобрать машину, а потом ее собрать – никаких проблем; но если мы разрежем живое существо или распилим дерево, то потом, когда соберем, мы получим совсем не то, что вначале, до того как это дерево никто не трогал. Хотя внешне можно сделать все точно так же, как и было. А по сути это будет просто другой объект. Объект совершенно другого множества, объект виртуальный. В этом и состоит логика современных средств массовой информации, современных технических средств. Разделение всего на совокупность числового кода, т. е., по сути дела, анатомизация и потом воссоздание.

Воссоздание чего? На самом деле и не того, что было, т. е. не воссоздание реальности, но и не воссоздание изначального, духовного, спиритуального, сакрального проекта. Это та же самая реальность, но данная нам в некоем теневом пространстве. В виртуальности тень и тело, которое отбрасывает тень, меняются местами. На самом деле в виртуальности первична тень, которую отбрасывает тело, а не наоборот, как в условиях модерна. Вспомним известный сюжет об отсутствии или потери тени, который на самом деле связан с парадигмами премодерна и с описанием посмертного существования. Русские православные иконы потому и изображены без теней, особенно без теней, которые отбрасывают человеческие фигуры. Это строгое определение, именно потому, что речь идет о том парадигмальном, мифологическом, святом, священном состоянии, которое представляет собой единственную высшую реальность премодерна. Тень возникает в живописи при переходе от премодерна к модерну. Но что происходит при переходе от модерна к постмодерну? Тогда остается только тень. Тень, которую никто не отбрасывает, которая сама по себе может порождать или не порождать тела. И все, что происходит в этих трех парадигмах – премодерна, модерна и постмодерна, соотносится между собой сложнейшим образом. Но если премодерн и модерн хоть как-то поддаются анализу, то постмодерн, в который мы упорно, методично и фатально и необратимо вползаем, навряд ли. Были известные глобальные попытки противостоять модерну, попытки протащить в модерн что-то от премодерна. Такую задачу ставил перед собой фашизм, воспринимая мифологическую традицию позитивной и стараясь привить ее модерну, т. е. элементы множества А смешать с элементами А'. Фашизм первым пал в ХХ в., но второй проект был более хитрым, более завуалированным – проект коммунистический, когда тонкую националмессианскую реальность, конечно же премодернистическую, с ее представлениями о Царстве Святого Духа, изображениями «рая на земле» пытались также закамуфлировать и русские и китайские коммунисты, – тоже не получился, и это произошло совсем на наших глазах. И теперь модерн остался в чистом виде. Любопытно, что, когда от премодерна избавились, вот тут-то модерн сам по себе, когда он полностью победил премодерн, стал мутировать в нечто совершенно новое и удивительное. И конечно, многим людям от этого очень не по себе.

В частности, есть два философа – Хабермас и Гидденс, которые, понимая эту проблематику, сказали «нет, мы абсолютно не хотим…». Даже Фрэнсис Фукуяма, который один из первых заговорил о конце истории как о свершившемся факте, т. е. о наступлении эпохи постмодерна, когда заканчивается время. Хабермас и Гидденс сказали: «Нет, мы не хотим никакого постмодерна, дух просвещения под угрозой, смотрите что происходит, у нас выбивают реальность, мы живем в каком-то совершено отвратительном мире, разве мы за это бились?». За это! Фукуяма вообще в своих последних работах отчаянно борется против того, что он сам вызывал. Он говорит: «Нет-нет-нет! Это не так! Я поспешил, подождитеподождите, это слишком страшно». Это действительно не весело, но, с другой стороны, пройдя уже столько парадигмальных изменений, потрясений на самых основах человеческого сознания, я думаю, что мы должны быть готовы еще и не к этому. Почему конец истории? Потому что история – это не нечто само собой разумеющееся, это продукт осмысления процесса бытия в модерне. И возникла история тем или иным образом в модерне, когда появилось линейное время. Когда-то истории не было и Фукуяма логично заключил: когда заканчивается модерн «ее и не будет». Отсюда постистория.

По Жану Бодрияру, существование отдельных фрагментов истории. Это современные модельеры, современная мода, смещение всех параметров. Постистория – это и не время, и не циклы, и не периоды – это постистория, некое особое состояние, где, по Фукуяме, действует только мировой рынок. Заканчивается эпоха глобализации, заканчивается эпоха государств и возникает такой one world, единый мир, где смыслом наделены не события, не конфликты, не споры, а некое движение капитала, инвестиции, игра бирж. Иными словами, экономика становится тотальной и уже виртуальной. Возникает такой особый специфический постмир.

Теперь к антропологической проблеме. Соответственно человек имеет свое абсолютно различное парадигмальное значение в парадигме премодерна, традиционном обществе, в модели и проекте модерна и в модели постмодерна. На самом деле, когда возникает гуманизм? Наверное, уже понятно, что в традиционном обществе гуманизма нет. Существует теоморфизм, если мы говорим о великих откровениях. Или существует такой абсолютоморфизм, как в индуизме, где существует Абсолют – Брахма, чьим отражением, игрой, сновидениями является данная нам эмпирическая реальность. В премодерне человека гуманистического мира, как мы его знаем – не было.

Нет автономного индивида, субъекта, с которым имеет дело классическая философия эпохи современности. А что стояло на месте человека в традиции? Мы настолько проникнуты парадигмой модерна, что не можем представить какого-то другого представления о человеке. Запросто может быть!

И более того, в любом религиозном учении, а религия это элемент только премодерна и только традиции – фундаментально, существенно другого. Человек не представляет себя некоей законченно-автономной единицей.

Человек есть не данность, а задание. Человек есть на самом деле персона, маска. Личность – слово искусственное, понятно, но обозначает она личину, т. е. маску. Маска на маскараде, как персона в греческой трагике – это нечто одетое на нечто и носимое кем-то. Субстанцией, субъектом, высшим духом, божеством, душой – какую бы инстанцию мы ни ставили в традиционном обществе во главу угла, человек всегда будет оберткой. Иными словами, в эпоху премодерна провозглашается иссушение плоти – минимализация человеческого начала – не ест, не пьет, стремится съежиться до микроскопического онтологического элемента, чтобы не мешать проявлению высших начал. Да, эти высшие начала тоже иногда назывались человеком, но это была совершенно иная онтология, иная природа, иное бытие, нежели мы привыкли понимать в гуманизме. В традиции существовал негуманизм, антигуманизм, поскольку человек рассматривал себя как несамодостаточное, несамостоятельное существо, несамозначимую реальность, которой при определенных обстоятельствах легко можно пожертвовать. А вообще-то говоря, и нужно пожертвовать. По сути, человек был жертвой, и в самых древних цивилизациях приношение человеческих жертв рассматривалось именно в этой перспективе.

Не потому, что это варварство, а потому, что парадигма традиции была еще в самом соку. Так как человек был создан путем жертвенного разделения божества, то приношение человека в жертву является восстановлением симметричности Вселенной. Спасение Вселенной, ее обожествление идет через человекоубийство, через разные его формы, например аскезу.

Конечно, человек сам по себе ценен в традиции, но это не тот человек, которого вот сейчас мы знаем. Он всегда вторичен и инструментален. Он сын Неба и Земли. Он процесс, он задание. Это человек А.

Человек А шокирует традиционный мир своей абсолютной новизной. Это нечто принципиально новое. Этот человек представляет собой самозначимость, самоценность, самовеличину, самодостаточность, и здесь начинается гуманизм, эпоха автономного человека. Этот человек вначале титан Возрождения, который сбрасывает богов и творит реальность сам. Потом, в эпоху Просвещения, он уже просто создатель истории, а не магический властелин, как у Дж. Бруно или у Микелеанжело. Постепенно он становится тем, что сейчас называют минимальным гуманистом. В позднем модерне возникает минимальный гуманизм, когда человек просто потребитель, у него есть карточка, он ходит покупает товары, в субботу он посещает что-то там и между делом ест гамбургер. Никаких особых амбиций, но он при этом остается центром вещей, мерой вещей. Когда софист Протагор сказал, что человек – мера вещей, он просто смеялся над своими оппонентами. Никто не мог воспринять – настолько бредовой была эта идея, это была шутка. Сегодня, в эпоху модерна, в смысле вчера, в эпоху модерна, потому что сегодня уже завтра – человек является понастоящему мерой вещей. И он является ключевым. Это он, оказывается, как мы узнаем от просветителей, выдумал Бога, он придумал религию, он создал прогресс, он создал цивилизацию, в то время как люди традиции были убеждены, что самого человека создал Бог, Бог заложил через откровение законы (Моисея и т. д.), вручил ему, человеку, логику и шифр познания реальности и т. д. Эта мутация представления о человеке между традицией и современным обществом имеет колоссальное значение для нас, потому что постмодернизм на самом деле релятивизирует оба эти значения. Еще недавно, до возникновения постмодерна, такой дискурс, что я изложил, был бы невозможен. Потому что никто из вменяемых представителей научного сообщества не допустил бы и мысли о возможности сопоставления между собой и варваром, для которого его человечность суть личина, маска. Всем было очевидно, что человек создал сам себя и есть продукт эволюции.

От амебы к современному советскому ученому в Академгородке. Постмодерн есть, по сути, попытка релятивизировать, сопоставить эти несводимые прежде вещи, говорит о них на одном дыхании: есть вот такое представление и вот такое представление. В советские времена, когда мы видели старушку крестящуюся, попа, мы думали – вот это дань прошлому, живой музей. У нас и сомнений не было насчет рудиментарности этой формы, в которую эти наивные люди верят и продолжают поддерживать. Всем было понятно, что старушка темная, а мы люди просвещенные, потому что мы носители гуманного начала, мир создал человек, а она этого не знает.

Благодаря постмодерну мы знаем, что есть вот это и вот это.

Мы можем себя сейчас без всяких амбиций взять и поставить на место религиозного человека, зайти в церковь не затем, чтобы поинтересоваться прошлым нашего народа, а начать вживаться: как там, батюшка, мне жить. Мы начинаем учитывать эти моменты. Конечно, полноценного возврата к религиозному сознанию не может быть, то такие вещи для нас, как, скажем, Поппер и духовник, стали вполне совместимыми. Конечно, с точки зрения антропологии существует множество моделей, множество различных версий, как толковать человека, и в каждой традиции, в каждой религии, существуют различные версии антропологии человека. И в модерне существуют также различные антропологические представления, эволюционистское или какие-то более изощренное. Мы уже наметили сложности антропологического анализа. И теперь нам осталось сделать один шаг. Он состоит в том, что индивидуум, который являлся базовой осью и создателем в модерне, заканчивается. При постмодерне он подвергается такой интересной и серьезной мутации, которая по своей глубине сопоставима с тем, что произошло с человеком традиционного общества на переходе в модерн. Там из человеческого исчезло божественное начало, было от него отделено, а потом и забыто. Изначально вообще человека не было, а было только божественное. Потом появилось человеческое, автономное, самодостаточное. И вот в постмоднрне приходит его конец.

Сначала человек большого гуманизма, потом средний, исторический человек, творец истории, а потом минимальный гуманизм, человек-консьюмер. Этот человек становится очень занятной вещью – метаморфоза, которая предстоит если не нам, то нашим детям точно. По сути дела, рождение этого человека A, постчеловека – является смыслом и осью процесса перехода от модерна к постмодерну.

Если мы говорим, что парадигма премодерна существует до сих пор, после 400 лет фундаментальной просвещенческой чистки, что традиция говорит о себе и сегодня, в конце модерна, то понятно, что переход от парадигмы к парадигме – не единоразовый акт. Просвещенческая модернизация активно продолжается и сейчас. И многие элементы, с которыми мы сегодня сталкиваемся, есть элементы традиционного общества. Переход из парадигмы в парадигму не происходит брутальным, резким образом. Традиция очень глубокая вещь, ею жили много тысячелетий и до сих пор живут в нашем времени. И если даже она ушла из нашего сознания, то пришла в наши сны; то, что Юнг называл психологическими архетипами. Другими словами, переход от антропологии премодерна к антропологии модерна происходил не просто, и точно так же не просто будет происходить этот переход от парадигмы модерна к постмодерну. Но в целом произойдет приблизительно следующее. Если в модерне индивидуум был неделим, то сейчас возникнет новая фигура, которую можно назвать дивидуум, т. е. «человек делимый». Это как раз соответствует процессу дигитализации и обозначает, что человеческое единство, которое было сутью модерна, распадается на части.

Анализируется отдельно глаз, отдельно печень, отдельно бровь, отдельно мозг и пр. Возникает некоторая собираемая и разбираемая виртуальная голограмма человека. Если расчленить и изучить подробно человеческое существо, то мы увидим, что это не что иное, как система эмоций, система раздражений, система клеток, реакций и соответственно, виртуальная машина. Фильм «Газонокосильщик» – попытка заглянуть не в такое уж и далекое будущее. Если мы вспомним, что большинство изобретений фантастов XIX в. в XX в. стало явью, то известная история с газонокосильщиком и его переходом в виртуальную реальность – только сегодня такая уж большая сказка, а завтра – нет.

Если человек дивидуален, т. е. его можно разобрать на части, то и его голограмму, дубль тоже можно создать. Его ощущения есть не что иное, как набор импульсов, легко дигитализируемый и впоследствии создающий некий виртуальный муляж, как показывают это опыты виртуального секса.

Чем дальше, тем больше можно будет просто никуда не ходить, ничего не делать, а жить полноценной виртуальной жизнью. Дивидуум есть персонаж фильма «Матрица», где представлена не абсурдная утопия, а та же парадигмальная схема, которая соответствует общей логике перехода от модерна к постмодерну. Уже сейчас замена некоторых частей тела человека в определенных обстоятельствах не противоречит этике и морали европейской культуры. Дальше новые достижения в технологиях позволят значительно усилить качества человеческих органов. Электронный глаз будет видеть дальше.

Электронные мускулы будут хватать сильнее, электронная память расширит интеллектуальные возможности. Первые опыты уже были сделаны. На наших глазах, в нашем поколении будет создан киборг, – человек, чьи качества будут усилены высокотехнологическими, неестественными вещами.

Дивидуальность для постмодерна, для постгуманизма есть принципиальная вещь. В концепции дивидуума существует возможность соединения человека с машиной. И теперь это возможно по моральным причинам, тогда как раньше было под фундаментальным философским и моральным запретом.

Этот запрет и ныне стоит в центре научных, философских, политических полемик западного сообщества. Суть перехода – является ли человек цельностью – индивидуумом, либо дивидуумом. Здесь мнения расходятся, а тех, кто впервые понял, что такое дивидуум – начинает трясти. Первый вариант – конвергенция человека с машиной. Есть уже биомеханические сайты и манифесты биомеханического движения. Актуализируется возможность улучшить генный потенциал людей. Причем воздействие может быть не только через вживление микрочипов, но и через эксперименты с памятью. Второе – биологическое сращение. Если раньше человек творил механистические опыты, то теперь биологические – выведение новых форм: русалок, кентавра и т. п. Это тоже является элементом постгуманистической перспективы.

Конечно же стоит вопрос: является ли эта парадигма такой фатальной, необратимой или ей можно создать что-то в противовес, организовать сопротивление? Этому и посвящен фильм «Матрица», который, по сути дела, забегая вперед, описывает дивидуальный мир, описывает постгуманистический пейзаж, в котором возникает революционноповстанческое движение. Очень занятно, что матрица, прежде чем стать абсолютной реальностью, сама снимает о себе фильм и делает это иронически и двусмысленно, сама себя экстраполируя. Это очень тонкий момент, потому что всегда, прежде чем какая-либо реальность становится банальной, она кажется такой невозможной, шокирующей. Потом она становится очевидной и уже никто не помнит, что, к примеру, в основе модерна стояли просто парадоксы остроумного Вольтера, который был своего рода панком XVIII в. «Бога нет, о ужас!», – а потом к этому привыкли и это стало реальностью.

Сейчас то же самое – пока все происходящее кажется апокалипсическим кошмаром, какой-то нелепой фантазией. На самом же деле на всех уровнях парадигмальная граница активно преодолевается. Стена, конечно, есть, но в ней уже просверлены дыры, проделаны щели, она трясется как стена, построенная Александром Македонским против нашествия гогов и магогов.

ПИРАМИДА И СЕТЬ (МОДЕРН И ПОСТМОДЕРН)

Современная ситуация часто описывается как переход от эпохи Модерна к эпохе Постмодерна. Этим эпохам легко подобрать символические соответствия. Пирамида символизирует иерархическую структуру общества эпохи Модерна, тогда как по выражению теоретика информационного общества Мануэля Кастельса «в Сети, власть информационных потоков преобладает над потоками власти».

Многие исследователи указывают на принципиально антимонополистскую природу Сети: даже контролировать технологию – еще не значит контролировать информационные потоки. Сама технология постоянно подсказывает выход изпод контроля. Речь идет о становящихся все более популярными в Сети способах обмена информацией «peer-to-peer», т. е. напрямую между пользователями, в обход центральных серверов. В этой ситуации и само слово «центральный» утрачивает смысл.

Интернет крайне отрицательно относится к иерархическим пирамидальным структурам во всем: от институтов власти до языковой системы. На смену иерархии приходят горизонтальные структуры, принцип «субординации» сменяется принципом «кластерности».

Угрожает ли сетевая структура общества ценностям, которые считаются «традиционными»? Как показывает практика, развитие информационных технологий вовсе не уничтожает религиозные верования. Однако новые возможности коммуникации трансформируют традиционные религиозные практики и сам институт религии.

Английский теолог Дэвид Гордон в работе «Религия и Интернет» отмечает, что открытый доступ к религиозной информации способствует развитию религий, в основании которых лежит не догматика, а личностное отношение к божественному. И делает прогноз, несмотря на неизбежные контрдвижения, основанные на антитехнологическом пафосе (фундаментализм и изоляционизм), большинство религиозных движений будет трансформироваться в соответствии с принципами Интернета – открытость, обратная связь, возможность личного выбора.

Виртуализация общества. Петербургский социолог Дмитрий Иванов в своей книге «Виртуализация общества» на основе многостороннего анализа, охватывающего политику, экономику, науку, искусство и семейные отношения современного индивида, делает вывод о том, что «мы живем в эпоху общества образов и образов общества».

В политике главную роль начинают играть не идеологии, а имиджи. В экономике создание уникальных брендов становится все более прибыльным, чем «валовое» производство вещей. Сами деньги из некогда буквальной ценности (золотая монета) превращаются в «образ платежеспособности» (кредитная карточка). В науке различима эволюция от «поиска истины» к созданию «образа компетентности», заслуживающего грантовой поддержки. В искусстве на смену известным стилям приходит постмодернистская игра цитат и аллюзий, создающая «образ произведения искусства». Наконец, семейные и гендерные отношения также покидают лоно модернистских «норм» и могут быть совершенно различными, вплоть до принципиальной неопределенности и полной виртуализации, симулируя, однако, в игровых формах образы прежних идентичностей… Само общество в этих условиях из некогда статичной системы институтов становится сплошным потоком образов, поскольку практически любой из этих институтов может быть воспроизведен виртуально. Даже актуальная в последние годы «борьба с терроризмом» все более выглядит скорее борьбой с известным образом террориста, чем с причинами этого явления.

Виртуальная инициация. Виртуализация общества с неизбежностью предполагает и трансформацию самого человека. Происходит интенсивное становление виртуальных личностей, которые используют сетевые ники вместо родовых имен и организуют глобальные сообщества, часто крипторелигиозного характера. Фактически это означает «новую мифологизацию» как неожиданный результат технологической революции, казавшийся апофеозом рационализма.

Один из родоначальников Рунета – Евгений Горный – в работе «Онтология виртуальной личности» перечисляет следующие характерные ее черты:

1) бестелесность, редукция личности к ее семиотическим манифестациям (т. е. к текстам в самом широком смысле);

2) анонимность, по крайней мере, возможность таковой – однако анонимность в данном случае следует понимать не как отсутствие имени, но как произвольную связь между «реальной» и «онлайновой» личностями;

3) расширенные возможности идентификации, свобода наделять виртуальную личность любым набором характеристик;

4) множественность, возможность иметь ряд различных виртуальных личностей одновременно или последовательно;

5) автоматизация, возможность полностью или частично симулировать активность виртуальной личности, используя компьютерные программы (что связывает виртуальную личность с искусственным интеллектом и робототехникой).

Отношение между виртуальной личностью и ее автором амбивалентно. С одной стороны, оно основывается на отождествлении, по крайней мере частичном, творца со своим творением. С другой стороны, однако, сотворенная личность имеет тенденцию обособляться от своего создателя и обретать род независимого существования.

В работах основателя философии традиционализма Рене Генона используется понятие виртуальной инициации как первой инициатической стадии. Интересный вопрос: можно ли проследить взаимосвязь этого термина с «виртуальной реальностью» или это простое совпадение?

На мой взгляд, между этими «виртуальностями» сейчас наблюдается такое же странное сближение, как между «эфирами» – космической стихией и информационной средой.

«Виртуальность» вообще очень парадоксальное понятие:

с одной стороны, этимологически она происходит от латинского «virtus» – «истина», с другой – обычно ассоциируется с чем-то воображаемым и иллюзорным.

В традиционалистском контексте этот парадокс учтен – там виртуальная инициация означает осознание посвященным своего духовного потенциала. Он может быть раскрыт, а может и нет – виртуальная инициация лишь указывает путь. Это необходимый путь сквозь «виртуальную реальность» человеческого воображения, эмоций и интуиций – к эффективной самореализации. Здесь, естественно, возникают различные затруднения и остановки – к примеру, когда эта «виртуальная реальность» абсолютизируется сама по себе, что мы и наблюдаем в случаях «обожествления» Интернета как такового.

В Интернете действительно немало того, от чего религиозный ортодокс может прийти в ужас. Например, самые простые картинки там называются «иконками», а робот электронной почты – и вовсе «демоном». Но это формальная, вульгарная мистика (которая, кстати, неплохо обыгрывается в постмодернистском искусстве). Настоящая мистика начинается не с технической легкости быстрого перемещения по сайтам, раскиданным повсюду в мире, а с того момента, когда эта ликвидация границ пространства и времени становится внутренним состоянием самого виртуального «путешественника».

А именно это состояние в Традиции всегда сопровождает всякий полноценный инициатический опыт. Самим фактом разрушения, стирания этих физических границ человек осознает их неабсолютность, а значит, существование «чего-то большего», раз с этим стиранием он сам никуда не исчезает. Это может привести к настоящей экзистенциальной революции внутри личности, к невозможности для нее и далее всерьез относиться к «обычному миру», основанному именно на охране этих границ пространства и времени.

«Реальное» и «виртуальное» словно бы меняются местами, точнее – реальностью для человека становится то, что ею и является – открытые им внутренние ценности и трансцендентные возможности, а не какие-то необходимые внешнему миру формальные условности, вроде «места жительства» или «семейного положения». Это своего рода «символическая смерть» для окружающего мира – необходимый атрибут инициатического пути. Интернет формирует совершенно новый, глобальный тип человеческих сообществ – по духовной и культурной близости, а не по принципу «соседей и сослуживцев».

Приверженцы этого «обычного мира», напротив, часто утверждают, что Интернет рвет естественные человеческие связи и превращает его фанатов в «электронных зомби». Однако здесь все зависит от того, что понимать под «естественностью». Некоторые ее «защитники» своей параноидальной технофобией подчас сами напоминают зомби. Есть, конечно, и другая крайность, связанная с тем, что Интернет воспринимается как самоцель и люди просто тонут в этой «виртуальной реальности», так и не найдя свой путь, а тупо блуждая от линка к линку. Причем это не только «начинающие юзеры», но и так называемые «сетевые обозреватели».

Для тех же, кто воспринимает Интернет как «виртуальную инициацию», он становится лишь средством необходимым, но всего лишь средством для творческого раскрытия своего внутреннего мира. Так что, возможно, этимологию Интернета парадоксальным образом можно вывести еще из латинского «internus» – «внутренний».

Если продолжить параллель с традиционализмом, что же в Интернете является аналогом второй инициатической стадии, которую Генон называл «эффективной инициацией», когда духовный потенциал личности раскрывается полностью?

В Традиции это связано в первую очередь с обретением новой личности – с новым именем. И в Интернете многие настолько вживаются в образ своих «сетевых персонажей», что обычная, невиртуальная личность со своими «паспортными данными» и т. п. здесь перестает существовать. Это, конечно, несет в себе колоссальный элемент игры, но как раз homo ludens, «человек играющий», куда более адекватен Традиции, чем те, кто всерьез относится к своей пространственной и временной «клетке». Если своя виртуальная личность, ее собственный миф стали восприниматься человеком как нечто более реальное, чем сидящий за монитором персонаж, то «эффективной инициацией» здесь станет обратное влияние этой виртуальной личности на невиртуальный, «посюсторонний» мир, приводящее к виртуализации его самого.

Если взглянуть на ситуацию с точки зрения широкой культурологической панорамы, то сегодня уже все более очевидно, что вообще все человеческое творчество постепенно уходит в виртуальную реальность, но раздвигает ее рамки до реальности вообще. Тот, кто чувствует этот процесс и, более того, сам участвует в нем, легко пользуется всем «культурным наследием»: песнями, романами, картинами, фильмами и т. д. – лишь как сырьем для конструирования собственной новой реальности. Но это не всегда означает некую симуляцию – для кого-то эта «новая реальность» действительно может быть более реальной в экзистенциальном смысле, чем музейная «классика»

или «модерн», испещренные множеством устаревших стилевых и жанровых границ.

Новые сетевые искусства / технологии зачастую представляются как асоциальные, маргинальные по отношению к генеральному развитию общества. Но в перспективе социальной виртуализации сетевая корпорация, виртуальный епископат, киберкафе, киберпанки и т. д., – это признаки становления общества нового типа. Эти тенденции перестают быть маргинальными, в наиболее развитых странах они захватывают все больше людей. И Россия здесь не исключение – ведь неважно, где человек получает «виртуальную инициацию», главное, чтобы он понял, что с ней делать.

Виртуальная государственность. «Манифестом» автономии виртуальных личностей и их миров является известная «Декларация независимости Киберпространства», составленная сетевым активистом Джоном Перри Барлоу еще в 1996 г., и ставшая с тех пор «классикой жанра».

«Правительства Индустриального мира, вы – утомленные гиганты из плоти и стали; моя же Родина – Киберпространство, новый дом Сознания. От имени будущего я прошу вас, у которых все в прошлом, – оставьте нас в покое. Вы лишние среди нас. Вы не обладаете верховной властью там, где мы собрались… Мы творим мир, в который могут войти все без привилегий и дискриминации, независимо от цвета кожи, экономической или военной мощи и места рождения. Мы творим мир, где кто угодно и где угодно может высказывать свои мнения, какими бы экстравагантными они ни были, не испытывая страха, что его или ее принудят к молчанию или согласию с мнением большинства».

Несмотря на частичную «виртуализацию» управления и экономики, центр тяжести современных государств продолжает пребывать в «старой реальности», где они составляют компактные единицы, ограниченные со всех сторон географическими рубежами. Однако в условиях глобализации значимость этой материальной компактности теряется. Уже возникают государства, центр тяжести которых лежит в виртуальном мире. Эти виртуальные государства образуют не общность территории, а общность граждан, тесно связанных друг с другом в пространстве коммуникации. Материальные анклавы таких государств могут быть разбросаны по всему миру: участки земли, предприятия, офисы, военные базы, космические станции и т. п. Юридически большая часть этих объектов может лежать на территории обычных государств, а большинство «виртуальных граждан» может пользоваться выгодами «двойного гражданства», – что не мешает этому виртуальному государству в политическом, экономическом, культурном и даже военном смысле составлять могущественную целостность, с которой придется считаться всем остальным мировым силам. От обычного государства оно отличается только тем, что его центр власти, центр его общественной жизни, источник его суверенитета находится в виртуальном пространстве, т. е., с банальной точки зрения, «нигде».

Основать в виртуальном пространстве настоящее государство с полноценным социумом – это и значит открыть «Новый Свет» сетевой эпохи.

Тем, кто хочет стать его первооткрывателями, сегодня не нужно плыть куда-то за тридевять земель, достаточно, не отходя от своих компьютеров, организовать и воспроизвести в пространстве коммуникации те отношения, которые и составляют социум: экономические, общественно-политические, культурные. При этом не имеет значения, в каком модусе первоначально развиваются эти отношения. Виртуальное государство может стартовать как «игра», но это нисколько не умаляет реальности образующихся в нем связей. Экономическая игра, которая приносит своим участникам реальный доход, позволяет им завести реальные экономические отношения, это не «виртуальный тренинг», а самая настоящая экономическая система. Также и общественно-политическая игра, которая позволяет реально организоваться массам людей, способным реально влиять друг на друга и на ситуацию «вне игры», – это не игра, а реальная общественно-политическая система. А в области культуры вообще нельзя провести грань между «игрой» и «реальностью». Важно только, чтобы эти потоки коммуникации – экономический, общественнополитический и культурный, – развивались не по отдельности, а вместе, чтобы они регулировали друг друга, реагировали друг на друга, достраивали друг друга. О перерастании этой игры в настоящий социум можно говорить тогда, когда эта «игровая» сеть отношений для участника игры станет более значимой, чем отношения, связывающие его с «обычным» социумом. Ведь социум, как уже было сказано, – это не что иное, как потоки коммуникации.

Что касается управления виртуальным государством, то именно в этом, «постмодернистском» социуме парадоксальным образом возрождаются самые древние, «премодернистские», «вечевые» формы прямой демократии – в виде постоянных референдумов среди граждан этого государства. Одно это обстоятельство, а также техническая простота его организации в сети, не сравнимая со сверхзатратным спектаклем «выборов» в реальных государствах, более чем наглядно показывает все устарелое излишество последних, всякий раз завершающееся лишь разбуханием аппарата «народных представителей». Так, с точки зрения эффективности управления, виртуальные государства оказываются куда более реальными и наоборот.

Что же касается творческого самовыражения, то здесь эта перемена местами «реального» и «виртуального» еще более наглядна. Именно в виртуальном мире личность обретает куда большую возможность быть самой собой, формировать и заявлять собственное уникальное мировоззрение, нежели в «реале», перегруженном «общепринятыми» стандартами.

Несколько перспективных форм виртуального государства называет аналитик Сергей Переслегин: «Важным направлением деятельности виртуального государства может стать регистрация, создание и дальнейшая эксплуатация международного виртуального университета. По сути, речь идет об очень привлекательной возможности создать образовательный центр, юридически изъятый из-под юрисдикции отдельных национальных государств и осуществляющий свою деятельность в интересах того или иного глобального проекта… Виртуальное государство может представлять интерес как влиятельный международный политический клуб… Интересной и востребованной формой виртуального государства может быть «литературное государство» (мир Толкиена, мир Стругацких и т. п.)».

Что касается «литературных государств» (а также «музыкальных», «художественных» и т. д.), то их в Интернете уже существуют тысячи, однако чаще всего эти «государства»

представляют собой просто тусовку фанатов того или иного культового произведения или героя. Ближе к теме выглядит формат «политического клуба» – на момент написания этих строк в Рунете действует самый раскрученный проект такого рода – http://www.respublika.ru/. Однако фантазия его создателей не продвинулась далее сетевого «ремейка» реального государства с копированием всех его структурных элементов.

Забавнее всего выглядит борьба его активистов с «клонами»

хитроумных граждан, обеспечивающих себе таким путем «большинство голосов» и «контрольные пакеты акций», – есть ли смысл в этой борьбе, если сама эта «РР» является клоном РФ? Также некоторое время назад стало модно называть «виртуальными государствами» банальные торговые пирамиды – впрочем, было бы удивительно, если бы они именовались тем, что они есть на самом деле.

Виртуальное государство может возникнуть лишь на основе оригинального цивилизационного проекта, а он всегда альтернативен «существующему порядку», потому что выходит за его пределы. «Классикой жанра» здесь является основанное еще в 1966 г. Княжество Силандия, признаваемое историками первым виртуальным государством, хотя в те далекие времена даже Интернета еще не было. Однако сам стиль его появления вполне соответствовал «открытию сайта» – британский майор Рой Бейтс высадился за заброшенной морской платформе времен Второй мировой войны, и провозгласил себя князем этого никем не занятого рукотворного «острова»

в Ла-Манше. И английская юстиция, имеющая славу едва ли не самой дотошной в мире, не нашла никаких законных препятствий этой робинзонаде, поскольку платформа располагалась за пределами территориальных вод Великобритании. Силандия с тех пор выпустила свои паспорта и почтовые марки, направила во многие страны своих послов и коммивояжеров (умудрявшихся заключать реальные контракты), а с появлением Интернета легко освоилась в нем, открыла свой сервер и предлагает его в качестве «сетевого убежища» для хранения информации, почему-либо считающейся в реальных странах «незаконной».

Виртуальные микронации, как правило, обмениваются взаимным дипломатическим признанием и поддерживают друг друга в конфликтах с реальными государствами.

Один из таких конфликтов случился в 1982 году, когда в городке Ки-Уэст во Флориде была провозглашена независимая Республика Конк. Причем не просто провозглашена, но с одновременным объявлением войны США. Война, конечно, была сразу проиграна, поскольку у федералов с чувством юмора оказалось туго и они реально блокировали город.

Однако с тех пор там нет отбоя от туристов, желающих посетить «исторические места», а сами жители Ки-Уэста сохранили «двойное гражданство» и ежегодно отмечают свой День независимости.

Есть, впрочем, и куда более масштабный пример виртуального государства – Техас. До 1845 г. он и в реальности был независимым государством, а при его аннексии Соединенными Штатами, как выяснили историки, в Конгрессе не было кворума. За восстановление исторической справедливости борется временное правительство Республики Техас.

Кстати, независимая и признанная многими иностранными государствами Дальневосточная Республика (ДВР) также при весьма спорных обстоятельствах оказалась в 1922 г. включенной в состав РСФСР. Однако виртуального государства, рассматривающего эту историческую альтернативу как свой цивилизационный проект, на Дальнем Востоке пока не возникло.

Зато Балтийская Республика, создаваемая калининградскими активистами, уже «запрещена» федеральными чиновниками – до них никак не дойдет, что они имеют дело уже с совсем другим измерением… Виртуальные государства, конечно, содержат в себе немалый элемент мистификации – и порою даже «многоэтажный», как в нашумевшем деле о торговцах паспортами Силандии, неведомых самому ее князю, – но кто возьмется утверждать, будто в деятельности реальных государств мистификаций меньше?

В отличие от национально и территориально ограниченных реальных государств, «границами» государств виртуальных является наднациональная и экстерриториальная общность тех или иных взглядов, интересов, стилей жизни.

Именно этот принцип сразу положило в свою основу одно из первых виртуальных государств, а к сегодняшнему дню едва ли не самое легендарное – NSK (Neue Slowenische Kunst – Новое Словенское Искусство), построенное группой «Laibach».

Оно ставит своей задачей создать «экстерриториальную нацию артистов и художников», выдает паспорта всем желающим к ней присоединиться, но с особым вниманием относится к людям искусства, притесняемым в своей стране. Все это можно было бы вновь счесть «лишь игрой», если бы не одно историческое обстоятельство – во время югославской войны 90-х гг. многим беженцам разных национальностей удалось покинуть блокированную Боснию, пройдя через ООНовские кордоны именно с «виртуальным» паспортом NSK, а не с «реальным» югославским! Именно с этого момента начался отсчет процесса глобальной инверсии «виртуального» и «реального».

В России также уже есть аналоги подобных «виртуальнореальных» наций – к примеру, проект Великая Скифия. Вероятно, это именно его представители на последней всероссийской переписи населения тысячами указывали свою национальность как «скифы». Но еще больше оказалось казаков, поморов, ингерманландцев и прочих «виртуальных» (с точки зрения этого пока еще «реального государства») народов, не говоря уж об эльфах, хоббитах, гоблинах… «Реализоваться» виртуальным государствам позволяет прагматический утопизм – творческое создание собственных, альтернативных цивилизаций, которые постепенно становятся критерием новой реальности. И здесь наиболее актуальными и интересными проектами оказываются те, которые стремятся продолжить на новом историческом витке казалось бы, «забытые» цивилизации. Таково, к примеру, сообщество Республика Северная Русь, участники которого пытаются воскресить в современных условиях наследие легендарной Новгородской Республики. Учитывая стремительный мировой процесс глокализации (параллельного осуществления глобализации и локализации), будущее этого проекта выглядит даже более перспективным, чем нынешнее «реальное государство», стремящееся сохранить свою изоляционистскую и централистскую сущность. В этом процессе, кстати, нельзя исключать и воплощения «традиционных утопий» – о Беловодье, Китежграде и т. д., которые в сетевой реальности могут быть восприняты не как отвлеченная мечта, но как «руководство к действию».

Пост- и прото-. Некоторые культурологи утверждают, что эпоха Постмодерна одновременно является и «циклическим возвращением» к эпохе Премодерна. Это отчасти верно – в эпоху Премодерна действительно еще не существовало тех жестких «пирамидальных» иерархий, которые определяли всю модернистскую историю. Наблюдая этот процесс растущей популярности «древних времен» в культуре нынешнего «постсовременного» общества, кое-кто даже определяет нашу эпоху уже не просто как Постмодерн, а Пост-Постмодерн и т.

д. Однако здесь выглядит весьма полезным и актуальным предложение философа Михаила Эпштейна: «Вместо умножения этих «пост», я бы предложил определить современность как время “прото”… Современная культура России все менее определяется своим отношением к коммунистическому прошлому, скорее, это прото-культура какой-то еще неизвестной формации, о названии которой можно пока еще только догадываться».

Действительно, именно осознание нашей эпохи как «времени прото-» позволяет освободиться от пустопорожних и бесконечных дискуссий о «конце Постмодерна». На самом деле мы живем только в начале некоей совершенно новой эпохи, где нынешние глобализация и виртуализация выглядят лишь «прелюдией», первыми робкими шагами. Тогда как Постмодерн обречен (уже по своему названию) постоянно «отталкиваться» от Модерна, соразмерять себя с прошлым.

А иногда и возвращаться к нему, что можно наблюдать в нынешних «консервативных» движениях, призывающих к тому или иному восстановлению «пирамидальных» иерархий, ограничению сетевых взаимодействий и т. д. Этот консерватизм понятен и закономерен – он, как всегда, порождается опасливым непониманием «нового исторического цикла» – у тех, кто живет и мыслит «прежним». Однако нарастание этих консервативных тенденций и эмоций свидетельствует как раз об обратном – что их время кончается. Просто потому, что кроме попыток удержания и укрепления «статус кво» (постоянно меняющегося) у этих сил нет никаких проектов будущего.

Главный результат сетевой эпохи состоит в радикальном изменении самой человеческой природы. А это требует и качественно новой антропологии, которая одновременно является «изначальной» в том смысле, который в нее вкладывал Мирча Элиаде, рассуждая о «человеке мифологическом».

Закончим пророческими словами этого мыслителя: «Чтобы жить в мире, надо его основать».

ОБРАЗ ЧЕЛОВЕКА И НЕОПРЕДЕЛЕННОСТЬ

Современная неклассическая психология полагает личность целостным способом бытия человека, инструментом выстраивания в нем человечности. Это инструмент, с помощью которого человек преодолевает свою биологическую природу, находя свое место в социуме, а затем оказывается способным преодолеть социальные нормы и правила, т. е.

«снимает» свою социальную природу. Формирование и развитие человека происходит в неразрывной связи со всем универсумом человеческой культуры.

Образы человека в науке и философии неотделимы от существующих в культуре. Современная наука, философия и культура продолжают опираться на такие исторически сформированные образы-образцы человека, как человек ощущающий, перерабатывающий информацию (когнитивная психология формирует модель человека-компьютера); человек реактивный (поведенческая психология создает модель человека как стимульно-реактивной машины); человек нуждающийся (это модель человека-потребителя, обуреваемого своими потребностями, влечениями, инстинктами, разрабатываемая в мотивационных теориях, и в первую очередь в психоанализе);

человек как совокупность индивидуально-психологических свойств и способностей (теория черт); человек, реализующий себя, свой индивидуальный проект (модель человека в гуманистической психологии); человек, включающий себя в различные системы деятельностей (развиваемая отечественной теорией деятельности модель человека-деятеля, строящего свое сознание и свою личность на основе внешней предметной деятельности). Каждый из перечисленных выше образов касается лишь одного ограниченного аспекта человека. Отдельно взятый человек, как и отдельный ученый, выбирает приемлемый для него образец следования или формирует новый вариант. Аналогичный выбор делает и общество в процессе своего развития. Вопрос о факторах, причинах того или иного выбора представляется чрезвычайно актуальным. Любой выбор в данном контексте – это принятие решения о выделении наиболее значимых (по каким-то причинам) сторон человеческой жизни.

Возвращаясь к образам человека в психологии, отметим, что история психологии – это история формирования различных образов и моделей человека. Наука творит свой предмет.

Еще Ф. Ницше [1] поставил вопрос о генеалогии человеческой морали. Мораль – историческая форма опыта субъекта. Человек как изначальная структура, составляющая условие разнообразного жизненного опыта, тоже историчен. Он сформировался в ходе определенных процессов, которые должны стать предметом пристального глубокого исследования. Потрясающим примером данного положения является тезис М. Фуко [2] о том, что до XIX в. безумия в нашем современном смысле этого слова не существовало. Психиатрия сотворила психические болезни в их современном смысле.

Сотворение определенных образов человека и вследствие этого поворот линий развития человечества и отдельных человеческих жизней – есть ли это результат социальноисторической необходимости или итог духовных и интеллектуальных прозрений отдельных личностей?

Логично предположить, что потенциально существует бесконечное множество вариантов развития человека и человечества и соответственно образов человека в науке, философии, культуре. Выбор определенного варианта развития и актуализация нового образа человека следует из наличной ситуации, содержащей определенный образ, и неизбывного сопровождения изначальной тоски по несуществующему, отсутствующему в данный момент, но потенциально возможному.

Такой способ выбора ориентиров, образцов развития спровоцирован парадоксальностью человеческой природы, извечным лавированием между определенностью и неопределенностью, конечностью и бесконечностью существования. Человек конечен в плане своего физического существования, и это его существование является весьма определенным, т. е. детерминированным множеством факторов: наследственных, социально-экономических, культурных и т. д. Главный аспект определенности – это отсутствие свободы в жизни человека. Одновременно человек бесконечен в своем духовном, трансцендентном бытии – и это очень неопределенная ипостась человеческого существования, хотя бы в силу ее непостижимости человеческими способами. Свобода человека связана с трансцендированием, с выходом за пределы, с преодолением конечности, навстречу иному, неизвестному, бесконечному, неопределенному. «Личность переживает себя как трансцендентное, чуждое миру, и переживает бездну, отделяющую ее от высшего мира, от иного мира, который должен ей быть родным» [3. С. 46]. Мучительность переживания чуждости всего и ощущение бездны – это предельно емкая характеристика неопределенности в ее экзистенциальном смысле. Эта неопределенность и влечет, и пугает одновременно: очарованные тайной устремляют свои помыслы и взоры в неведомое, большинство же в страхе останавливаются, отворачиваются и остаются в определенности своего конечного существования с подавленной тоской по бесконечности.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
Похожие работы:

«Контактные данные Имя Норматов Боир Адрес Тел. Дом. Узбекистан, Ташкент, 233-61-32 МирозоТел. Моб. Улугбекский район, Карасу 2, 36, 38 boir91@gmail.com Email Резюме 1. Имя Норматов Боир 2. Дата Рождения Август 16, 1991 3. Национальность Узбекистан 4. Образование Средняя Школа # 145, Ташкент, Узбекистан (1996-2006) Красный диплом Международный Вестминстерский Университет в Ташкенте, Узбекистан (2007-2009) Сертификат о Базовом Образовании Университет Ноттингема, Малайский Кампус (2009-2013) BSc...»

«РБА Российская библиотечная ассоциация РУКОВОДСТВО ДЛЯ ПУБЛИЧНЫХ БИБЛИОТЕК РОССИИ ПО ОБСЛУЖИВАНИЮ МОЛОДЕЖИ Принято Конференцией Российской библиотечной ассоциации XVII Ежегодная сессия 17 мая 2012 года, город Пермь Санкт-Петербург 2012 Оглавление Введение Цели и базисные условия развития библиотечного обслуживания молодежи Пользователи библиотеки Виды специализированного обслуживания Библиотечное пространство Ресурсы Технологии Виртуальные коммуникации Услуги Виртуальные услуги Публичные...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ АРМАВИРСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУЧНО-ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ ЦЕНТР РАЗВИТИЕ ЖИЗНЕННОГО РЕСУРСА НЕГОСУДАРСТВЕННОЕ (ЧАСТНОЕ) ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ АРМАВИРСКИЙ СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ РАЗВИТИЕ ЖИЗНЕННОГО РЕСУРСА ЛИЧНОСТИ МАТЕРИАЛЫ I СТУДЕНЧЕСКОЙ МЕЖДУНАРОДНОЙ ЗАОЧНОЙ...»

«СОВЕТ ПО ЭТИКЕ. В соответствии с резолюцией областной конференции от 25.09.2013 г. Актуальные вопросы медицинской этики и деонтологии, с Приказом министерства здравоохранения Тульской области № 1821-осн. от 15 ноября 2013 г. О Совете по этике министерства здравоохранения Тульской области в ГУЗ Городская больница №1 г. Тулы согласно Приказа №152а от 26.11. 2013 года функционирует Совет по этике. Состав совета по этике: Председатель : ХАРИТОНОВ Д.В. – зам. глав.врача по детству Зам. председателя:...»

«Томский государственный университет Актуальные проблемы литературоведения и лингвистики Материалы конференции молодых ученых 5—7 апреля 2012 г. Выпуск 13 Том 1: Лингвистика Томск, 2012 УДК 81'1(082) ББК 81 Актуальные проблемы литературоведения и лингвистики: Материалы конференции молодых ученых / под ред. А.А. Казакова. Выпуск 13. — Томск: Издание ТГУ, 2012. — Том 1: Лингвистика. — 304 с. © Филологический факультет ТГУ, 2012 2 АвраменкоО.В.,ТПУ,соискатель Научныйруководитель:Е.А.Юрина Функции...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ УЧРЕЖДЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ ГОМЕЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ ФРАНЦИСКА СКОРИНЫ УПРАВЛЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ ГОМЕЛЬСКОГО ОБЛИСПОЛКОМА СОВРЕМЕННОЕ ОБРАЗОВАНИЕ: ПРЕЕМСТВЕННОСТЬ И НЕПРЕРЫВНОСТЬ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ СИСТЕМЫ ШКОЛА – УНИВЕРСИТЕТ МАТЕРИАЛЫ VIII МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНО-МЕТОДИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ Гомель, 12-13 мая 2011 года В ДВУХ ЧАСТЯХ ЧАСТЬ ГОМЕЛЬ УО ГГУ ИМ. Ф. СКОРИНЫ УДК 37.0:373:378(063)...»

«Научно-издательский центр Социосфера ФГНУ Институт психолого-педагогических проблем детства Витебский государственный ордена Дружбы народов медицинский университет СОЦИАЛЬНЫЕ НАУКИ И ОБЩЕСТВЕННОЕ ЗДОРОВЬЕ: ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ, ЭМПИРИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ, ПРАКТИЧЕСКИЕ РЕШЕНИЯ Материалы III международной научно-практической конференции 20-21 апреля 2013 года Прага 2013 2013 1 Социальные наук и и общественное здоровье: теоретические подходы, эмпирические исследования, практические решения :...»

«Научно-издательский центр Социосфера Российско-Армянский (Славянский) государственный университет Пензенская государственная технологическая академия Шадринский государственный педагогический институт Информационный центр МЦФЭР ресурсы образования ИННОВАЦИИ И СОВРЕМЕННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ В СИСТЕМЕ ОБРАЗОВАНИЯ Материалы II международной научно-практической конференции 20–21 февраля 2012 года Пенза – Ереван – Шадринск 2012 1 УДК 37 ББК 30.6-74 И 66 И 66 Инновации и современные технологии в системе...»

«КАФЕДРА ПСИХОЛОГИИ ЧЕЛОВЕКА РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ПЕДАГОГИЧЕСКОГО УНИВЕРСИТЕТА ИМ. А. И. ГЕРЦЕНА ИЗДАТЕЛЬСКАЯ ГРУППА СВИВТ ИНТЕГРАТИВНЫЙ ПОДХОД К ПСИХОЛОГИИ ЧЕЛОВЕКА И СОЦИАЛЬНОМУ ВЗАИМОДЕЙСТВИЮ ЛЮДЕЙ Материалы I Всероссийской научно-практической (заочной) конференции 15-17 января 2011 года Санкт-Петербург 2011 ББК 88 УДК 159.9 И 73 Печатается по рекомендации кафедры психологии человека ППФ РГПУ им. А. И. Герцена Научный редактор: В. Н. Панфёров, доктор психологических наук, профессор,...»

«Приложение 3. Участие в конференциях сотрудников кафедры психологии образования факультета педагогики и психологии МПГУ в 2011 году № п/п Название Тип Место проведения Дата Участники, форма участия проведения Международные Исследовательская экспедиция в Израиль Международная Израиль 12 (Обухов А.С., руководитель) 1. 04.01V Общероссийская научно-практическая международная Москва, 500 – представители 53 регионов России, а 2. 03-05.02. конференция с международным участием МГДД(Ю)Т, ГОУ также 7...»

«Психологическая наук а: теоретические и прикладные аспекты исследования: материалы второй международной научной конференции [5-7 нояб. 2009 г., 2009, 374 страниц, 583070174X, 9785830701747, КЧГУ, 2009. Материалы конференции предназначены для специалистов Опубликовано: 5th January Психологическая наука: теоретические и прикладные аспекты исследования: материалы второй международной научной конференции [5-7 нояб. 2009 г. СКАЧАТЬ http://bit.ly/1eZ3taN,,,,. Зандровое поле в речных долинах...»

«Современная дидактика и качество образования: материалы научнометодической конференции, Красноярск, 15 – 16 января 2009: в 2 ч. Ч. 2/ ред.-сост. И.Г. Литвинская. – Красноярск, 2009. – 132 с. ПСИХОЛОГИЧЕСКОЕ ЗДОРОВЬЕ ПЕДАГОГА КАК ФАКТОР ЭФФЕКТИВНОЙ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ Рудаков А. Л. ст. преподаватель кафедры МПОО ИПК и ППРО Эффективность профессиональной деятельности педагога зависит от многих факторов, прежде всего от самого учителя, для которого на современном этапе развития...»

«БАКИНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ (АЗЕРБАЙДЖАН) ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ МОЛДОВЫ (МОЛДОВА) ГРОДНЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМ. ЯНКИ КУПАЛЫ (БЕЛАРУСЬ) ЕВРАЗИЙСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМ. Л.М. ГУМИЛЕВА (КАЗАХСТАН) ИНСТИТУТ ПСИХОТЕРАПИИ И ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ (ГЕРМАНИЯ) КАЗАХСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМ. АЛЬ-ФАРАБИ (КАЗАХСТАН) КАЛМЫЦКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ (РОССИЯ) КИЕВСКИЙ СЛАВИСТИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ (УКРАИНА) МИНСКИЙ ИНСТИТУТ УПРАВЛЕНИЯ (БЕЛАРУСЬ)...»

«Приложение 1 ПОЛОЖЕНИЕ о ежегодной городской олимпиаде по психологии учащихся старших классов общеобразовательных учреждений (далее - Олимпиада) 1. Цели и задачи Олимпиады 1.1. Развитие интеллектуальных и творческих способностей учащихся через систему психологических исследований. 1.2. Совершенствование навыков межличностных отношений. 1.3. Формирование у школьников системы духовных ценностей и толерантности. 1.4. Популяризация знаний по психологии среди школьников. 1.5. Развитие у...»

«conf@interactive-plus.ru www.interactive-plus.ru тел./факс: +7 (8352) 222490 Центр научного сотрудничества Интерактив плюс Информационное письмо Приглашаем педагогов и руководителей образовательных учреждений дополнительного образования, общеобразовательных школ, учреждений начального, среднего и высшего профессионального образования, психологов, научных сотрудников и практикующих специалистов, соискателей, докторантов, студентов высших учебных заведений (только в соавторстве с руководителем)...»

«ДЕПАРТАМЕНТ ОБРАЗОВАНИЯ ГОРОДА МОСКВЫ МОСКОВСКИЙ ГОРОДСКОЙ ПСИХОЛОГО-ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ФАКУЛЬТЕТ ДИСТАНЦИОННОГО ОБУЧЕНИЯ ФЕДЕРАЦИЯ ПСИХОЛОГОВ-КОНСУЛЬТАНТОВ ОНЛАЙН при участии МОСКОВСКОЙ СЛУЖБЫ ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ПОМОЩИ НАСЕЛЕНИЮ ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ ПОМОЩЬ СОЦИАЛЬНО НЕЗАЩИЩЕННЫМ ЛИЦАМ С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ ДИСТАНЦИОННЫХ ТЕХНОЛОГИЙ (интернет-консультирование и дистанционное обучение) МАТЕРИАЛЫ межведомственной научно-практической конференции Москва, 24–25 февраля 2011 г. Москва УДК 615. ББК 53. П...»

«Подготовка одаренных детей к участию в межрегиональных, всероссийских и международных конференциях, конкурсах, олимпиадах, форумах, фестивалях Личностно-ориентированная педагогика использует в первую очередь нетрадиционные подходы к организации процесса обучения. Содержание образования составляет систему знаний, умений, навыков, черт творческой деятельности, мировоззренческих и поведенческих качеств личности, которые обусловлены требованиями общества и к достижению которых должны быть...»

«Психологический институт РАО Международный независимый эколого-политологический университет Секция Экологическая психология Российского психологического общества 4-Я РОССИЙСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ ПО ЭКОЛОГИЧЕСКОЙ ПСИХОЛОГИИ (10 лет Лаборатории экопсихологии развития Психологического института Российской академии образования) Тезисы 28-29 марта 2005 года Москва Психологический институт РАО Международный независимый эколого-политологический университет Секция Экологическая психология Российского...»

«МЕЖДУНАРОДНАЯ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ ОРГАНИЗАЦИОННО-ПРАВОВОЕ, ПСИХОЛОГО-ПЕДАГОГИЧЕСКОЕ И СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ КОНЦЕПЦИИ РАЗВИТИЯ УГОЛОВНО-ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ СИСТЕМЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ДО 2020 ГОДА: СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ 27–28 ОКТЯБРЯ 2011 г. УЧАСТНИКИ В работе Международной научно-практической конференции принияКОНФЕРЕНЦИИ ли участие ведущие ученые образовательных и научных учреждений ФСИН, МВД, Генпрокуратуры и Минобрнаук и России, представители...»

«Российский государственный педагогический университет им. А.И. Герцена КЛИНИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ: теория, практика и обучение Материалы международной научно-практической конференции (Санкт-Петербург 30 сентября – 1 октября 2010 г.) Санкт-Петербург 2010 -2УДК 159.9 Коллектив авторов. Научная редакция: Алёхин А. Н., доктор медицинских наук, профессор, заведующий кафедрой клинической психологии РГПУ им. А.И. Герцена. Трифонова Е. А., кандидат психологических наук, доцент кафедры клинической...»









 
2014 www.konferenciya.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Конференции, лекции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.