WWW.KONFERENCIYA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Конференции, лекции

 

4.Трансферт формалистических идей в Западной и

Восточной Европе

Томаш Гланц

Humboldt-Universitt zu Berlin. Institut fr Slawistik

tomas.glanc@gmail.com

Слепые пятна в конструировании истоков формализма

(главным образом у Р. О. Якобсона)

Tom Glanc. Blind Spaces in the Constructing Sources of Formalism (predominantly

in the Work of Roman Jakobson)

Ambivalent reception of Potebnias work, critical attitude of Rosalia Shor in her article from 1927 and the Czech school of Herbart followers Josef Durdk, Otokar Hostinsk and Otokar Zich are main focuses in the attempt to explore the way how in Russian formalism the own genealogy was shaped.

Тезисы:

Амбивалентная и селективная рецепция трудов Потебни, т.е. связи его интеллектуального наследия с понятиями и концепциями формализма, отсылает к более широкой проблематике конструирования прошлого формальной школы и методологических практик формалистов. Инструментализация Потебни в конце 10-х и начале 20-х гг. радикальна. В Московском лингвистическом кружке (1919) Потебня провозглашается найболее желательным в полемическом отношении носителем пережитков. Одновременно Якобсон в Новейшей русской поэзии (1919/1921) цитирует афирмативно его основную триаду внешняя форма — внутренняя форма — содержание. Почти одновременно появляется критика зависимости формалистов от Потебни (И. Плотников: „Общество изучения поэтического языка и Потебня“, 1923). Последующая (в 30-е гг.) канонизация Потебни как предтечи формализма в лекциях Якобсона выявляет интерпретационные недоразумения, касающиеся даже главного понятия внутренняя форма. Определяющий вектор освоения Потебни, однако, телеологический. Формализм предстоит как основа русской культуры от средневековья до Хлебникова.

Из этой инсценировки, направленной на историческую целостность формализма (а не только на отдельные его аналитические приемы и теоретические категории) вытесняются или выпадают те связи и случаи преемственности, которые не подходят для выбраной магистральной линии. Возникает, однако, вопрос, какие именно импульсы или истоки такая судьба постигла и почему. Два примера явны, хотя их изложение с предлагаемой точки зрения не было пока проведено. Вопервых это элементы немецкой поэтики, которые привела Розалия Шор, член Московского лингвистического кружка, в своей работе «‘Формальный метод’ на западе. Школа 3ейферта и ‘реторическое’ направление» (Ars Poetica 1927). Менее важным, чем само оспаривание революционных открытий формалистов, является интерес к немецким и западноевропейским источникам по поэтике и риторике, рядом с которыми, как утверждает автор, «вызывают искреннее недоумение кустарные попытки некоторых из наших формалистов - "своими средствиями" открыть уже тысячи две лет открытые Америки "колец" и "стыков".» Другой областью, которая в истоках формализма подвергается механизмам эксклюзии, является чешская рецепция учения Иоганна Фридриха Гербарта, которую Якобсон редуцирует на пейоративное имя прилагательное «гербартовский», в то время как Йосеф Дурдик, Отокар Зих и Отокар Гостински в своих эстетических исследованиях развивали понимание художественной формы, на которое опирались не только участники Пражского лингвистического кружка.

Слепые пятна не следует воспринимать как нарочитое вытеснение, проявление цензуры, манипуляции, как недостаток. Они являются естественным последствием механизмов креативного включения (инклюзии) и выключения (эксклюзии) элементов в процессе создавания истоков явления, которые, однако, следует подвергать рефкексии или переосмыслению.

Ключевые слова: Канонизация истоков русского формализма. Гербартизм.

Розалия Шор. Инклюзия/ эксклюзия. Canonization/ genealogy of Russian Formalism.

Herbartism. Rosalia Shor. Inclusion/ Exclusion.

Александр Петров University of Pittsburgh apetrov@pitt.edu Как русский формализм завоевывал Сербию Aleksandar (Aleksandr) Petrov. How Russian Formalism Conquered Serbia.

Исторический обзор рецепции идей русского формализма в Сербии, освещение специфики восприятия этих идей и их дальнейшее развитие.

Рассуждения о русском формализме с учетом личных бесед с Романом Якобсоном, Виктором Шкловским, Михаилом Бахтиным и Кириллом Тарановский.

В заключении, взгляд на русский формализм с точки зрения современности.

Тезисы:

In "How Russian Formalism Conquered Serbia" I will give an historical overview of the reception of the ideas of Russian formalism in Serbia, highlighting the specific manner of acceptance and the further development of these ideas. The methodology based on the theory and practice of Russian formalists found its first application in Serbia in Kyril Taranovsky's 1953 study Russian Bysyllabic Rhythms (doctoral dissertation defended in Belgrade 1941) and after that in the texts and books of the author of the present article. In the text "On the Nature of the Poetic" (1966) I forwarded the thesis that "an appropriate and flexible concept" of the poetic work should be based on the views of Russian Formalism on structure and those of British New Criticism on imagination. Prior to the appearance of the book "Poetics of Russian Formalism" (Belgrade, 1970) I had published an extensive study on Russian Formalism (1968). That same year I launched and became chief editor of the academic journal "Literary History" in Belgrade (which is still published). The Introductory text criticized the state of Serbian literary scholarship, and proposed that the study of literary history be based on the ideas of Russian Formalism and structuralism. In my doctoral dissertation on literary evolution and the poetry of Milo Crnjanski defended in Zagreb 1971 and published the same year in Belgrade (The Poetry of Crnjanski and Serbian Poetry), these ideas were considered in relation to the theory of literary reception, and were further developed in my "Introduction" to the book Boris Eichenbaum – Theory and History of Literature (Belgrade, 1972). Another indication of Serbian reception of formalism and structuralism in literary studies in the seventies were New Critical Orientations (Belgrade, 1973) presenting contributions of ten new Serbian literary theorists, historians and critics whose work was primarily based on formalism and structuralim, as well as the book Language and the Literary Work (Belgrade, 1975) by Novica Petkovi based on "variations of Opojaz". My paper will also give accounts of my personal conversations with Roman Jakobson, Viktor Shklovsky, Mihail Bakhtin, and my decades-long friendship with K. F. Taranovsky. as well as the Shklovsky-Jakobson polemic on sexuality in Baudlaire's "Cats". I conclude with a look at Russian Formalism from the present-day perspective.



Stefano Gardzonio.Viktor Shklovsky and Giovanni Boccaccio: About the History of One Little-Known Article Тезисы:

В мае 1975 г. Виктор Шкловский приехал во Флоренцию на международный симпозиум, посвященный Джованни Боккаччо. Его выступление, Riflessioni sui dieci giorni e sui seicento anni, было издано в 1978 в книге Il Boccaccio nelle culture e letterature nazionali, Firenze, Olschki. В Италии была уже известна, благодаря переводу Александра Иванова, правда в неполном варианте, его книга о Боккаччо (Lettura del Decameron : dal romanzo d'avventura al romanzo di carattere, 1969).

Среди многих его выступлений были и интервью. Текст одного из интервью был записан с названием Divagazioni sull’arte e sullo strutturalismo, и подготовлен к печати С. Синьорини и Д. Феррари-Браво. Он должен был выйти в известном журнале «Strumenti critici». К сожалению, русский оригинал интервью не был сохранен, и когда речь пошла об издании статьи, то меня, тогда студентастажера в Москве, попросили показать В.Б.Шкловскому итальянский вариант текста и перевести его ему обратно на русский. В конце концов, В.Б.Шкловский написал новый текст под названием Путь из ада с эпиграфом из Декамерона.

Относительно недавно Д. Феррари-Браво издала оба текста, старый на итальянском и новый на русском в журнале «Europa Orientalis». У меня осталась рукопись В.Б. Шкловского с пометами и комментариями к моему переводу первой статьи об искусстве и структурализме. В данном выступлении я буду предлагать некоторые размышления о концепции искусства и структурализма у Шкловского и ее применении к итальянским классикам и, в частности, к творчеству Боккаччо, как и свидетельствует сама итальянская наука о Боккаччо. Одновременно я приведу некоторые детали чисто мемуарно-биографического характера, относящиеся к этому для меня замечательному опыту «обратного переводчика»

на русский текста Шкловского.

Западно-Венгерский Университет, Университетский Центр "Савария", Институт Славянской Филологии (Венгрия, г. Сомбатхей).

Вопросы избранных статей В.Я.Проппа в современной Angelika Molnar. On Propp's selected articles in the contemporary Hungarian folkloristics' reception In my ongoing research I have been doing the analysis of selected articles "Folklore and reality" and also translating them, because they are not known in Hungary. The book is being made for folklorists, narratologists, academics and specialists in Russian poetics and literary studies. The introduction contains a short description of the folkloristics problem and the critique of the folklore study history, done by Propp, as well as his philological and poetic researches.

Тезисы:

Несколько лет назад были опубликованы на венгерском языке "Морфология сказки", "Исторические корни волшебной сказки" и несколько сказок из сборника Афанасьева. Перевод других статей Проппа имеет особое значение для венгерских фольклористских, жанровых и нарратологических исследований и научных дискуссий по вопросам устного и письменного дискурса. Известно, что Пропп очень четко защищал свою позицию, которая формировалась и развивалась на протяжении десятилетий, от структуралистских переосмыслений и критик 1950-х и 60-х годов. Но он предстает в новом свете также и в своем отношении к формальной школе или семиотике. В избранных статьях сборника "Фольклор и действительность" Проппом рассматриваются общие вопросы фольклорных жанров, история изучения и поэтика сказок. Предметом исследования ученого является также и смена устной словесности и письменности; трудности в определении сущности и жанровой специфики сказки.

Историчность концепции Проппа направлена не на выявление "архаичных знаний", хранящихся в фольклорных жанрах, поскольку в его понимании сказка бытует как литературное произведение, имеющее собственную поэтику. В центре теории сказки Проппа стоит не (формалистское или историческое) определение жанра, а процесс образования и трансформации критериев жанра в устной традиции, и позднее в литературной канонизации. В то время как в жизни архаичных общин обряды и верования (либо их ликвидация) являлись контекстуальными условиями толкования сказок, записанный, литературный текст сказки препятствует раскрытию ее исторически наложенных символических слоев. Развертывание и актуализация раньше существующих взаимоотношений между ходом действия праздников и обычаев (контекст) и его нарративной символизацией (повествование) тоже занимает важное место в теории Проппа.





Ключевые слова: "Фольклор и действительность", поздний Пропп, венгерское восприятие Key words: "Folklore and reality", late Propp, Hungarian reception Формальные методы в современной польской этнолингвистике Oleksiy Yudin. Formal Methods in the Modern Polish Ethnolinguistics and their Russian Origins and Parallels The paper analyzes a formal method of description of the language of folklore, in particular the facet model of Prof. Jerzy Bartmiski. This model is grounded in his general theory of the so-called "cognitive definition". The model was primarily utilized in the “Dictionary of national stereotypes and symbols” (“Sownik stereotypw i symboli ludowych”), edited by Bartminski. The origins of this model go back to the American cognitive linguistics and theory of stereotypes, and to the Soviet structural linguistics.

Bartmiski was evidently inspired by formal methods of lexicographic description, especially, by the models offered by Mel'chuk and Apresian. Bartmiski's research has contemporary Russian parallels, most notably Nikitina’s model of thesaurus describing the language of folklore (used by Zavyalova as well), and the work of Khrolenko and his school. My own research methods describing the onomastics of folklore are partially derived from the model of Bartmiski.

Современная польская этнолингвистика представлена преимущественно школой проф. Ежи Бартминьского, связанной с университетом им. М.Кюри-Склодовской в Люблине. Главным проектом этой школы является «Словарь народных стереотипов и символов» (Sownik stereotypw i symboli ludowych, в 1996–2012 гг.

издано 4 выпуска первого тома). Одновременно уже около четверти века ведется работа над проектом и сбором материала для «Польского аксиологического словаря» (Polski sownik aksjologiczny). Оба словаря базируются на общих методологических принципах, в частности, на единой формализованной модели экспликации семантики анализируемых единиц, получившей название «когнитивной дефиниции».

В 70-е – начале 80-х гг. основным источником влияния и сферой научных интересов для Е.Бартминьского были преимущественно польские и российские (советские) структурно-семиотические и семантические исследования (М.Р.Майенова, А.Вежбицка, В.Н.Топоров, И.А.Мельчук, Ю.Д.Апресян, Н.И. и С.М.Толстые и др.), испытавшие, в свою очередь, в разной степени воздействие работ Р.Якобсона, П.Г.Богатырева и других представителей русского формализма. Принципы и схема когнитивной дефиниции, разработанные Е.Барминьским в 80-е годы, опирались уже на американскую когнитивную лингвистику и американские и немецкие исследования стереотипов. Однако его модель экспликации содержания фольклорных понятий (и тем самым репрезентации и реконструкции элементов народной картины мира) ведет свой род все же от российских образцов. Она была вдохновлена прежде всего формализованными методами лексикографического описания, существующими в рамках московской семантической школы и восходящими к модели «СмыслТекст» И.А.Мельчука и А.К.Жолковского. Впрочем, люблинская версия схемы описания концептуальных единиц не использует математического аппарата и в целом кажется ближе не столько к «Толково-комбинаторному словарю русского языка», сколько к системной лексикографии Ю.Д.Апресяна.

Подход московских семантиков 60-х–70-х гг. был, кстати, близок идеям варшавской семантической школы (А.Богуславский, А.Вежбицкая), которая также повлияла на взгляды Бартминьского.

Модель московской лексической семантики была применена Бартминьским для экспликации и реконструкции элементов концептуального уровня, что означало существенный методологический сдвиг: предметом словарного описания перестало быть слово (литературного языка или диалектное), его значение и функционирование. Это сближает люблинский словарь с идеографическими словарями (отражающими, впрочем, научную, а не народную картину мира), а также с прошедшим еще на уровне замысла сходную эволюцию словарем «Славянские древности» под общей ред. Н.И. Толстого. Впрочем, и Ю.Д.Апресян называл «наивную картину мира» в качестве объекта реконструкции при лексикографическом описании.

«Словарь народных стереотипов и символов» роднит со словарями МельчукаЖолковского и Апресяна формализованность описания и внимание не только к собственно семантике описываемых единиц, но и к их сочетаемости (комбинаторике). Набор лексических функций в московских словарях, исчерпывающе показывающий сочетаемость лексем естественного языка, соотносится с набором т.н. фасет в люблинском словаре, которые показывают представленные в народных текстах устойчивые связи элементов фольклорной картины мира: фасеты коллекция, происхождение, причина, следствие. Сближает обе модели также стремление к активности словаря. На основании статей польского словаря, максимально воспроизводящих «наивное народное знание», возможно, в принципе, не только реконструировать концепты народной культуры, но и создавать новые потенциальные «наивные рассказы» о различных существах, предметах и явлениях, или во всяком случае предсказывать их содержание.

Сегодня модель люблинского словаря имеет родственные российские параллели, восходящие к тем же научным источникам. Это прежде всего модель тезаурусного описания языка фольклора С.Е. Никитиной, также примененная М.В. Завьяловой к материалу белорусских и литовских заговоров. Близка названным моделям также концепция словаря языка фольклора лингвофольклориста Л.Т.Хроленко и его учеников. Эти подходы были разработаны без непосредственного влияния люблинского словаря, хотя и во взаимодействии с его авторами. Они направлены на описание значения и функционирования единиц языкового, а не концептуального уровня, хотя и этим направлениям идея реконструкции традиционной картины мира вовсе не чужда.

Непосредственно из самой модели Бартминьского была в свое время выведена с необходимыми изменениями схема описания фольклорной ономастики автора этих строк, легшая в основу ряда публикаций и готовящегося этнолингвистического словаря-ономастикона собственных имен в восточнославянских заговорах Ключевые слова: польская этнолингвистика, российская структурная лингвистика, лексикография, язык фольклора.

Key words: Polish ethnolinguistics, Russian structural linguistics, lexicography, language of folklore.

Формальный метод в русской и в германской (Германия, Австрия) традициях: к сравнительному анализу европейских Sergei Chugunnikov. A formal Method in Russian and in Germanic (Germany, Austria) Traditions: a Comparative Analysis of European Formalisms Вопрос отношений русского и « западного » - прежде всего германского, т. е.

немецкого и австрийского - формализмов является сложным и недостаточно изученным. На различных этапах исследования явления формализма эти отношения становились предметом весьма различных интерпретаций. Исходным пунктом нашего анализа является идея, что европейский формализм представляет собой определенное концептуальное единство, и что именно единство его программы делает возможным работу сравнения. Явление европейского формализма будет рассматриваться как эпистемологический факт.

Поэтому мы начнем с попытки эпистемологического определения формализма, которое позволило бы определить направление сравнительного анализа.

Мы предложим программу сравнительного прочтения двух концептуальных корпусов - русского и германского формализмов. Под последним мы понимаем совокупность формально ориентированных течений, сформировавшихся в немецкоязычном пространстве- Германия и Австрия - к концу 19 - началу веков, как в области поэтики (О. Вальцель, О. Шиссель фон Флешенберг, Б.

Зойферт, В. Дибелиус), так и в области истории искусства (Венская эстетическая школа А. Ригля, кружок Ганса фон Марее : А. Гильдебранд, К. Фидлер; отдельные теоретики формального подхода, такие как Г. Вельфлин и В. Воррингер…).

Действительно, систематическое сравнение основных концептцальных линий этих двух формальных течений представляется нам решающим для понимания явления европейского формализма и его эпистемологических механизмов.

Мы предполагаем рассмотреть в сравнительной перспективе следующие теоретические аспекты германского и русского формализмов:

- формализм как полемическое поле (изначальные дебаты вокруг формализма в германском и русском контекстах);

- живописный объект vs словесный объект: формальный подход и история искусства;

- чистая видимость (reine Sichtbarkeit) и заумный язык: аналогия живописного и словесного объекта в практике европейского формализма;

- формальный подход как пример аперцептивной эстетики;

- орнамнент и орнаментальная проза в рамках формального анализа;

- « выразительное движение » и « языковой жест » в практике формализма:

новый визуально слуховой объект;

- эстетика вчувствования и формальный анализ.

Именно научная психология этого периода стала эпистемологическим основанием формального подхода. Представляется, что европейский формализм непосредственно участвует в психологической парадигме, типичной для европейского гуманитарного знания второй половины 19 века. Чтобы понять привлекательность психологических моделей для гуманитарных наук, следует напомнить, что немецкоязычная психология этого времени представляет собой систематическую и точно определенную исследовательскую программу, основным тезисом которой является несводимость ментальных состояний к их нейро-физиологическому субстрату.

Рост и систематизация психологического знания изменили объект и метод гуманитарных наук в течение второй половины 19 века, в частности, в лингвистике, антропологии и эстетике. Так называемый « психологизм », свойственный парадигме этого времени, может быть определен как эпистемология, являющаяся одновременно менталистской и натуралистической.

Эта тенденция проявилась наиболее сильно в Германии и России. Явление европейского формализма явилось результатом этой общей тенденции, которую можно назвать психологизацией гуманитарного знания. Действительно, модели, ставшие основой формального метода, восходят к психологической эстетике, разработанной самими психологами, такими как Гербарт, Лотце, Фехнер, Вундт, Липпс, или под их непосредственным влиянием. В этом отношении, эстетика данного периода ничем не отличается от лингвистики или антропологии.

Европейсике гуманитарные дисциплины примкнули- часто слишком поспешно- к концептуальнм моделям, разработанным в области психологии. В этом отношении русский формализм отнюдь не является исключением из правила, напротив, он довольно верно отражает фундаментальную ориентацию европейских гуманитарных наук этого времени.

Русский формализм в интерпретации Яна Мукаржовского Ondej Sldek. Russian Formalism in Jan Mukaovsk's interpretation Влияние русских формалистов на формирование и профилирование чешского структурализма в обших чертах очень хорошо всем знакомо. Бесспорно, что между ними было много общего, несмотра на все существовавшие различия и противоречия. Это все возможно исследовать в теоретических взглядах и научных произведениях известного чешского ученого Яна Мукаржовского (18911975), члена Пражского лингвистического кружка. Основные вопросы доклада: 1) Взаимоотношения между Яном Мукаржовким и русскими формалистами (Якобсоном, Томашевским, Шкловским), 2) форма и изменение взглядов Мукаржовкого и его интерпретаций русских формалистов, 3) проблема источников: чешский структурализм - только „улучшенный“ русский формализм?

Key words: Russian Formalism, Czech structuralism, Jan Mukaovsk, stuctural poetics, semiotics, aesthetics Государственный институт искусствознания, Москва Р. Якобсон и «Деветсил»: к истории взаимоотношений. Влияние формальной школы на развитие оптического языка чешской Elena Nadehzdina. R. Jakobson and Devtsil: to the history of relations. An impact of formalism ideas on the Czech Poetism tipography.

1. В июле 1920 г. Р. Якобсон был назначен сотрудником постпредства РСФСР в Праге. Вскоре после прибытия он вступает в ряды авангардного объединения молодого межвоенного поколения «Деветсил», чьим главным идеологом и теоретиком был Карел Тейге. Основным вкладом «Деветсила»

в теорию современного искусства была разработка нового оптического языка, который применялся «деветсиловцами» главным образом в типографике. Новый универсальный язык представлял собой синтез вербальных и визуальных знаков, и возник под влиянием идей формализма, с которыми «Деветсил» познакомил Якобсон.

In July 1920 R. Jakobson was appointed officer of the permanent mission of R.S.F.S.R. in Prague. Shortly after he arrived, he joined Devtsil – an avantgarde group of a young betweenwars generation, whose spokes-person and leading theorist was Karel Teige. The main contribution of Devtsil to modern art theory was elaboration of a new visual language, which was applied by the members of Devtsil mainly in typography. This language was a revolutionary synthesis of verbal and visual signs and it was born under the influence of formalism ideas, which were introduced to Devtsil by Jakobson.

2. Якобсон, Деветсил, типографика, оптический язык.

Jakobson, Devtsil, typography, visual language.

3. Р. Якобсон не раз признавал, что его лингвистические изыскания поверялись современной художественной практикой: «я рос среди художников, и их сосредоточенные обсуждения основных элементов живописного пространства, цвета, линейной характеристики и фактуры полотен были мне также близки, как назревшие вопросы словесной массы в поэзии по сравнению с обиходной речью».

Это объясняет почему, оказавшись в Праге, ученый-лингвист заводит знакомства в первую очередь с представителями литературного и художественного авангарда – В. Ванчурой, В. Незвалом. К. Тейге.

Очевидно рассуждения Тейге о взаимопроникновении живописного и поэтического языков, о выделении значимого элемента в живописи и поэзии явились отражением круга идей, занимавших в то время лингвистику, и прежде всего Р. Якобсона, у которого Тейге также позаимствовал мысль о разграничения языка практического и поэтического. В итоге Тейге разрабатывает целую систему знаков оптический язык, который вместе с другими поэтистами претворяет главным образом в типографике, что стало наряду с самой программой поэтизма интереснейшим вкладом чешского межвоенного авангарда в развитие европейского модернизма.

Украинские контексты русского формализма Alexander Dmitriev. Ukrainian References of Russian Formalism ТЕЗИСЫ:

В исследовательской литературе вопрос о важных публикациях или откликах в Украине в связи с деятельностью русских формалистов уже не раз затрагивался, но так и не стал предметом подобающей детальной ислледовательской работы (следует упомянуть пионерскую статью С. Матвиенко "Дискурс формалізму в українському контексті" и ее обсуждение). Я хочу указать на несколько взаимосвязанных сюжетов, не образующих, однако, некоторого единого согласованного поля. Всплеск культурной и литературной активности на Украине с 1917 года, период фактической независимости в годы гражданской войны и последующее автономное развитие ее как советской республики в 1920-е годы придало российским спорам о новаторской литературной теории особое звучание - в новой идеологической рамке. В качестве зачина следует обратить внимание на киевские публикации Шкловского времен гражданской войны и первые отклики на публикации формалистов в южной части рухнувшей империи.

На одном полюсе была реакция академических кругов - от учеников Владимира Перетца по Киевскому университету до харьковских литературоведов, связанных с традициями Потебни, Овсянико-Куликовского и эстетической психологии (здесь же будет рассмотрено и раннее творчество Александра Белецкого, будущего академика и главы советского украинского литературоведения). С работами ГАХН была связана деятельность харьковского литературоведа В. Державина, активного деятеля эмиграции уже после 1945 года. Другой полюс представлен литературными спорами как в кругу украинских авангардистов (ВАПЛИТЕ), так и и неоклассиков (К. Зеров). Особенный интерес представляет полемика вокруг обобщающей статьи Эйхенбаума "Терия формального метода", впервые опубликованной по-украински в журнале "Червоний шлях",где особенно заметными были реплики ученика Потебни Василия Харциева и исследователя украинской литературной истории Агапия Шамрая. В качестве итоговой будет рассмотрена проблема влияния инокультурных заимствований для развития теории формализма, отталкиваясь от спорных положений о самодостаточности национальных литературных систем (в раьботе Тынянова о Тютчеве и Гейне) Tatiana Nikolskaya. Reception of Formalism in Georgia.

Тезисы:

Восприятие формализма в Грузиии 1.Интерес к идеям раннего ОПОЯЗа был присущ, как обосновавшейся в Грузии группе "41", так и грузинским футуристам, что чётко прослеживается в работе И.

Терентьева "17 ерундовых орудий" и в статье Л.Асатиани "Поэзия и заумь".

2.Для стиховедческих работ грузинских футуристов характерно использование формалистского инструментария так, например, применение методики Ю.Тынянова в работах А.Гацерелиа о грузинском стихе.

3.Пристальное внимание к работам русских формалистов проявлял критик Б.Жгенти, который пытался совмещать формалистский и марксистский подходы к анализу литературного произведения.

4.Представляет интерес вопрос о соотношении влияния личных контактов формалистов (В.Шкловского, Ю.Тынянова, О.Брика) с грузинскими футуристами и опосредованного восприятия идей формальной школы в Грузии.

Department of Linguistics, Faculty of Philosophy and Arts | Кафедра общего языкознания, Философский факультет Университет им. Палацкого, г. Оломоуц, От изоляции к концентрации: Археология отношения русского формализма и чешского структурализма в полемике и Michal K. From Isolation to the Concentration: The Archeology of Relationship between Russian formalism and Czech structuralism in polemics and discussions Дискуссия и споры/полемика по поводу отношения и/или преемственности чешского литературно-научного структурализма к традиции русской формальной школы оказали в 30-е годы 20-го века влияние не только на формирующиеся основные положения чешского структурного мышления, но и на форму структурной поэтики (в сознательном преодолении дихотомии форма/содержание), и на другие важные дискуссии в данный период, например, на споры о природе поэтического языка, на структурную модель литературного развития и т.д.

Тезисы:

Discussions about the relationship between Russian formalism and Czech structuralism became certain connection between subsequent interpretations of development of Czech structuralism and the base of contemporary interpretations, often explicitly unexpressed, forming the structural thinking. Archeological analysis exposes following category of continuity, often conceived dynamically (Russian formal method vs Czech aesthetic tradition) and always as ‘relational’ in the sense of a fulfillment / nonfulfillment, which is in a variety of discussions carried out in the form of several variables (form / content; isolation / concentration; absence / reduction). The category in the form of variable allowed individual users to develop their interpretations of the relation between Russian Formal School and Czech literary structuralism in two ways:

1. as a common response to the previous tradition of aesthetics and theory of art or 2.

as the complex relationship of two important directions in thinking about literature and art in general. Both methods imply a certain rating, which receives a status either of historical analysis (in the sense of the concept of ‘acceptance’), or of theoretical consideration of common base, fulfilling various forms: most often of "ideas" or "consciousness".

The basic model of the relationship of two concepts (form / content) that is central to the initial polemics, is retained well in their extreme positions: on the one hand, it appears a form [A] of the relationship containing a pair relations: active form (essentially Aristotelian form) and passive content (waiting to be filled), on the other hand, we find the form [B] of the relationship as a pair of active content (imbued with the idea of aesthetics) and passive form, whose main function is to promote the richness of the content. This model in its various embodiments includes the criterion of ‘permeability’, that means to what extent both mutual poles are/are not complementary to each other. Finally, in different historical realizations each pole is attributed to a certain norm bearing in itself a criterion of evaluation. Axiological structure of art is so firmly rooted in the relationship ‘form / content’, and therefore cannot be substantially affected by the process of reception.

Discussion on the relationship between Czech structural thinking and Russian Formalism; along with other polemics especially about A. a nature of Poetic Language (the category of ‘dominating factor’ / Form: deformation), B. a relation of work of art to subject of ‘the author’ in the process of literary communication (the category of experience / Form: enjoyment), C. basic concepts of the whole mental formation (function, structure, purpose) and - last but not least - about D. the model for the interpretation of the historical development of Czech structuralism; influenced the methods of construction of emerging structural poetics forming in the work of Jan Mukaovsk during the late twenties and thirties.

Обсуждение отношений между русским формализмом и чешским структурализмом явилось определенным связующим звеном последующих интерпретаций развития чешского структурализма, а также основанием, часто невыраженным явно, современной интерпретации формирующегося структурного мышления. Археологическим анализом открыта категория связи, часто понимаемая динамически (русский формальный метод против чешской эстетической традиции) и всегда относительно в смысле выполнения / невыполнения в различных обсуждениях, осуществляется в форме нескольких переменных (форма / содержание; изоляция / концентрация, отсутствие / уменьшение). Данная категория в виде переменной, позволяла отдельным пользователям развивать свои интерпретации отношений между Российской формальной школой и Чешским литературно-научным структурализмом двумя способами: 1. в качестве общего ответа на предыдущую традицию эстетики и исследования теории искусства или 2. в качестве сложного отношения двух важных направлений в размышлениях о литературе и искусстве в целом. Оба метода предполагают определенные отзывы, которые принесут статус исторического анализа (в смысле понятия «принятие») или теоретического размышления над общей базой, выполнящей различные формы: чаще всего «идеи» или «сознание».

Основная модель взаимоотношений понятий форма / содержание, которая занимает центральное место в начале полемики, сохраняется также в своих крайних позициях: с одной стороны, имеется форма [А] отношений, содержащих пары: активная форма (по сути аристотелевская форма) и пассивное содержание (в ожидании завершения), с другой стороны, мы имеем форму [B] отношений, в качестве пары активного содержания (проникшегося идеей эстетики) и пассивные формы, основная функция которых заключается в визуализации богатства содержания. Эта модель в своих различных вариантах осуществления включает в себя критерий "проницаемости", то есть в какой степени находятся и / или не находятся оба взаимных полюса, дополняющие друг друга. Наконец в разных исторических реализациях каждому полюсу приписывается определеная норма, содержащая в себе критерии оценки. Аксиологическая структура искусства настолько прочно укоренилась в рамках отношений форма / содержание, и поэтому не может в значительной степени находиться под влиянием процесса восприятия.

Обсуждение отношения чешского структурного мышления к русской традиции формальной школы, наряду с другими дискуссиями, особенно А. О природе поэтического языка (категория доминанты/ формы: деформация), и B. об отношении произведения искусства к авторскому субъекту в процессе литературной связи (категория Опыта / Формы), С. об основных понятиях психических образований (функция, структура, цель) и D. В не последнюю очередь, о модели для интерпретации исторического развития чешского структурализма; повлияли на методы проектирования новой структурной поэтики, формирующийся в работе Яна Мукаржовского на рубеже 20-30-х годов.

Keywords Archeology; Discussions & Polemics about Czech Structuralism; Structural Poetics (form/content) Ключевые слова: Археология. Дискуссия и споры о чешском структурализме.

Структурная поэтика (форма/содержание).

Fraternal Theories. The Intellectual Matrix of the Russian and the Polish Formalisms and its Origin in Germany at the Turn of the 19th Abstract:

The Big Bang that lead to creating the mophic field of East and Central European theory of literature took place in Germany at the turn of the 19th Century, but it were only Polish and Russian answers to German philosophy and science, and German responses to Slavic responses, and so on, that created the coordinates of the intellectual space. The idea of the intellectual morphic field of Central and Eastern Europe would explain why young Polish scholars enthused so spontaneously with the Russian Formalism and deemed it their own theory: translation, promotion, and development of Russian theoretical ideas was their task of primary importance.

The advent of the Russian Formalism in Poland was prepared by, among others, one transplant from Germany that had already took place and that had been very successful, creating the most powerful formation in Polish culture – the Polish romanticism. Whereas German aesthetics of the early 19 th century encompassed both the social and the formal facets of art, the cultural situation in Russia and in Poland brought it about that literary criticism in the 19 th and the early 20th centuries focused almost exclusively on the sociopolitical aspects of art’s production and reception. So when, in 1918, Poland finally regained independence after 123 years of partition, the main task of art and its criticism became to set art and its study free from the political commitments. The poet Jan Lecho wrote “Let me see spring in spring, and not Poland”, but in order for poets and critics to really see anything they had to turn to the resurrection of the word that was preached in Russia as the only way of breaking off of the automatism that makes seeing things impossible. Both the Russian Formalism and its Polish pendant operated within the scope of possibilities forming the morphic field of literary studies after the Big Bang: the shortcomings of Russian literary culture that the Formalists wanted to get rid of were perceived in Poland as shortcomings of Polish culture; but the shortcomings were only perceivable within the framework created at the beginning of the 19th century and demanding an equilibrium between the social and the formal.

The Polish reception of the Russian Formalism emphasized the problem of reception contained in the two-meaning Russian term of “приём”. The treatment of the Russian Formalism in Poland should be regarded on the backdrop of Herbert Spencer’s thought that furnished the methodology of the standard model of literary studies that the Formalisms wanted to dispense with. In contrast to Spencer’s law of the smallest effort, the Polish enthusiasts of the Russian Formalism advocated the law of the biggest possible effort, operating both in form and in the reception of it.

Keywords: the morphic field of East and Central European theory, приём, conflict, the law of the biggest possible effort Польское литературоведение: кружки и школы Danuta Ulicka. Modern Polish Literary Theory: Circles and Schools The so-called Polish Formalism School was created by the students of Polish philology faculties integrated in three circles which were affiliated to the new organized (Poznan) or regenerated (Warsaw, Vilnius) universities after 1918. The climax of their activity coincides with the 1930s, when in the process of discussions the foundations of modern Polish literary theory were elaborated. After the Sewcond World War some of them, who were happy to survive, together with their students - the next young generation, continued and developed their researches within so-called Polish Structuralism.

Тезисы:

1. Геополитическая обусловленность Польское литературоведение с конца XIX века модернизировалось под воздействием гуманитарных наук Германии и России. Антипозитивистские инспирации из немецкой философской эстетики попали в благодатную почву, хорошо подготовленную искусством и художественной критикой — уже в первом десятилетии XX века; воздействие нового русского литературоведения отчетливо прослеживается лишь в 30-е годы. Историческая геополитическая обусловленность стала решающим фактором того, что научные авторитеты обоих соседей с трудом признавались в официальных учреждениях научной жизни.

Следовательно, обращалось к ним прежде всего молодое поколение, необремененное миссионерско-патриотическим наследием и ориентирующееся на трансформацию как государственной и общественной жизни, так и науки и искусства.

2. Кружки и школы: предполагаемая история Если в единственных университетах, функционирующих в период несуществования польского государства на территории габсбургской монархии, с 80-х годов действовали большие, модернистически настроенные научные школы (философская во Львове, историко-литературная в Кракове), то в новосозданных или заново открытых после вновь обретенной независимости в 1918 году новаторское научное движение сосредотачивалось в кружках молодежи:

студентов или свежих выпускников полонистики, философии и социологии. У них был неформальный статус, поэтому их историю трудно реконструировать. На поле и направления активности "молодых" указывают прежде всего публикации (серии научных трудов, серии переводов), немногочисленные воспоминания и письма, сохраненные в архивах. Еще известно лишь о существовании некоторых важных научных изданий, но их тираж был уничтожен во время войны, когда погибли также многие выдающиеся литературоведы, ориентирующиеся на современность.

3. Название и динамика развития так называемой польской формальной школы.

В случае польском оба члена названия "школа" и " формальная" являются неадекватными; они функционируют по принципу традиции и присущей ей инерции. Несмотря на серьезные организационные начинания (издания, научные съезды) молодые литературоведы не образовали научного института, у которого был бы Центр и Мастер. Вместо "школы", надо бы говорить о кружках или группах, а вместо "формализма", исходя из сущности вопроса, — о "предструктурализме". В развитии польского литературоведческого структурализма можна выделить четыре фазы: 1) эстетизм (10-20 годы XX в.); 2) предструктурализм (30-40 годы XX в.); 3) структурализм (50-60 годы); 4) постструктурализм (70-80 годы). Для всех фаз характерна методологическая неоднородность (интегрирование инспираций русского формализма, пржского структурализма и немецко-польской феноменологии, австрийской и польской аналитической философии, философии диалога Бахтина-Волошинова).

Разработанные союзы вне методологического разделения были связаны с мировоззренческой позицией довоенных ученых (левыми, антинационалистическими) и антикоммунистической ориентацией их учеников, послевоенных исследователей, а шире — с идеалами интелигента Центральной и Восточной Европы.

Ключевые слова: внеучрежденческие учреждения, формализм/предструктурализм, структурализм/постструктурализм Key words: informal formalism, formalism/preststructuralism, structuralism/poststructuralism Исчезающие следы: русский формализм в теоретических трудах Aleksandra Berkieta. Disappearing traces: Russian Formalism in theoretical studies of Maria Renata Mayenowa The purpose of this paper is a reconstruction of Maria Renata Mayenowa's "formalistic" and theoretical inspirations from her activity in the so-called Vilnus Group to her coestablishing of the Institute of Literary Research of the Polish Academy of Sciences (ILR PAS).

Additional question of the paper is the characteristic of Polish sovietology school and Institute of Eastern European Studies (1930-1939), where the key figure was the daughter of an outstanding Polish linguist Jan N. Baudouin de Courtenay - Cezaria Baudouin de Courtenay Ehrenkreutz Jdrzejewiczowa.

Тезисы:

Мария-Рената Майенова (имя до замужества: Рахель Гуревич) последовательно представляла работы русских формалистов и популяризировала достижения так называемого русского формализма на фоне польских гуманитарных наук — не только формалистов, одобренных политической и идеологической цензурой, но и ранние работы исследователей из Москвы (Московский Лингвистическуй Кружок) и Петербурга (Опояз).

Теоретические труды и научная деятельность М.-Р. Майеновой были вдохновлены достижениями русской формальной школы (Описательная поэтика 1949, Теоретическая поэтика 1974). Эта ученица Манфреда Кридля еще в годы своей учебы в Вильнюсском университете проявляла свои "формалистические" склонности. Мы можем это увидеть в отнайденной недавно кандидатской диссертации Маеновой (посвященой творчеству польского драматурга и поэта эпохи Молодой Польши — Станислава Выспянского) и даже на примере личной литературы (большая часть ее библиотеки сохранилась в Институте литературных исследований в Варшаве и в Белостокском государственном университете).

Судьба Майеновой также попала в сложный биографический, исторический (изменение режимов, притеснения из-за еврейского происхождения, преследования со стороны идеологов коммунистической партии в Польше) и географический контекст (насильственное изменение границ Польши, вопрос национальных, языковых и религиозных меньшинств), которые следует принимать во внимание в исследованиях истории теории и литературы Центральной и Восточной Европы.

Тяжесть исторического опыта Майеновой не способствала ее симпатии к русским.

Тем не менее, польская ученая была неутомимым аниматором польско-русского сотрудничества, организатором крупных конференций с участием формалистов, переводчиком их работ и верным корреспондентом.

Key words: Polish formalism, Maria Renata Mayenowa, polish sovietology school Ключевые слова: польский формализм, польская советологическая школа, Мария-Рената Майенова Другой формализм. Возникновение теории литературы в Adela Kobelska. Another Formalism: Emergence of Theory of Literature in the City of Poznan This paper aims to present one of the variants of formalism (at least one that was rated among formalist theories in Poland). The main subjects are conceptions developed by Konstanty Troczyski (1906–1942) who was a significant member of the interwar Poznan Polonists’ Circle and the second Polish scholar (after Stefania Skwarczynska) who earned habilitation in the field of “theory of literature and methodology of literary studies” (1939), and whose academic advisor Tadeusz Grabowski was the editor of the Polish edition of Boris Tomaszevsky’s Theory of Literature: Poetics, which was translated by three Poznan students in 1935.

The author's interest focuses not only on Troczynski’s ideas but also on the complex set of cultural, political and sociological circumstances which shaped the way in which modern literary studies were conducted in the interwar years in Poznan. Taking this broad context into consideration allows us to shed a new light on some issues that are common for theory (theories) of literature emerging in Eastern and Central Europe in the first decades of the twentieth century, as well as on the matters in which local variants differed from each other.



Похожие работы:

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ Сыктывкарский лесной институт – филиал государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования Санкт-Петербургская государственная лесотехническая академия имени С. М. Кирова ФАКУЛЬТЕТ ЭКОНОМИКИ И УПРАВЛЕНИЯ Кафедра бухгалтерского учета, анализа, аудита и налогообложения АУДИТ ЧАСТЬ I. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ АУДИТА Курс лекций для студентов специальности 080109 Бухгалтерский учет, анализ и аудит всех форм обучения СЫКТЫВКАР 2007 УДК...»

«Евгения Саликова © 2014 http://www.astrosuntime.ru Астрология: путь развития Содержание стр. Введение.. 2 Вектор первый: реализация потенциала личности.4 Вектор второй: знакомство с темной стороной Луны.9 Вектор третий: Лунные Узлы..11 Вектор четвертый: кармические задачи Черной Луны.22 Вектор пятый: свет Белой Луны (Селены).28 Вектор шестой: квадратура Лунных Узлов.30 Заключение..34 1 Введение Многие читатели эзотерической литературы искренне желают развиваться, действительно хотят стать...»

«‚ Николай Суворов ПРЕПОДАВАНИЕ И ВООБЩЕ УЧЕБНОЕ ДЕЛО В СРЕДНЕВЕКОВЫХ УНИВЕРСИТЕТАХ* Учебный год Учебные занятия в средневековых университетах и семестры рассчитывались на целый учебный год, и только к концу ХV века в германских университетах явилось различие полугодий или семестров. Хотя и во всех вообще универ ситетах обычно было различать большой ординарный учебный период (magnus ordinaries – с октября или, как в Париже на трeх высших факультетах, с половины сен тября до пасхальных вакаций) и...»

«К. Водоестьев ТЕОРИЯ ОТНОСИТЕЛЬНОСТИ И АЛЬБЕРТ ЭЙНШТЕЙН (2 лекции для гуманитариев) Издание второе, дополненное и переработанное СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ ЗАГАДКА ЭЙНШТЕЙНА Биография Эйнштейна и история опубликования теории относительности.2 Основные положения специальной теории относительности Эйнштейна РАЗВИТИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ О СВЕТЕ Развитие физики Опыт Майкельсона Поиски выхода Баллистическая теория Вальтера Ритца ПРОВЕРКА ТЕОРИИ ОТНОСИТЕЛЬНОСТИ Философское отступление Логическая критика теорий...»

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ имени М.В. Ломоносова П.А. Форш       ЗАДАЧИ ПО ТЕОРЕТИЧЕСКОЙ МЕХАНИКЕ ДЛЯ ХИМИКОВ                 Москва 2010     Оглавление  Предисловие Глава 1. Ньютоновская механика § 1. Уравнения Ньютона Глава 2. Уравнения Лагранжа § 2. Обобщенные координаты § 3. Уравнения Лагранжа в независимых координатах § 4. Уравнения Лагранжа при наличии диссипативных и электромагнитных сил Глава 3. Интегрирование уравнений движения § 5. Законы сохранения § 6. Одномерное...»

«ВЕСТНИК ВЫПУСК 2 (Ч.II) САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО ИЮНЬ УНИВЕРСИТЕТА 2007 Научно-теоретический журнал Издается с августа 1946 года СОДЕРЖАНИЕ Психология образования и воспитания Подколзина Л.Г. Ценностные ориентации подростков классов компенсирующего обучения Борисова Е.А. Мотивы выбора профессии старшеклассниками: психодиагностический инструментарий. Крылова М.А. К вопросу о структуре креативности старшеклассников Яснова А.Г. Реалистичность Я-образа и самооценки как ресурс личностного развития...»

«РОССИЙСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ МЕДИЦИНСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ Лекции по химии для студентов лечебного, педиатрического, московского и стоматологического факультетов Подготовлено соответствии с ФГОС-3 в рамках реализации Программы развития РНИМУ Кафедра общей и биоорганической химии 1 Часть 2. Органическая химия Тема 11 Пространственное строение органических соединений. Основные закономерности протекания органических реакций Общая редакция — зав. кафедрой ОБОХимии, проф. В.В. Негребецкий 2...»

«328 Лекция 17. Политические технологии: современные возможности § 1. Политические технологии или технологии в политике? В политической жизни важно не только знание теоретических подходов, концепций, но и то, как на деле ?, какими методами, приемами”, “ с помощью каких технологий реализуется политика ?. На эти вопросы отвечает прикладная или практическая политология, занимающаяся исследованием, прогнозированием конкретных политических событий, дающая возможность субъектам политической...»

«1 ЛЕКЦИЯ №22 СОВРЕМЕННАЯ ФИЗИКА АТОМОВ И МОЛЕКУЛ Атом водорода в квантовой механике Решение задачи об энергетических уровнях электрона для атома водорода (а также водородоподобных систем: иона гелия Не+, двукратно ионизованного лития Li++ и др.) сводится к задаче о движении электрона в кулоновском поле ядра. Потенциальная энергия взаимодействия электрона с ядром, обладающим зарядом Ze (для атома водорода Z = 1), Ze 2 U(r ) =, (22.1) 4 o r где r — расстояние между электроном и ядром. Графически...»

«РАСПИСАНИЕ Учебных занятий 1 курса геологического факультета на ВЕСЕННИЙ семестр 2012-2013 учебного года Время 101(10) 102 (17) 119(14) 103(13) 111(5) 104(21) 105(13) 112(15) 126(11) 106(16) 107(22) 108(12) 109(20) 110(21) день Время день Ч/н Ч/н Ч/Н с 18.02. практикум ФИЗИКА Минералогия МИНЕРАЛОГИЯ С Ч/Н с 11.02. ОБЩАЯ физфак 339, 4 часа Общая геология КРИСТАЛЛОХИМИЯ с основ.кристал. ОСН. КРИСТАЛ. практикум ГЕОЛОГИЯ 9:00- 9:00доп.гл.) Урусов В.С., Еремин Н.Н. Ряховская С.К. Ч/Н с 11.02. лекция...»

«Машинная графика Computer Graphics Лекция 13. Цвет в машинной графике План лекции • Физика света и цвета • Восприятие цвета человеком • Системы цветовых координат. Графики МКО • HSV и HSL системы • RGB и CMYK системы • Полосы Маха • Устройство монитора Цвет –зрительное ощущение Цвет - одно из свойств материальных объектов, воспринимаемое как осознанное зрительное ощущение. Тот или иной цвет присваивается человеком объекту в процессе зрительного восприятия этого объекта. В большинстве случаев...»

«3 Мир России. 2005. № 3 РОССИЯ КАК РЕАЛЬНОСТЬ Общественный договор и гражданское общество А.А. АУЗАН Статья основана на материалах лекции автора, прочитанной в декабре 2004 г. в литературном кафе Bilingue (О.Г.И.) в рамках проекта Публичные лекции. Политру. Первая ее часть — обзор концептуальных представлений о проблемах экономического развития (в каких случаях и как страны преодолевают отсталость, выходят из исторически накатанной, но не ведущей к развитию колеи). Вторая — ясная реконструкция...»

«Лекция 1.1 Современная экономическая наука: предмет, структура, проблемы развития Парадокс экономической теории состоит в том, что вплоть до настоящего времени она не определила свой предмет. Р. Коуз (из интервью 1996 г) • Если судить о современной экономической теории по ее философскому и историческому содержанию, мы вынуждены будем определить ей место в надире, а не в зените ее истории. • Р.Л. Хайлбронер • Экономическая теория не является экономикой домоводства и не является наукой об...»

«Аннотация Издание предназначено для студентов филологических специальностей педагогических вузов и содержит обширный материал, отражающий процесс развития литературы стран Западной Европы, Америки и Азии в ХХ веке. Курс лекций включает в себя наряду с панорамными обзорами национальных литератур (Франции, Англии, Германии, Австрии, Испании, США) монографические главы, посвященные углубленному анализу творчества крупнейших писателей ХХ века (Д. Джойса, В. Вулф, А. Камю, Ж.-П. Сартра, Т. Манна, Ф....»

«МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ДЕПАРТАМЕНТ НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКИ И ОБРАЗОВАНИЯ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ АЗОВО-ЧЕРНОМОРСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ АГРОИНЖЕНЕРНАЯ АКАДЕМИЯ Кафедра энергетики С.М.ВОРОНИН НЕТРАДИЦИОННЫЕ И ВОЗОБНОВЛЯЕМЫЕ ИСТОЧНИКИ ЭНЕРГИИ (курс лекций) Зерноград, 2008 УДК 631.371 Воронин С.М. Нетрадиционные и возобновляемые источники энергии: Курс лекций. – Зерноград: ФГОУ ВПО АЧГАА, 2008. -...»

«ЭКОНОМЕТРИКА Лекция 1. § 1. Введение. Список рекомендуемой литературы. Основная. 1. Бородич С.А., Эконометрика. Минск, ООО Новое знание, 2004. 2. Магнус Я.Р., Катышев П.К., Пересецкий А.Л. Эконометрика. Начальный курс. М.: Дело, 2001. 3. Эконометрика: Учебник / Под ред. И.И. Елисеевой. М.: Финансы и статистика, 2006. 4. Катышев П.К., Магнус Я.Р., Пересецкий А.А. Сборник задач к начальному курсу эконометрики. М.: Дело, 2002. Дополнительная. 1. Прикладная статистика. Основы эконометрики: Учебник...»

«Этот электронный документ был загружен с сайта филологического факультета БГУ http://www.philology.bsu.by БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ КАФЕДРА РИТОРИКИ И МЕТОДИКИ ПРЕПОДАВАНИЯ ЯЗЫКА И ЛИТЕРАТУРЫ ЛЕКЦИИ ПО АКТУАЛЬНЫМ ВОПРОСАМ МЕТОДИКИ ПРЕПОДАВАНИЯ РУССКОГО И БЕЛОРУССКОГО ЯЗЫКА Пособие для студентов филологических факультетов вузов Минск Этот электронный документ был загружен с сайта филологического факультета БГУ http://www.philology.bsu.by УДК 808.26(072.8) +...»

«Этот электронный документ был загружен с сайта филологического факультета БГУ http://www.philology.bsu.by И. И. Шпаковский ПРАКТИКУМ ПО РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ XVIII ВЕКА МИНСК БГУ 2003 Этот электронный документ был загружен с сайта филологического факультета БГУ http://www.philology.bsu.by УДК 882 (09) 10/16 (075. 83) ББК 83. 3 (2Рос=Рус) 1я7 Б33 Р е ц е н з е н т: кандидат филологических наук, доцент Рекомендовано Ученым советом филологического факультета мая 2003 г., протокол №...»

«Лев Маркович Веккер ПСИХИКА И РЕАЛЬНОСТЬ: ЕДИНАЯ ТЕОРИЯ ПСИХИЧЕСКИХ ПРОЦЕССОВ. - М.: Смысл, 1998. – 685 с. Об авторе этой книги Я испытываю глубокое удовлетворение, представляя читателям эту книгу и ее автора. В контекст отечественной психологии возвращается один из ее творцов, чьи исследования и теоретические построения в высшей степени необходимы для дальнейшего развития нашей науки, для поддержания ее в рабочем состоянии и для осуществления полноценного психологического образования. Лев...»

«В. Н. Шивринский НАВИГАЦИОННЫЕ СИСТЕМЫ ЛЕТАТЕЛЬНЫХ АППАРАТОВ Ульяновск 2012 УДК 629.7.05 (076) ББК 32я7 Ш 55 Рецензент доцент кафедры Электроснабжение энергетического факультета Ульяновского государственного технического университета кандидат технических наук А. Е. Усачев Одобрено секцией методических пособий научно-методического совета университета Шивринский, В. Н. Ш 55 Навигационные системы летательных аппаратов : конспект лекций / В. Н. Шивринский. – Ульяновск : УлГТУ, 2012. – 148 с. Данное...»









 
2014 www.konferenciya.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Конференции, лекции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.