WWW.KONFERENCIYA.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА - Конференции, лекции

 

Pages:   || 2 |

«1815 Нагуевский Д. Профессор Франц Ксаверий Броннер, его дневник и переписка (1758–1850 гг.) / Д. Нагуевский. – Казань: Типо-лит. Имп. ун-та, 1902. – С. 122 – 123. 30 сентября. ...»

-- [ Страница 1 ] --

1815 Нагуевский Д. Профессор Франц Ксаверий Броннер, его дневник и переписка (1758–1850 гг.) /

Д. Нагуевский. – Казань: Типо-лит. Имп. ун-та, 1902. – С. 122 – 123.

30 сентября. «Пожалеть должно особенно и о том, что во время пожара в Казани

3-го сентября, на другой день погибла древнейшая архива здешнего губернского правления250, содержащая в себе драгоценные для Казани памятники: грамоты Царей, даже говорят со времен Царя Иоанна Васильевича Грозного, за их подписанием, многие акты, весьма полезные для казанской истории, со времени покорения Казани под Российскую державу. …не менее важны потери архив казенной и гражданской Палат».

Цит. по: Казанские известия. – 1815. – 2 октября, № 79. – С. 446 – 447.

В сентябре на химическую лабораторию Казанского университета выделено 8 руб. 75 коп. Для сравнения: библиотека получила 354 руб. 50 коп., анатомический театр – 256 руб. 47 коп., обсерватория 119 руб. 75 коп., и кабинет естественной истории – 346 руб. 42 коп.

НАРТ, ф. 977, оп. Правление, ед. хр. 9, л. 38.

11 октября. В университете введен трехгодичный срок обучения и установлен прием студентов в начале каждого курса, а не на протяжении всего учебного года, как было до этого.

Летопись. Т. 1. – С. 31.

6 ноября. Министр А.К. Румовский «предложил Казанскому университету, дабы оный желающих слушать университетские лекции не помещал в студенты иначе, как при самом начале учебного курса».

Казанские известия. – 1815. – 6 ноября, № 89. – С. 485.

26 ноября. Инспектор Броннер записал в «Дневнике студентов…», что «Совет университета предложил мне найти для проф. Брейтенбаха студента, желающего подготовляться к ученым степеням по предмету технологии и проч. 27 ноября. Чрез адъюнкта Юнакова я объявил об этом желании попечителя всем казенным студентам, знающим немецкий язык, а именно: П. Базилеву, Х. Ардашеву, В. Шонику, Н. Веригину, Н. Кручинину, Г. Саханскому, И. Телешеву, В. Антропову, И. Базилеву. Я распорядился, чтоб мое заявление было переведено по-русски и чтобы все о своем желании расписались собственноручно. …20 декабря. Я сообщил Совету, что один только студент Кручинин желает изучать технологию, но, в виду недостаточного усвоения им немецкого языка, необходимо потребовать от него более обстоятельного изучения этого предмета, чтоб в следующем году он мог с пользой заниматься у проф. Брейтенбаха. Совет согласился».

Нагуевский Д. Профессор Франц Ксаверий Броннер, его дневник и переписка (1758–1850 гг.) / Д. Нагуевский. – Казань: Типо-лит. Имп. ун-та, 1902. – С. 115 – 116, 119.

В 1815 г. попечитель Салтыков выразил желание, чтобы профессор Брейтенбах, избрав одного из способнейших студентов, приложил особое старание на его обучение, для того чтобы приготовить магистра и даже адъюнкта. Брейтенбах ответил, что нет никого, кто бы мог с успехом слушать лекции. В России прекратилась и литературная деятельность Брейтенбаха251; во время службы в Казани он занимался посторонними делами, был инспектором студентов (1817–1819), ездил для ревизии училищ.

Альбицкий А. Кафедра химии и химическая лаборатория Императорского Казанского университета в их прошлом и настоящем / А. Альбицкий. – Казань, 1899. – С. 59.

«Когда пламя уже охватило губернское правление, – вспоминал Фукс, – я хотел было войти туда и спасти грамоты, но пожар был так силен, что я принужден был отказаться от своего намерения»

(Цит. по: Загоскин Н.П. История Императорского Казанского университета за первые сто лет его существования. 1804–1904. Казань, 1902. Т. 2. С. 226).

В делах Совета за 1819 г., № 69, имеется список сочинений Брейтенбаха. Они касаются винокурения – перев. на рус. язык, «Полный винокур и дестиллятор», М., 1804 г., хмелеводства – переведено в 1812 г. по приказу министра внутренних дел, добывания торфа и каменного угля, запасных магазинов, луговодства, откармливания скота, льноводства и разных растений, годных для пряжи, плодоводства, добывания масла из разных растений, пряных и других растений, употребляемых в мануфактурах и торговле, и, наконец, первый том большого сочинения: «Allgemeine deutsche Landwirthschafschule», Erfurt. 1811.

1815 «В 1815 г. была издана небольшая книга Вуттига – первого строителя сернокислотного завода в России, под названием «Grndliche Anleitung z. Fabrication der Schwefelsure». Вуттиг пытался, будучи адъюнктом Казанского университета, издать этот труд в России, труд, который, по его словам, был написан «не только для настоящих химиков, но также и для фабрикантов». В России труд Вуттига так и не был издан»

Лукьянов П.М. История химических промыслов и химической промышленности России. Т. 1. – М.– Л.: Изд-во АН СССР, 1948. – С. 630-631.

В этом году Карл Клаус, будущий профессор химии Казанского университета, выдержал экзамен при Петербургской Медико-хирургической академии на звание аптекарского помощника I класса, проявив недюжинный характер и выдающиеся способности: одинокий252, с крайне ограниченными средствами, он нашел силы и желание самостоятельно подготовиться к такому экзамену. Для этого ему пришлось не только постичь технику приготовления лекарственных препаратов, но и изучить основы фармации, химии и ботаники. Можно сказать, что в 19 лет Карл Клаус сдал первый жизненный экзамен на стойкость и самостоятельность, но трудности и испытания только начинались.

Ушакова Н.Н. Карл Карлович Клаус. 1799–1864 / Н.Н.Ушакова. – М.: Наука, 1972. – С. 12-13.



С 1815 г. как написано в «Формулярном списке о службе умершего ординарного профессора Императорской академии наук действительного статского советника Адольфа Яковлевича Купфера», он «обучался в Берлинском университете физикоматематическим наукам и потом усовершенствовался в Париже»253. В Берлине он занимался преимущественно минералогиею, под руководством Ш.С. Вейса. «Во время путешествия из Берлина в Карпаты и Тирольские Альпы, посетил и Венецию, где заболел желтухою. Чтобы избежать громко высказываемых при встрече с ним на улице соболезнований, внушаемых его жалким видом, он решил удалиться по сторону лагуны, в живописно расположенный армянский монастырь, где в течение 6 недель воспользовался свободным временем для изучения итальянского языка и знакомства с бессмертными творениями итальянских поэтов. Впоследствии он ознакомился и с испанским языком». Во время этого путешествия он познакомился с Зеебеком (Seebeck), специалистом по минералогии, который впоследствии был избран членом Берлинской академии наук.

Исторический очерк Главной физической обсерватории за 50 лет ее деятельности. 1849–1899 / Сост.

М. Рыкачев. – СПб.: Тип. Имп. АН, 1899. – Ч. I. – С. 32, 34.

1816 3 января на заседании Совета образован так называвший себя впоследствии «комитет для ведения ученых записок», в который вошли профессора Городчанинов и Перевощиков и адъюнкты Дунаев и Юнаков, с поручением немедленно заняться собранием всех затребованных попечителем «сведений об Ученых записках, войдя для этой цели в сношения с факультетами и с комитетами училищным и издательным (т.е. по изданию «Казанских Известий»). От последних вскоре (к 22 марта) стало известно, что «кроме рукописи о лесах, сочиненной Вятской гимназии учителем Баженовым, не оказалось никаких других ученых записок».

Загоскин Н.П. История Императорского Казанского университета за первые сто лет его существования. 1804–1904 / Н.П. Загоскин. – Казань, 1902. – Т. 2. – С. 240.

4 января. Министр просвещения отдал распоряжение о том, «чтобы Казанский университет до времени ограничивался числом профессоров, ныне в нем находившихся, и чтобы вакантные кафедры, как было и до сего времени, занимаемы были экстраординарными профессорами и адъюнктами, если только до сего оных достаточно». Остаток от жалованья неполному составу профессоров предложено употребить на сооружение заведений, несуществующих или требующих усовершенствования.

Летопись. Т. 1. – С. 32.

Однажды Клаус написал своему другу Бунге: «На пятом году осиротев, попал я в дом ненавидящего меня отчима…, который дал мне скудное воспитание». – Цит. по: Ушакова Н.Н. Карл Карлович Клаус. 1799–1864. М.: Наука, 1972. С. 8.

В автобиографической заметке, опубликованной в «Историческом очерке Главной физической обсерватории…» (с. 32), зафиксирована другая дата начала обучения в Берлинском университете:

«…отправился вначале в Дерпт, потом весною 1816 г. в Берлин». – Примеч. сост.

1816 15 января. В «Отчете университета и гимназии по учебной части за 1815 г.»

сказано (цитируем фрагменты): «VI. В химической лаборатории приобретено: 1) Медная пневматическая кадочка; 2) медный котелок; 3) различные глиняные миски, чашки, тигли и реторты; 4) 8 деревянных подставок с железными винтами; 5) медная комфорка; 6) довольно нарочитое количество разных стеклянных вещей, а именно: 160 банок различного сорта, 4 шлема, 9 колоколов, 17 палочек, 26 тонких стеклянных полочек, на одном конце загнутых; 6 постепенно сужающихся трубок, 4 эвдиометрические трубки, 36 воронок различной величины, 36 рюмок, 62 различной величины и сорта колб, 17 двухгорловых реторт со стеклянными затычками, 24 трубки, 5 трубок, оканчивающихся воронками; несколько бутылей; сделан пространный навес из листового железа и число шкапов умножено еще одним. Книги вновь поступили: 1) …3) Химический словарь Шарля Луи Кадета, обработанный на российском языке академиком Севергиным в 4-х книгах, 1810 и 1813 гг.;

4) Металлургическая химия Геллерта; 5) Всеобщая химия Гизе, ч. III и IV, каждой по 3 штуки.

Итак, в химической лаборатории находится ныне 7 химических печей, из коих 4 железные – подвижные и 3 из кирпича – неподвижные; 2 жаровни; мех с прибором;

2 медных куба со шлемами и холодильниками; медная пневматическая кадочка; 56 реторт: 31 стеклянных и 25 глиняных; и нарочитое количество стеклянных вещей, как то:

колоколов, склянок, трубок и т.д., равно как и глиняных, как то: тиглей, банок, мисок и т.п.; при лаборатории, сверх сего, находится библиотека, из 52 томов состоящая.

Вообще лаборатория достаточно снабжена снарядами для различных перегонов и других обыкновенных, механических и химических, для производства служащих, но великий недостаток имеет: 1) в снарядах, необходимо нужных для производства точных химических опытов; 2) во многих химических сочинениях, коих нет даже в библиотеке университета; 3) в особенном помещении.

…В отделении физико-математических наук слушателей было: по математике – 59, по физике и химии – 11, по естественной истории – 40, по технологии и домоводству – 8.

…В бывшем губернаторском казенном доме, купленном университетом, находятся все аудитории и химическая лаборатория; кроме того, занимается он университетскими и гимназическими чиновниками, при нем кухня, каретник, конюшня каменная и регулярный сад с оранжереей и колодцем…».

НАРТ, ф. 92, оп. 1, ед. хр. 601, лл. 13, 21.

21 февраля. «Оба студента Молоствова просили разрешения говеть вместе с матерью с 21 по 27 февраля. Я дозволил», – записал инспектор студентов в «Дневник…».





Нагуевский Д. Профессор Франц Ксаверий Броннер, его дневник и переписка (1758–1850 гг.) / Д. Нагуевский. – Казань: Типо-лит. Имп. ун-та, 1902. – С. 129.

2 апреля. «Подполковник Порохового завода Федоров принес жалобу на то, что кандидаты университета злоупотребляют составлением свидетельств на покупку пороха». Совет поручил инспектору Броннеру уладить дело. Расспросив кандидатов, он «убедился, что только один Попов младший не раз писал подобные свидетельства лицу, просившему его об этом и не предполагавшему, что из-за этого может возникнуть недоразумение». Было запрещено впредь составлять подобные свидетельства.

Нагуевский Д. Профессор Франц Ксаверий Броннер, его дневник и переписка (1758–1850 гг.) / Д. Нагуевский. – Казань: Типо-лит. Имп. ун-та, 1902. – С. 134.

«10-го и 25-го апреля. Инспектор застал у казенных студентов в ночное время непотребных женщин». Профессор Броннер в «Дневнике студентов…» описал это событие так: «10 апреля. Посещая спальни студентов, я нашел в камере Тенишевского дома, в 9 часов вечера (огни не были зажжены), студентов, сидящих вокруг кровати Попова, игравшего на гитаре. Когда я обернулся к противоположной стороне кровати, мне бросились в глаза две фигуры: одна лежала на кровати (это был П. Базилев), другая – сидела около него. Сначала я подумал, что это сидит какой-либо студент, но, подойдя ближе, узнал в этой фигуре, сидящей на кровати у Базилева, женщину – кухарку и служанку, нанятую студентами без моего ведома. Пораженный такой дерзостью, я сделал строгий выговор и женщине, и студенту; ей немедленно приказал уйти, угрожая, что завтра же 1816 выгоню ее из здания университета. Удалившись на короткое время, я снова воротился в ту же камеру и застал студентов в жарком общем споре и с ними ту же женщину. Тогда, возбужденный гневом, я вытолкал ее из спальни, ударив ее пинком ноги. 11 апреля.

Я попросил ректора, чтобы он приказал удалить эту женщину из университета, что и было исполнено экзекутором. Петра же Базилева я не мог посадить в карцер, так как он не был еще вполне отстроен. …25 апреля. Я сделал выговор казенн. студенту Петру Базилеву за то, что, без ведома начальства, снова взял для кухни женщину. Вернувшись к товарищам, он, с общего согласия, сейчас же отпустил кухарку. Стол для себя они устроили сообща со студентами 1-ой камеры».

Загоскин Н.П. История Императорского Казанского университета за первые сто лет его существования. 1804–1904 / Н.П. Загоскин. – Казань, 1902. – Т. 2. – С. 597; Нагуевский Д. Профессор Франц Ксаверий Броннер, его дневник и переписка (1758–1850 гг.) / Д. Нагуевский. – Казань: Типо-лит. Имп. ун-та, 1902. – 12 мая. Из донесения профессора Кондырева, и.д. правителя канцелярии Салтыкова: «По препоручению попечителя я сдал из канцелярии его находившиеся бумаги в университетскую архиву. Заметив при сем, что между официальными бумагами находилась и частная переписка некоторых из профессоров к покойному попечителю, и находя неприличным быть оной между сими делами, доносил я попечителю: не благоугодно ли будет ему приказать письма сии, в присутствии ректора и секретаря Совета, а равно и моем, предать огню. На что он от 18 марта и изъявил свое согласие. О чем для надлежащего исполнения и имею честь сим почтеннейшему Совету донести»254. К счастью, историк Н. Булич не разделил «этого взгляда Салтыкова и Кондырева, как не разделил его тогдашний Совет, и многими из этих писем воспользовался. Интимная сторона людей, призванных служить науке, распространять ее в среде молодого поколения, призывая его к умственному труду, казалась ему особенно любопытною. От их нравственных свойств, от характера их отношений к науке зависит очень многое, и сами они становятся образцами для подражания».

Булич Н.Н. Из первых лет Казанского университета (1805–1819). Рассказы по архивным источникам / Н.Н. Булич. – Казань: Тип. Имп. ун-та, 1891. – Ч. 2. – С. IV.

«27 мая предложением министра народного просвещения Казанский университет был поставлен в известность, что, вследствие прошения еврея Вульфа об учинении ему испытания на степень доктора прав и в виду заключения по этому поводу графа А.К. Разумовского, Комитет министров положил, «чтобы все евреи не были допускаемы к получению университетских степеней по части юриспруденции. Дана выписка отделению нравственных наук».

Загоскин Н.П. История Императорского Казанского университета за первые сто лет его существования. 1804–1904 / Н.П. Загоскин. – Казань, 1902. – Т. 2. – С. 81; НАРТ, ф. 92, оп. 1, ед. хр. 600, л. 27 об.

Цитата к месту: «Магистерские и докторские диссертации давали большие права при поступлении на гражданскую службу (докторский диплом – на чин 8 класса), и поэтому некоторые лица добивались этих степеней не по призванию к ученой деятельности, а ради служебной карьеры. Понятно, что на этой почве происходили нежелательные явления: послабления на экзаменах, слабость диссертации и т.п. Есть указания, что подчас здесь действовали и корыстные виды. Министерство, по доносу проф. Дегурова, не дало дипломов Гриневичу и и Ковалевскому, убедившись, что они списали свои диссертации с лекций и сочинения профессора Шада. В виду злоупотреблений, обнаруженных в деле ученых промоций в разных университетах, Министерство издало о них новые, более строгие правила. Между прочим, еще в 1816 г. запрещено было давать докторскую степень лицам, не получившим степени магистра. В 1819 г. издано было новое положение об ученых степенях. Звание почетного доктора упразднялось. Лица податных состояний не имели право получать ученых степеней. Для получения ученых степеней магистра и доктора назначались известные сроки».

«Мысль Кондырева, – отмечал Булич в сноске к этому письму, – не была приведена в исполнение, хотя, очевидно, много не достает писем. Его донесение находится в Деле Совета 1816 г., № 168, под названием «Собрание бумаг без дальнейшего производства». – Примеч. авт.

1816 Цит. по: Краткий очерк истории Харьковского университета за первые сто лет его существования / Сост. Д.И. Багалей, Н.Ф. Сумцов, В.П. Бузескул. – Харьков: Тип. А.Дарре, 1906. – С. 53 – 54.

«8 июня. Сегодня принесены мне жалобы на студента Шутихина, что он пьян, на Знобишина, Парначева и Беляева, что поздно ночью, бегая по улицам, они ругали ночных сторожей и бросали в них камнями, – доносил инспектор Броннер. – После строгого следствия и составления особого протокола оказалось, что шестеро студентов, ночью с 7 на 8 июня, после моего обхода спален между 10 и 11 часами, уйдя из университетского дома, побежали сначала по улицам к Черному озеру, театру, останавливаясь на Красной улице, в кузнечном ряду, в княжевицкой роще, на Воскресенской улице, не входя, однако, ни в один дом. Дозор ночной остановил их и сделал им допрос; студенты отвечали презрительно и, испугавшись угроз, вырвались у дозора и скрылись в ворота, рядом с домом Спижарной. Когда дозорные солдаты стали смеяться над их трусостью, четверо студентов, Шутихин, Знобишин, Парначев и Беляев, рассерженные этими насмешками, подойдя к другим, южным воротам и выйдя за них, встали на горке, к западному спуску, вооружившись камнями, которые и начали бросать сверху, в проходивших по склону и в овраге дозорных содат. Студенты Левицкий и Телешев, один с Черного озера, а другой от театра, воротились раньше. Разузнав дело, ректор положил следующую резолюцию:

1) В виду того, что казенные студенты: Парначев, Шутихин, Левицкий, Телешев и проживающий в университете Беляев, нарушили порядок и ушли гулять поздно ночью, – подвергнуть каждого аресту в карцер на одну ночь. 2) Так как студенты Знобишин, Парначев, Шутихин, Беляев оскорбили бранью исполнявших свои обязанности солдат и бросали в них камнями, то заключить каждого из них на один день в карцер на хлеб и на воду. 3) Уведомить военное начальство об удовлетворении настоящим постановлением оскорбленных солдат и просить, в случае захвата студентов, бродящих ночью по городу, отводить их на гаупвахту и поступать с ними по законам».

Нагуевский Д. Профессор Франц Ксаверий Броннер, его дневник и переписка (1758–1850 гг.) / Д. Нагуевский. – Казань: Типо-лит. Имп. ун-та, 1902. – С. 146 – 148.

5 июля. «Было разослано татарам приглашение на публичный экзамен, которое в переводе на русский язык гласит: «1816 г. В этом Темузе, то есть в 5 день июля Главная Мадряса, Импер. Казан. университетом именуемая, хочет отпраздновать годовщину радостного своего открытия и публичности, а потому, давая знать Вам, – счастливым обладателям богопоклоняемых мест и наставникам, почетным начальникам войск и города степенным лицам, лицам, споспешествующим заохочивать к искусствам и развитию, и людям всех знаний, – упомянутого университета ректор и диван Совета просят и приглашают от сердца и души Вас, мил. государи, быть соучастниками этого радостного торжества. – Начало этого торжества будет в 5 ч. пополудни. Перевел б. ученик Казан. гимназии Вагапов».

Цит. по: Корбут М.К. Казанский государственный университет имени В.И. Ульянова-Ленина за сто двадцать пять лет (1804/05–1929/30) /М.К. Корбут. – Казань: Изд-во Казанск. ун-та, 1930. – Т. 1. – С. 21.

7 июля. Н.И. Лобачевский «утвержден экстраординарным профессором (одновременно с Симоновым) вследствие аттестации об отличных знаниях и поведении. Сомнение, возникшее в Совете относительно возможности сверхкомплексного избрания его, и разъяснение министра».

Материалы для истории кафедр и учреждений Императорского Казанского университета (1804– 1826). А. Лица / Сост. Н. Загоскин. – Казань: Типо-лит. Имп. ун-та, 1899. – 49. Лобачевский Н.И. – С. 3.

26 июля. Опубликован «Отчет Императорского Казанского университета за 1815/1816 учебный год, читанный в годичном торжественном собрании сего университета, бывшем 5-го июля 1816 г.» (цитируем фрагмент): «5. Химическая лаборатория также пришла в лучшее состояние, главнейшее ее приобретение состоит в множестве различных стеклянных инструментов, сделанных по заказу на заводах Мальцова».

10 августа. Министром народного просвещения назначен князь А.Н. Голицын – вместо уволенного графа А.К. Разумовского.

1816 От 13 августа 1816 г. по 10 июля 1817 г. в отделении физических и математических наук (цитируем фрагменты): «…4. Филипп Брейтенбах, философии доктор, технологии и наук к фабрикам и торговле относящихся профессор П.О., член Эрфуртской академии полезных наук и многих других ученых обществ, по вторникам и четверткам от 10 до 12 часов преподавать будет технологию по сочинению Бекмана; а для желающих в часы, особо назначенные для сего, будет частно изъяснять, 1) сельское домоводство по сочинению того же Бекмана; 2) энциклопедию камералистики по сокращению Шмалция и 3) науку о лесоводстве по своим рукописям на немецком языке.

…6. Николай Лобачевский, профессор П.Э. математических наук, по вторникам и пятницам от 8 до 10 часов, будет читать плоскую сферическую тригонометрию, принимая в рассуждение более практическую часть оной, руководствуясь Каньёли и другими писателями, на русском языке. …10. Иван Дунаев, химии и технологии адъюнкт, по средам и субботам от 4 до 6 часов будет преподавать всеобщую химию по Грену, присовокупляя в приличных местах новейшие открытия по сей науке и объясняя преподавания свои опытами в химической лаборатории, на российском языке».

В отделении врачебных наук «…4. Иосиф Ренард, врачебного вещесловия и фармации адъюнкт, отделения врачебных наук секретарь, надзиратель публичных курсов, открытых в силу Высочайшего указа авг. 6 дня 1809 г., для чиновников, службою обязанных, по вторникам и пятницам от 2 до 4 часов будет читать фармацевтическую химию, руководствуясь Виллие и Троммсдорфом и объясняя преподавания своими опытами и собственными наблюдениями, на русском языке.

В Педагогическом институте, директор онаго П.О. профессор Франциск Ксаверий Броннер, теоретически и практически будет руководствовать кандидатов в преподавании наук, ими избранных.

В университетской и гимназической больнице, врач оной П.О. профессор Эрдман, по вышеозначенным дням, будет давать клинические наставления.

Университетская библиотека открыта будет по середам и субботам от 11 до 2-го часа, под надзором суббиблиотекаря Э.П. Кондырева.

Физический кабинет желающим будет показывать П.О. профессор Броннер».

Извещение о преподавании наук в Императорском Казанском университете от 13 августа 1816 года по 10 июля 1817 года по постановлению Совета. – Казань: В Имп. тип., 1816. – С. 3 – 8; Казанские известия. – 1816. – 9 декабря, № 100. – С. 452, 454 – 457; НАРТ, ф. 92, оп. 1, ед. хр. 602, лл. 48 – 49.

22 августа. В Казанском университете впервые проведено награждение (книгами) отличившихся в учении и поведении студентов: математиков Петра Базилева и Алексея Левицкого; словесника Валерия Знобишина; юристов Василия Парначева и Николая Волегова.

В августе месяце чистопольский мещанин Т.С. Кандалинцев подал прошение в Совет через сотрудников университета адъюнктов Тимьянского и Дунаева, «в бытность их в Чистополе», в котором рассказал о том, как, устроив «в Царевококшайском уезде небольшой смоляной завод, он предпринял и попытку выгонки из смолы скипидара. Кандалинцев усиленно просил университет высказать свое мнение о прилагаемых к прошению пробах этого скипидара и, если он найден будет по своим качествам неудовлетворительным, то снабдить его «наставлением, которым руководствуясь, – заявлял проситель, – я бы мог усовершенствовать мое заведение и тем способствовать, по мере сил моих, к распространению промышленности в любезном нашем отечестве». 17 августа Совет «препоручил профессору Брейтенбаху и адъюнкту Дунаеву испытать доброту сего скипидара и донести Совету». «Экспертиза не дала благоприятных результатов: рапортом от 23 декабря эксперты признали исследованные ими пробы не вполне удовлетворительными вследствие значительного содержания в них пригорелой кислоты и смолы; относительно же просьбы Кандалинцева о даче ему необходимых наставлений к улучшениию производства высказались, что «не можно дать онаго, не видев устройства завода и не имея сведения о приемах, при самом приготовлении смолы и скипидара употребляемых».

1816 НАРТ, ф. 92, оп. 1, ед. хр. 600, л. 58; Загоскин Н.П. История Императорского Казанского университета за первые сто лет его существования. 1804–1904 / Н.П. Загоскин. – Казань, 1902. – Т. 2. – Август. На имя Совета поступило предписание попечителя о том, «чтобы до времени университет ограничивался числом ординарных профессоров, ныне в оном находящихся, и чтобы вакантные кафедры занимаемы были, как было и до сего времени, экстраординарными профессорами и адъюнктами, дабы чрез то можно было составить важную статью экономической суммы, которая требуется на поправление при университете разных учебных заведений. Принято к исполнению».

19-м сентября 1816 г. датирован «Отчет о состоянии Педагогического института», составленный директором этого института и Института казенных студентов профессором Броннером. В нем, в частности говорилось: «Алексей Лобачевский, магистр химии и технологии, объявил, что трудился многим чтением книг и из оных собрал выписки, и посетил в сем году с отличным успехом минералогические лекции, но в химической лаборатории редко бывал, однако технологическими и математическими науками приватно В сентябре с.г. профессор исторических наук и политэкономии П.С. Кондырев предложил Совету свой проект возведения в степень доктора honoris causа. «Ссылаясь на примеры подобного рода возведения в докторскую степень, имевшие место в университетах Московском и Дерптском, Кондырев, исходя из того положения, что «особы, какую-либо ветвь учености усовершенствовавшие, распространившие или лучшим до того образом объяснившие, по известной учености своей и сочинениям приобретшие от ученой республики (sic!) название ученого, требуют уважения пред другими», высказывает мысль, что одобренные творения таких ученых «совершенно заменяют диссертацию, лекции и другие испытания», почему их и представлялось бы возможным возводить в степень доктора без требования условий, предъявляемых для того существующими узаконениями – «а дабы не было злоупотреблении, то можно делать то по утверждении Совета не менее двумя третями голосов». Предложение Кондырева, как не имевшее за собою основания в университетском Уставе, было лишь «принято к сведению» и дальнейшего движения не получило; известно, что возведение в степень доктора honoris causa было впервые введено в русскую университетскую жизнь лишь Уставом 1863 г.».

Загоскин Н.П. История Императорского Казанского университета за первые сто лет его существования. 1804–1904 / Н.П. Загоскин. – Казань, 1902. – Т. 2. – С. 80.

Сентябрь. Попечитель просил Совет выдать «профессору Брейтенбаху для осмотра со студентами фабрик и мануфактур, в Казанской губернии находящихся, из суммы, на путешествия отпускаемой, до 300 руб.».

31 октября явились к инспектору «студенты Иконников и Евреинов с жалобою на то, что не могут понимать чтений проф. Лобачевского, так как он объясняет не применение логарифмов, а их происхождение. Они просят отослать их к проф. Никольскому, изъясняющему вторую часть алгебры». «Не упоминая имен, – пишет профессор Броннер, – я известил об этом профессора. Студентам я рекомендовал вести себя спокойно и, если пожелают, ходить на лекции к обоим профессорам».

Нагуевский Д. Профессор Франц Ксаверий Броннер, его дневник и переписка (1758–1850 гг.) / Д. Нагуевский. – Казань: Типо-лит. Имп. ун-та, 1902. – С. 164.

8 ноября Алексей Лобачевский вошел «в Совет с сочинениями, по которым просил удостоить его звания адъюнкта» по химии. В прошении он ссылался на пятилетнее нахождение в степени магистра и на постоянное старание «усовершенствовать себя в избранной науке». Он представил два рукописных сочинения: 1) «О невидимом внутреннем движении жидкостей» и 2) «О том, если при возвышении температуры тела претерпевают перемену, сопровождаемую явлением огня, то сей самый огонь причиною, почему при восстановлении прежде бывшей температуры, тела не приходят в прежнее свое состояние». К сожалению, констатировал доцент Я.М. Лопаткин в 1970 г., «все попытки найти 1816 представленные А.И. Лобачевским рукописные сочинения пока не увенчались успехом, и о их содержании можно судить только по заголовкам и двум сохранившимся в делах университета отзывам об этих сочинениях. Один из них подписан э.о. профессором прикладной математике Г.Б. Никольским, другой – адъюнктом химии И.И. Дунаевым. Первый отзыв написан не специалистом, он очень краток и носит формальный характер. Второй чуть подробнее, но тоже составлен лицом, не имеющим настоящего химического образования. Формально Дунаев был руководителем Лобачевского, но Лобачевский считал его не вполне компетентным и уклонялся от его руководства. «Дело о чинимых им ослушаниях» дошло до того, что Лобачевскому был объявлен выговор от министра с угрозою, а Дунаеву было поручено представлять ежемесячно рапорт о занятиях Лобачевского в лаборатории.

Сам выбор тем, сделанный, несомненно, самостоятельно, говорит о многом. Одна из них посвящена вопросу о природе теплоты, вторая – о причине химического взаимодействия веществ. Это как раз те вопросы, которые оставил нерешенными Лавуазье, то, что он назвал высшей геометрией химии. Попытку решить один из них сделал в 1803 г.

Бертолле. Знал ли об этом Лобачевский? Вероятно, знал. Научные журналы и книги доходили до Казани с запозданием, но более или менее регулярно. В библиотеке хранится и «Курс элементарной химии» Лавуазье, и «Опыт химической статики» Бертолле, и «Небесная механика» Лапласа, труды Монжа и комплекты химических журналов XVIII и XIX столетий. Алексей Иванович должен был знать и о работах Дэви, о прочитанных им в 1806 и 1807 гг. Bakerian Lectures.

НАРТ, ф. 92, оп. 1, ед. хр. 600, л. 157; Загоскин Н.П. История Императорского Казанского университета за первые сто лет его существования. 1804–1904 / Н.П. Загоскин. – Казань, 1902. – Т. 2. – С. 52; Лопаткин М.Я. Пирофоры. Научно-исторические очерки (Рукопись, 1970) / М.Я. Лопаткин // ОРРК НБЛ КГУ, ед. хр.

Цитата к месту: «Рассматривая эти сочинения, экстраординарный профессор Никольский и адъюнкт Дунаев нашли в сочинителе «склонность к глубокому вницанию в природу физических вещей и способность к умозрениям», «отличные способности вообще к умозрительному рассматриванию природы и к изысканию причин для объяснения явлений, в оной происходящих, но некоторый недостаток практических опытов; почему отделение физико-математических наук и Совет потребовали от него, согласно §§ 57 – Устава, представление обозрения науки технологии и опыты практических сведений в ней. Лекции химии читал уже адъюнкт Дунаев, и Совет предложил Лобачевскому кафедру технологии и наук, относящихся к торговле и фабрикам. В обширном и резонном новом прошении своем А. Лобачевский отказался от предлагаемого ему места, ссылаясь на то, что он вовсе не имеет сведений в коммерческих науках, что в библиотеке почти вовсе нет книг, нужных для преподавания технологии, что в университете нет ни моделей, ни чертежей машин, а в Уставе не назначено для технологии особенной лаборатории, ни особливой суммы для опытов, что он не видал ни фабрик, ни заводов, что для профессора технологии нужны практические сведения, приобретаемые путешествием, что он всегда более занимался химией и имеет в ней гораздо более познаний, чувствует к ней добровольное влечение, «почему было бы против честности выбрать мне то место из двух, которое я могу занимать с меньшею исправностью». Он просил Совет, если нельзя иметь второго адъюнкта по химии, только титла, чина и других прав адъюнкта и соглашался довольствоваться своим магистерским окладом».

Булич Н. Из первых лет Казанского университета (1805–1819). Рассказы по архивным источникам / Н. Булич. – Казань: Тип. Имп. ун-та, 1887. – Ч. 1. – С. 249 – 250.

20 ноября. «Нижегородской губернии Княгининского уезда в расстоянии на версту от села Барнукова, принадлежащего действительному статскому советнику Киселеву, находится гора, замечания достойная как по своему алебастру, так и по находящейся в ней пещере. Сия гора лежит на правой стороне реки Пьяны. Чтоб подойти к оной, надобно спуститься вниз сажен на десять, где, проходя орешником, почувствует большой холод даже средь самого жаркого лета. Гора перпендикулярной высоты имеет до 25 сажень.

Под оною находится пещера, в которую удобно входить можно в ворота (если так можно назвать вход, сделанный самою природою наподобие правильной арки). Сей вход имеет в ширину до 3-х, а в вышину до 5-ти сажен. Неподалеку от горы находится небольшое, 1816 впрочем глубокое, озеро, из которого при разлитии реки Пьяны во время весны вода течет наподобие реки в упомянутые ворота; так что глубина сей реки бывает до 3-х сажен. Но куда сия вода уходит, неизвестно. Старожилы говорят, что пещера имеет выход, доказывая сие тем, что некогда пущена была в оную собака, которая спустя несколько времени пришла домой. По уверению также поселян в расстоянии около версты от входа в пещеру находится яма, или, лучше сказать, род колодца, в который опускали веревку с камнем длиною около 30-ти сажень, однако дна достать не могли. Из сего заключить можно, что вода во время водополи255 уходит в упомянутый колодез. Алебастр, находящийся во множестве в горе сей и очень хорошо принимающий полировку, прежде почитали за мрамор, почему делали из него столы и разные колонны».

21 ноября. Императорским повелением запрещено производить испытание на ученые степени «во время университетских роздыхов».

23 ноября. Было высказано «Высочайшее повеление, на основании положения Комитета министров, чтобы «университеты впредь прямо в докторы, минуя предписанное в университетском Уставе испытание и производство в магистры, не производили, за исключением медицинских производств, для каковых существуют особые правила, Высочайше утвержденные» (предложение министра н. пр. 23 ноября 1816 г., № 3763). Второе Высочайшее повеление, как и первое, того же числа, состояло в том, что, «по случаю незаконного производства юридическим факультетом Дерптского университета в докторы правоведения Вальтера и Вебера, упомянутое производство их не считать действительным и отобрать от них дипломы на докторское звание, преградив им вовсе ход по производству в ученые степени и запретив всем университетам в Империи подвергать их испытанию, если бы они стали искать оного». Наконец, третье Высочайшее повеление, также того же 23 ноября, циркулярно разосланное по русским университетам министром просвещения, заключалось в том, что «для точнейшей ответственности при производстве на будущее время в ученые степени, сообразить все, до сего касающиеся, узаконения и с особым мнением внесть записку на уважение Комитета министров». Вследствие этого Высочайшаго повеления министр сделал распоряжение (19 декабря 1816 г., № 4121) циркулярно, по всем университетам, «дабы университет до учинения по сему предмету окончательного положения, остановился производством в учение степени, исключая званий медицинских». Эта приостановка производств в ученые степени, дела столь необходимого и столь важного в жизни университета, непосредственно связанного с наукою, ее интересами и преподаванием, продолжалась ровно два года: только 31 января 1819 г., за № 346, министр просвещения и духовных дел прислал в Казанский университет в копиях Высочайше утвержденные в 20 день января: 1) доклад Главного правления училищ и 2) положение о производстве в ученые степени, по которому впредь и поступать».

Булич Н. Из первых лет Казанского университета (1805–1819). Рассказы по архивным источникам / Н. Булич. – Казань: Тип. Имп. ун-та, 1891. – Ч. 2. – С. 732 – 733.

Цитата к месту: «Вот какого рода «Известие из Лифляндии» было напечатано в одном из распространенных тогда немецких журналов. Приведем его в современном русском официальном переводе: «Случилось произшествие, которое здесь и в Петербурге привело всех в удивление. Некоторый г. Вальтер, бывший прежде театральным портным в Ревеле, приобретя в С.-Петербурге оборотливостью в разных делах большое имение, успел получить себе магистерский (?) диплом из какого-то немецкого университета (если не ошибаюсь – из Эрлангенского). С оным явился он в Дерпт и умел желаниям своим дать такую силу, что, при известном соблюдении главнейших правил, действительно был возведен в звание доктора прав. Сказывают, что разные издержки его простирались до 30.000 руб. Звание доктора дало ему повод к испрошению себе чина коллежского асессора, который он также получил, и даже сделан был членом коммиссии о составлении По Далю, «водополь, водополье – половодье, полноводье, разлив, поем, поймень, водево, водоразлитие, выступление рек из берегов, вешний разлив во время общей росполи, по вскрытии рек и 1816 законов. Коль же скоро узнали, какого свойства было cиe его докторское звание, то восстало всеобщее негодование вместе с насмешками над портным, явившимся законодателем. Началось с отставки от должности проректора, и по особому, именному Его Императорского Величества указу, доктор лишен всех своих достоинств. В Дерпте выдумали весьма странное средство поправить cию ошибку. Объявили, что возведенные университетом в звание докторское с упущением исполнения некоторых правил могут не прежде быть признаны докторами, пока снова еще раз не явятся в Дерпт для пополнения всего опущенного. Некоторые, в уверенности, что они по всей справедливости заслужили дипломы свои, полагают, что если что-либо и упущено, то в этом вина университета, а не их. Все вышеупомянутое есть достоверное произшествие. Весьма любопытно знать, какому штрафованию подвергнется университет».

«Дерптский университет при докторском экзамене производил довольно значительный денежный сбор. Экзаменующий профессор получал 15 р. серебром, декан 12 р., секретарь 4 р., каждый из трех педелей по 2 р. и т.д. После всей передряги Главное правление училищ уничтожило этот сбор, признав его самопроизвольным и незаконным. Между тем он существовал 15 лет, как законное постановление. См:. М.И. Сухомлинова.

«Исследования и статьи по русской литературе и просвещению». Т. 1. – СПб., 1889. – Булич Н. Из первых лет Казанского университета (1805–1819). Рассказы по архивным источникам / Н. Булич. – Казань: Тип. Имп. ун-та, 1891. – Ч. 2. – С. 734 – 735.

С ноября 1816 по июнь 1817 г. тянулось «дело об удостоении его звания адъюнкта, предложением от 12 июня 1817 г. министр отказывает в Материалы для истории кафедр и учреждений Императорского Казанского университета (1804– 1826). А. Лица / Сост. Н. Загоскин. – Казань: Типо-лит. Имп. ун-та, 1899. – 48. Лобачевский Алексей Иванович.

23 ноября. На Совете Казанского университета заслушано предложение попечителя Казанского учебного округа от 1 ноября за № 206 о том, «что управляющий Министерством просвещения, на открывшуюся после смерти адъюнкта фармацевтики Ренарда вакансию, утвердил 29 октября сего года магистра Алексея Лобачевского адъюнктом технологии с положенным по штату жалованьем».

15 декабря. Министр народного просвещения изъявил согласие, «чтобы вместо клиники в двух незанятых комнатах университетского строения (на верхнем этаже типографского дома) устроена была больница для нижних университетских и гимназических чиновников, страдающих внутренними болезнями». Этим было положено основание клиническому институту Казанского университета.

С 19 декабря 1816 г. по 20 января 1819 г. российские университеты, признанные центры знания и просвещения, были временно лишены права возводить в ученые степени и звания. Это было противоестественно, потому «что большее или меньшее количество ученых промоций, с надлежащими серьезностью и осмотрительностью произведенных университетом, представлялось, наравне с научной деятельностью, одним из критериев при суждении относительно степени ученой его продуктивности». Жертвами этого перерыва в деле возведения в ученые степени стали в Казанском университете Симонов, Гёрке, Срезневский, Востоков.

Загоскин Н.П. История Императорского Казанского университета за первые сто лет его существования. 1804–1904 / Н.П. Загоскин. – Казань, 1902. – Т. 2. – С. 70, 93.

1816 г. В течение ряда лет, начиная с 1798 г., академик Я.Д. Захаров возбуждал перед Конференцией, т.е. академическим собранием, вопрос о необходимости организации большой химической лаборатории в С.-Петербурге. Он получал денежные ассигнования для закупки оборудования и приборов. Некоторые из них были изобретены им Согласно «Словарю иностранных слов, вошедших в состав русского языка» Чудинова А.Н.

(1910), «педель – (нем., от ср.-в.-лат.) 1) у древних римлян – служащий в суде и исполнявший распоряжения судей. 2) в наше время – университетский служитель или вообще школьный служитель».

1816 самим, другие усовершенствованы. В 1816 г., по поручению Конференции, он представил проект лаборатории из 10 комнат в одном из академических домов на 7-й линии Васильевского острова. Против этого проекта возражал непременный секретарь Академии Н.И. Фус, предложивший устроить лабораторию в главном здании Академии наук. Проект Захарова не утвердили, и вопрос об организации лаборатории оставался на повестке дня Конференции в течение многих лет, вплоть до открытия новой химической лаборатории в 1867 г. на 8-й линии Васильевского острова в доме № 17.

История Академии наук СССР / Гл. ред. А.В. Островитянов. – М.-Л.: Наука, 1964. – Т. 2. – С. 118.

Предположительно 1816-й г. «Биографы Клауса обычно мимоходом упоминают о периоде, предшествовавшем его работе в аптеках, – писала Н.Н. Ушакова. – Лишь недавно расшифрованные письма Клауса к Бунге позволяют подробнее остановиться на этих годах. Клаус совсем не собирался работать в аптеке, он хотел учиться дальше. Получив звание помощника аптекаря, Клаус вернулся в Дерпт, как полагали биографы, для сдачи экзаменов на провизора при университете, но он имел возможность сделать это в Петербургской Медико-хирургической академии, не предпринимая дальней и дорогой поездки. Карл Клаус ехал в Дерпт, чтобы поступить в университет, который сделался к этому времени центром духовной и умственной жизни города. И это ему удалось: он стал студентом медицинского факультета в Дерпте. Но очень скоро в счастливые планы на будущее пришлось внести суровые коррективы. При всей своей мягкости и доброте Клаус был крайне щепетилен в вопросах чести. «Обидное оскорбление, которое нанес мне близкий родственник публично, побудило меня отказаться от зависимого от него положения, оставить университет и одновременно сдать свой экзамен на провизора», – пишет он Бунге. После этого он поехал в Петербург, где, прослужив год, после сдачи экзамена 30 декабря 1817 г. «удостоен звания аптекаря 2 отделения»257.

«Я был самым молодым экзаменованным аптекарем в России, мне не было еще полных 21 года», – вспоминал позднее Клаус.

Ушакова Н.Н. Карл Карлович Клаус. 1799–1864 / Н.Н. Ушакова. – М.: Наука, 1972. – С. 13.

«В 1816 г. университетом приобретена библиотека Брейтенбаха, оставшаяся в Эрфурте и заключавшаяся в книгах специального содержания».

Альбицкий А. Кафедра химии и химическая лаборатория Императорского Казанского университета в их прошлом и настоящем / А. Альбицкий. – Казань, 1899. – С. 59.

1816 г. «Единственным печатным памятником литературной деятельности Броннера в Казани была его небольшая статья, помещенная в местном издании, вероятно, кемлибо переведенная с немецкого: «Водяной столб, виденный на Волги близь Казани» (Казанск. известия, 1816, № 47). Смерч этот, разразившийся ливнем между Верхним и Нижним Услонами, над деревнею Воробьевкою, объясняется автором с точки зрения тогдашней науки, но в описании говорилось об опустошительных действиях ливня: «Вода, протекая с полей чрез овраги сильным потоком, уносила встречавшиеся ей срубленный лес и мосты, снесла одну довольно большую житницу и, вымывая в оврагах камни, из коих иные весили 50 пуд, катила их с такою силою, что они, ударяясь о деревья, ломали даже самые крепкие дубы». Было ли в этих словах преувеличение – не знаем; но привилегию на описания грандиозных явлений природы в Казанской губернии имел тогда губернатор, которым был дед знаменитого современного нам писателя – граф Илья Толстой. Прочитанное им в местном листке описание смерча было для него новостью; донесения о явлении он не получал, и потому «о столь важном произшествии» он дал предписание земскому суду донести рапортом, но и суд не имел никаких донесений, и только теперь, по получении губернаторского предписания, волостной голова Услона и писарь объяснили, что «над рекою Волгою оказалась обыкновенная радуга, а не столб», что «вода повредила только два небольшие моста, на сухих овражках стоящие», что она не сносила «ни лесу, ни житницы, ни молодого скота» и только «на усадьбах замыла илом огурцы». Губернатор, донося об этом главнокомандующему в Петербурге, спрашивал Правление универЦит. по: «Формулярный список о службе и достоинстве ординарного профессора Казанского университета по кафедре химии, доктора философии, надворного советника Карла, Карлова сына, Клауса, за 1844 год» (копия «Формулярного списка…» имеется в материалах Музея Казанской химической школы. – Примеч. сост.

1816 ситета официально: «С чего в «Казанских известиях» помещена изъясненная статья, когда земский суд с отобранного от местного начальства сведения доносит о противном»? (Каз. Изв. № 51). Через три недели, в том же местном органе (№ 58) напечатана записка адъюнкта Тимьянского, бывшего на самом месте опустошения и, так сказать, произведшего следствие. Записка подтверждает прежние сведения статьи Броннера. На стороне ли местной администрации или университетских ученых была правда – могли решить только наблюдательные и мыслящие современники события. Эта статья Броннера, в сокращении, чрез тридцать лет, была перепечатана в другом местном органе (Губернские Ведом., 1845, № 46), и редактор не высказывал никакого сомнения в действительности явления, свойственного морям».

Булич Н. Из первых лет Казанского университета (1805–1819). Рассказы по архивным источникам / Н. Булич. – Казань: Тип. Имп. ун-та, 1891. – Ч. 2. – С. 268 – 269.

1817 9 января. Правление Казанского университета получило от директора училищ Вятской губернии 6 пудов 17 фунтов образцов серебряной, медной и железной руд, собранных в различных уездах губернии преподавателями училищ и направленных в университет специальной подводой для химического исследования.

12 января. Попечитель М.А. Салтыков писал из Петербурга профессору Казанского университета К.И. Броннеру: «Более нежели вероятно, что за исключением Московского, все остальные наши университеты будут упразднены; вопрос о закрытии университетов Харьковского и Казанского уже поставлен в очередь. Клингер (попечитель Харьковского учебного округа), не желая присутствовать при похоронах своего университета, выходит в отставку. Я предлагаю поступить также…».

15 января. Совет сообщил попечителю, что «адъюнкт Дунаев представил сочинение свое под заглавием «Tractatus de salibus alcalinis et terries» в отделение физикоматематических наук, которое препоручило профессорам Эрдману и Броннеру рассмотрение онаго; а как сочинение в полной мере одобрено помянутыми профессорами258, то отделение представило мнение их и в Совет. Принимая во внимание познания, доказанные сим сочинением, и заслуги Дунаева, который, будучи еще магистром, читал лекции для кандидатов по технологии и коммерции, обучал латинскому языку в Казанской гимназии, впоследствии и в университете читал лекции на сем языке, отправлял должность фактора, редактора Казанских известий и др. должности усердно и ревностно, сего генваря 9 дня учинен ему выбор в экстраординарные профессора, в каковое звание он удостоен по большинству 15 голосов против одного, о каковом выборе в силу § 58 Устава Совет честь имеет Вам представить, испрашивая начальственного посредничества об утверждении Дунаева в звании экстраординарного профессора.

25 января. «В отделение физико-математических наук э.о. профессора Никольского Рапорт. Два рассуждения магистра Алексея Лобачевского: первое «О неприметном внутреннем движении жидкостей», второе «О том, если при возвышении температуры тела претерпевают перемену, сопровождаемую явлением огня, то сей самый огонь причиною, почему при восстановлении прежде бывшей температуры тела не приходят в прежнее свое состояние», – мною прочитаны, о которых честь имею представить оному отделению мое мнение. Сочинитель в обоих сих рассуждениях показывает склонность к глубокому вницанию в природу физических вещей и способность к умозрениям, а во втором рассуждении – У А. Альбицкого написано буквально следующее: «Этого сочинения в архиве университетском не сохранилось, есть только коротенький отзыв об нем вышеупомянутого проф. Эрдмана и проф. физики Броннера. По их отзыву, сочинение это нового почти не содержит, так как этим вопросом занимались уже много весьма известных химиков, однако заслуживает внимания, так как представляет очень полный, хорошо составленный свод наблюдений, отчего и будет крайне небесполезен в виду бедности литературы». (Альбицкий А. Кафедра химии и химическая лаборатория Императорского Казанского университета в их прошлом и настоящем. Казань, 1899. С. 9).

1817 пространное теоретическое в химии познание и последование его с некоторыми отменами флогистической системы, которой, впрочем, держались прежде и знаменитые «К сожалению, из того, что удалось найти, – сделал позднее вывод казанский доцент и историк химии Я.М. Лопаткин, – мы слишком мало можем узнать о содержании рассуждений А.И. Лобачевского. Так что же можно почерпнуть из этих отзывов : А.И. Лобачевский имел склонность к глубокому «вницанию» в природу физических вещей и обладал способностью к умозрениям. На основании простых теоретических познаний он занимался некоторыми отменами флогистонной системы. Очевидно, он не признавал эту систему, был антифлогистиком. Это с очевидностью следует из приведенного в отзыве Дунаева горения фосфора. Но почему «некоторыми отменами»? Может быть, он видел в флогистонной теории здоровое зерно? По-видимому, да. Он был сторонником механической теории тепла, об этом свидетельствует его вторая работа. Он объяснял процессы разогревания и охлаждения плотных и жидких тел, процессы растворения и осаждения неприметным внутренним движением частиц. Он должен был отрицать существование теплотвора Лавуазье. Он видел причину процессов горения в потере «огня», содержащегося в обоих реагирующих веществах, и в горящем, и в кислороде. «Фосфор и кислотворный газ, превратившись при горении в фосфорную кислоту, потому по окончании горения не отделяются друг от друга, не являются опять в прежнем своем виде, т.е. как фосфор и кислотворный газ, что они потеряли огонь, прежде в них находившийся. «Огонь – это не флогистон и не теплотвор Лавуазье, это то, в чем современники Лавуазье видели источник тепла и света, то, что много позже стали называть химической энергией. Тела при горении теряют энергию, потеря огня (энергии) – причина химической реакции, к такому выводу ученые пришли через 50 лет после того, как А.И. Лобачевский написал свои рассуждения. Нет ничего удивительного, что приведенные им доводы показались Дунаеву недостаточно убедительными – ему трудно было понять смелые и оригинальные («остроумные») выводы А.И. Лобачевского».

Лопаткин Я.М. Пирофоры. Научно-исторические очерки (Неопубликованная рукопись, 1970) / Я.М. Лопаткин // ОРРК НБЛ КГУ, ед. хр. 9427/дубль, л. 132.

7 февраля. «Депутаты в Париже приготовляют закон, по силе которого каждая нарушительница супружеской верности, несмотря на звание, подвергается исправлению в смирительном доме. Сказывают, что две щеголихи, узнавши о предстоящей перемене, тотчас начали разведывать, бывают ли в смирительном доме балы и собрания».

Казанские известия. – 1817. – 7 февраля, № 11. – С. 43.

10 февраля. Князь Голицын «дал знать» попечителю на отношение его за № об утверждении в звании экстраординарного профессора адъюнкта Дунаева, «что как в университете сем состоит ныне полное положенное по Уставу число экстраординарных профессоров, то за сим я не мог, вопреки Уставу, произвесть еще одного адъюнкта в звание экстраординарного профессора».

20 февраля. ««В отделение физико-математических наук адъюнкта Дунаева Рапорт. В силу определения оного отделения, в 23 день ноября минувшего 1816 г. состоявшегося, я читал представленные магистром Лобачевским рассуждения и имею честь представить об них мнение.

В первом рассуждении Лобачевский, описывая перемены весьма многих горючих тел, при горении их в атмосферном воздухе и кислотворном газе, также при воспламенении их селитрокислыми и селитроватистыми солями (nitrates et nitrites) бывающие, старается доказать, что образующиеся при сем процессе новые продукты потому по окончании оного не разлагаются и не приходят в прежнее свое состояние, что лишились содержащегося в них огня, так как н.п. фосфор и кислотворный газ превратившись при горении в фосфорную кислоту, почему по окончании горения не отделяются друг от друга и не являются опять в прежнем своем виде, т.е. как фосфор и кислотворный газ, что они потеряли огонь, прежде в них находившийся. Однако приводимые им доводы я не могу признать довольно убедительными.

1817 Во втором сочинении Лобачевский очень хорошо рассуждает сперва о том, что при разогревании плотных и жидких тел происходит неприметное внутреннее движение их частей, а потом, как сие движение происходит и каким образом бывает оно различно по различным обстоятельствам. Далее рассматривает, каким образом происходит неприметное внутреннее движение частиц при взаимном растворении тел и при осаждении плотных тел из растворов; о сем также рассуждает хорошо, многое, однако ж, надобно подтвердить опытами, и есть места, как кажется мне, противоречивы обычности. Впрочем, оба рассуждения магистра Лобачевского показывают его остроумие очень хоро…» – на этом обрывается сохранившаяся часть отзыва Дунаева.

Цит. по: Лопаткин М.Я. Пирофоры. Научно-исторические очерки (Рукопись, 1970) / М.Я. Лопаткин // ОРРК НБЛ КГУ, ед. хр. 9427/дубль, л. 132.

28 февраля. Профессор технологии Брейтенбах, ссылаясь на закон 3-го января 1817 г.517, на заседании Совета «изъявил желание занять кафедру профессора сельского домоводства, за половинное жалованье против ординарного профессора», сославшись на то, что «он четыре уже года занимался безденежно прохождением сельского домоводства и что он Ученому Совету известен по своим сочинениям по сей части»518. Ходатайство было удовлетворено министром 29 марта с.г. «впредь до определения профессора сельского домоводства».

Загоскин Н.П. История Императорского Казанского университета за первые сто лет его существования. 1804–1904 / Н.П.Загоскин. – Казань, 1902. – Т. 2. – С. 450-451.

12 марта. Из «Дневника …Броннера»: «Пьяные студенты, Дмитрий Соловьев и Уфимцев, грубо обошлись со служанкой проф. Брейтенбаха и вслед за тем бранью оскорбили на улице госпож Поповых. Разбуженный, я прибежал в университет и, найдя на кухне Соловьева, запер его в карцер, Уфимцева же нигде не мог обрести. Обстоятельства происшествия изложены в деле».

А это то же событие в описании Н. Загоскина: «1817 г. 12-го марта. Студенты Соловьев и Уфимцев в пьяном виде поступили с распутною крестьянкою профессора Брейтенбаха весьма гнусно» и, сверх того, на улице обругали девиц Попову и Глухову, последнюю же и прибили, а также и лакея, били окна и пр.; девица от побоев сих умерла (??)».

Нагуевский Д. Профессор Франц Ксаверий Броннер, его дневник и переписка (1758–1850 гг.) / Д. Нагуевский. – Казань: Типо-лит. Императорск. ун-та, 1902. – С. 177 – 178; Загоскин Н.П. История Императорского Казанского университета за первые сто лет его существования. 1804–1904 / Н.П. Загоскин. – Казань, В апреле предпринята «попытка подкупа адъюнкта И.Ф. Ренарда, при экзамене на лекаря, иностранцем фон-Штерном».

Материалы для истории кафедр и учреждений Императорского Казанского университета (1804– 1826). А. Лица / Сост. Н. Загоскин. – Казань: Типо-лит. Имп. ун-та, 1899. – 72. Ренард. – С. 3.

Цитата к месту: «1816 г. дает нам две попытки приобретения в Казанском университете лекарского звания и сопряженного с ним права практики в России и лицами посторонними – присягнувшими на русское подданство иностранными лекарями бароном фон-Штерн и Карлом Гектором. Знания обоих претендентов признаны были по произведенному им весною 1816 г. испытанию недостаточными, и им было предоставлено право, которым они, впрочем, не воспользовались, «в течение одного года тщательно пещись о умножении и приобретении нужных познаний и тогда, по вторичному испытанию, сделаться достойными просимого аттестата». Домогательство барона Штерна связано с характерною попыткою с его стороны подкупить адъюнкта Ренарда в интересах получения вожделенного лекарского звания. В конце февраля следующего 1817 г., намереваясь, по-видимому, снова попытать счастье в Казанском университете, Штерн прислал Ренарду письмо, в котором просил его «о вспоможении ему получить от университета Этот закон разрешил «чтение по факультетским вакантным кафедрам наличным профессорам тех же факультетов, при условии вознаграждения за этот труд в размере половинного оклада, положенного по этим кафедрам жалованья» (Загоскин Н.П. История Императорского Казанского университета за первые сто лет его существования. 1804–1904. Казань, 1902. Т. 2. С. 449).

Из числа его трудов были переведены на русский язык руководства по винокурению (1804), хмелеводству (1812), добыванию торфа и каменного угля и др. – Примеч. сост.

1817 лекарское, а буде невозможно, хотя подлекарское свидетельство на производство практики»; к письму были приложены 50 руб. государственными ассигнациями, якобы «для верного доставления по почте означенного письма». Ренард при рапорте представил эти деньги в Совет университета с просьбою препроводить их «в сумму, собираемую ныне в городе Казани на облегчение участи за долги в тюрьме содержащихся», что Советом и было исполнено. К новому испытанию на звание лекаря находчивый барон, само собою разумеется, уже не являлся».

Загоскин Н.П. История Императорского Казанского университета за первые сто лет его существования. 1804–1904 / Н.П. Загоскин. – Казань, 1902. – Т. 2. – С. 86 – 87.

13 мая. «Нарушение правил испытания на ученые степени, определенных университетским Уставом, со стороны юридического факультета Дерптского университета, как видно из предложения министра (13 мая 1817 г., № 1503) Совету Казанского университета, состояло в следующих пунктах: 1) не было сделано предварительно магистерского экзамена, а прямо на степень доктора; 2) для словесных и письменных экзаменов задано было вопросов меньше, чем положено в Уставе; 3) вместо трех лекций – читана была только одна; 4) факультет не требовал себе представления диссертаций прежде публичного защищения оных. Эти четыре пункта отступления от правил Устава и были причиною распоряжения, сделанного по всем университетам о составлении целого кодекса правил или положения о производстве в ученые степени и о приостановке испытаний до утверждения этого положения…»

Булич Н. Из первых лет Казанского университета (1805–1819). Рассказы по архивным источникам / Н. Булич. – Казань: Тип. Имп. ун-та, 1891. – Ч. 2. – С. 737.

9 июня. Ректор И. Браун от имени Совета направил попечителю повторное представление на И.И. Дунаева: «Совет в заседании своем сего июня 4 дня, по выслушании прошения адъюнкта химии Дунаева, рассуждая о знаниях, заслугах и примерном поведении сего чиновника во время слишком шестилетнего его служения при университете, усмотрел, что он в течение сего времени, кроме звания преподавателя, нес еще восемь различных должностей по учебной и хозяйственной части, исполнив все обязанности, с сим званием соединенные, похвальною ревностию в пользу места его служения безвозмездно.

Кроме того, адъюнкт Дунаев с 1811 г., как магистр, а с 1814-го, как адъюнкт, преподает лекции о химии вместо ординарного профессора, и хорошие успехи, каковые его слушатели всегда на публичных экзаменах показывают, свидетельствуют о способности и ревностии, с каковым преподает он свой предмет; равно доказывает основательное его познание сочинение о химии, им в декабре месяце 1816 г. в отделение физикоматематических наук представленное и заслужившее одобрение.

Совет, отдавая справедливость полезным трудам, оказанным усердием, и знаниям Дунаева, и надеясь в полной мере видеть всегда в нем чиновника, истинную пользу университету приносящего, осмеливается повторить всепокорнейшее свою просьбу об утверждении адъюнкта химии Дунаева в звании экстраодинарного профессора с назначением ему жалованья и прочих выгод, сему званию присоединенных, из оклада ординарного по сей части профессора, как сие предписано было по милостивому исправляющего должность министра просвещения разрешению на просьбу Совета относительно экстраординарного профессора Срезневского…».

12 июня разрешился конфликт между А.И. Лобачевским и Советом: министр отказал претенденту в утверждении его адъюнктом химии без жалования в виду того, что «по университетскому Уставу не положено иметь сверх штата адъюнктов». Ответ министра заставил Лобачевского отказаться от своего упорства и подумать об измене излюбленной им химии – в пользу технологии.

Загоскин Н.П. История Императорского Казанского университета за первые сто лет его существования. 1804–1904 / Н.П. Загоскин. – Казань, 1902. – Т. 2. – С. 53.

1 июля А. Лобачевский вошел в Совет с прошением о командировании его в Петербург с начала следующего, 1818, г. «для приобретения практических сведений в науках химии и технологии».

1817 Загоскин Н.П. История Императорского Казанского университета за первые сто лет его существования. 1804–1904 / Н.П. Загоскин. – Казань, 1902. – Т. 2. – С. 53.

4 июля в «Казанских известиях» появилось объявление: «Магистр Алексей Лобачевский ищет попутчика в Петербург. О чем просит его уведомить в собственном доме в 5 июля. В «Исторической записке о Казанском университете с июля 1816 до июля 1817 г., читанной в торжественном собрании оного 5 числа июля сего года» отмечено (цитируем фрагмент): «IV. В отделении физико-математических наук в течение сего года производств на ученые степени не было. Сие отделение рассматривало: 1) рассуждение о пользе математики, сочинение э. профессора Никольского; 2) сочинение адъюнкта Дунаева о щелочных и земляных солях; 3) сочинение магистра Лобачевского а) о переменах, претерпеваемых телами при возвышении температуры оных, б) о невидимом внутреннем движении жидкостей».

«Химическая лаборатория приумножена в истекшем году несколькими инструментами, для производства опытов нужными, из коих важнейшие суть: Аргандова лампа с прибором и пневматическою кадочкою, гальванический снаряд, воздушное огниво, барометр, ртутный и спиртовой термометры, первый с фаренгейтовым и реомюровым делением».

Казанские известия. – 1817. – 11 июля, № 55. – С. 233 – 235; 14 июля, № 56. – С. 239.

14 июля. «Химическое мщение. Одна прекрасная парижанка, рассердившись на что-то на своего любовника, просила его прийти для объяснения в назначенное время на набережной. Любовник явился, и раздраженная красавица вылила ему на голову стакан купоросной кислоты».

17 июля «последовало предложение об увольнении» из Казанского университета профессора патологии, терапии и клиники Ф.Х. Эрдмана (он принял приглашение на освободившуюся в Дерптском университете кафедру терапии и клиники). Его «ученая и литературная деятельность не ограничивалась обязанностями по преподаванию и отмечена несколькими не лишенными значения начинаниями. Так, в 1811 г. он сделал описание Сергиевских минеральных вод, сопроводив его обстоятельным химическим анализом; в 1812 г.

ездил, вместе с магистром Шоником, в окрестности г. Тетюши с целью исследования в бальзамическом отношении местных серных ключей, в которых предполагалось обнаружить целебные свойства; в 1813 г. он посетил, совместно с проф.

Френом, известные остатки древнего города Болгары. Тщательно изучал Эрдман и медикотопографические условия Казани и Казанской губернии; результаты этого изучения отлились у него в самостоятельный труд «Медико-топографическое описание Казанской губернии», присланный им в Казанский университет уже в ноябре 1822 г. из Дерпта».

«Оставляя Казань, Эрдман сделал Совету университета заявление о своем «открытии, которое может быть весьма полезным российскому государству». Речь шла о громадном содержании магнезии, обнаруженном им совместно с проф. Броннером в солях озера Эльтона. Это заявление было сообщено министру просвещения, и ему дан был дальнейший ход. В сентябре того же года сделан был саратовскому губернатору вопрос:

стоит ли устроить при Эльском озере заведение для добывания магнезии и нет ли ранее попыток этого? На этом запросе сведения о ходе дела и обрываются, быть может потому, что самое дело, касающееся этого запроса, показано в архивах Министерства просвещения уничтоженным (наряду с целым рядом и других интересных дел) в 1867 г. Отчего бы не вспомнить о заявлении Эрдмана и не проверить его в настоящее время? В этом заявлении подробно мотивирована и экономическая сторона дела».

Загоскин Н.П. История Императорского Казанского университета за первые сто лет его существования. 1804–1904 / Н.П. Загоскин. – Казань, 1902. – Т. 1. – С. 264 – 265.

17 июля. Министерство дало согласие на приобретение университетом минералогического кабинета профессора К.И. Броннера, состоящего из нескольких тысяч образцов различных минералов, за 3.800 руб. при настоящей стоимости его 5.000 руб.

1817 28 июля. Попечитель писал министру: «Совет Казанского университета представляет мне за № 691, что он избрал по большинству голосов адъюнкта Дунаева в экстраординарные профессора, и просит об утверждении его в том, чтобы он состоял на вакации и получал жалованье из оклада ординарного профессора. Соображение предшедшего предписания бывшего министра просвещения, что в прошлом 1816 г. июля 1 дня за № 149, представлено было мною его сиятельству о ветхом состоянии университетских зданий и необходимости привести их в лучшее положение; но как суммы по сему потребной не предвидится, то полагал я ограничить число ординарных профессоров 16-тью, дабы оставшуюся от жалованья прочих профессоров сумму употребить на поправку университетских домов. На каковое мое предложение изъявил его сиятельство свое согласие предписанием за № 2306. Настоящее положение и польза университета вынуждают меня просить покорнейше Ваше сиятельство постановление сие в действии до того, пока не будут удовлетворены университетские потребности. В настоящее время при университете 16 ординарных профессоров, посему считаю я, что Дунаев может поступить на ваканцию ординарного профессора не раньше, как если из состоящего числа будет кто-либо уволен».



Pages:   || 2 |
Похожие работы:

«Новые подходы и технологии в работе с молодежью Москва, 2010 Издание выпущено в рамках проекта Вовлечение молодых людей в гражданскую активность с целью сохранения их здоровья и развития жизненных навыков. Проект реализуется Фондом социального развития и охраны здоровья ФОКУС-МЕДИА в сотрудничестве с Каритас Франция при финансовой поддержке Европейской Комиссии. Книга выпущена под общей редакцией Е. Алексеевой Авторы: В. Агафонова Т. Базлова О. Баркалова А. Григорьев Е. Демченко Н. Кисляков И....»

«Лекция на тему Основы менеджмента. Методология управления. Фармацевтический менеджмент ПЛАН 1. Менеджмент. 2. Основные этапы эволюции управленческой мысли. 3. Классические школы управления. 3.1. Научный управленческий подход. 3.2. Административный управленческий подход. 3.3. Процессный подход. 4. Школа человеческих отношений и поведенческие науки. 4.1. Поведенческий (бихевиористский) подход. 4.2. Мотивационные основы управления. 5. Школа науки управления. 5.1. Количественный подход. 5.2....»

«Применение БАД NSP в детской гастроэнтерологии, или Душевно о прозе жизни ГУДЗЬ С. В., к. м. н. БАЛАШОВА Т. И. Ненаучно - популярное издание, включающее две врачебные лекции, таблицу детских дозировок и что-то еще. Никакая часть данной книги не может быть использована для самостоятельной постановки диагноза, назначения или отмены назначенного ранее лечения ГЛАВА ПЕРВАЯ, НЕСКУЧНАЯ Встретились мы с Татьяной, как это бывает, в совершенно непригодной для реверансов обстановке. У моего старшего сына...»

«В октябре 2007г. исполнилось 85 лет со дня образования кафедры физиологии человека и животных. Она была создана на базе природоведческого отделения педагогического факультета БГУ в 1922 г. наряду с кафедрами ботаники и зоологии. В 1931г. из этого факультета (педагогического) выделились факультеты: химический, геологогеографический и биологический. Самостоятельно при БГУ существовал и медицинский факультет, который в 1930 г. был преобразован в медицинский институт. В эти и последующие годы...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Государственное образовательное учреждение Оренбургский государственный университет Колледж электроники и бизнеса Кафедра экономико-правовых дисциплин Е.А.ЕПИФАНОВА ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ПРИРОДОПОЛЬЗОВАНИЯ КРАТКИЙ КУРС ЛЕКЦИЙ Рекомендовано к изданию издательским советом Государственного образовательного учреждения профессионального образования Оренбургский государственный университет Оренбург 2003 ББК 20.1Я73 Е – 67 УДК 574 (075.3) Рецензент...»

«Аннотация Издание предназначено для студентов филологических специальностей педагогических вузов и содержит обширный материал, отражающий процесс развития литературы стран Западной Европы, Америки и Азии в ХХ веке. Курс лекций включает в себя наряду с панорамными обзорами национальных литератур (Франции, Англии, Германии, Австрии, Испании, США) монографические главы, посвященные углубленному анализу творчества крупнейших писателей ХХ века (Д. Джойса, В. Вулф, А. Камю, Ж.-П. Сартра, Т. Манна, Ф....»

«‚ Николай Суворов ПРЕПОДАВАНИЕ И ВООБЩЕ УЧЕБНОЕ ДЕЛО В СРЕДНЕВЕКОВЫХ УНИВЕРСИТЕТАХ* Учебный год Учебные занятия в средневековых университетах и семестры рассчитывались на целый учебный год, и только к концу ХV века в германских университетах явилось различие полугодий или семестров. Хотя и во всех вообще универ ситетах обычно было различать большой ординарный учебный период (magnus ordinaries – с октября или, как в Париже на трeх высших факультетах, с половины сен тября до пасхальных вакаций) и...»

«УДК Е 28.082 ББК 574 Б 914 Бурковский И.В. Морская биогеоценология. Организация сообществ и эко­ систем. М.: Т-во научных изданий КМК. 2006. 285 с, 10 пронумерован­ ных таблиц, 5 схем, 48 рисунков, библиография: 634 названий. В книге обобщены и систематизированы многочисленные литературные и соб­ ственные данные об организации морских и океанических сообществ и экосис­ тем. В основе лежат лекции, читаемые автором студентам Биологического факультета Московского государственного университета. С...»

«ТОМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ УТВЕРЖДАЮ Проректор по учебной работе ТГУ В.В. Демин _ 2014 г. УЧЕБНЫЙ ПЛАН программы повышения квалификации Актуальные и проблемные вопросы государственной политики в области энергосбережения и повышения энергетической эффективности Категория слушателей: представители федеральных органов исполнительной власти, органов исполнительной власти субъектов РФ, органов местного самоуправления, представители организаций и учреждений бюджетной сферы, ответственных за...»

«Ревило П. Оливер Еврейская Стратегия Издательство Палладиан. США 2002 год. Revilo P. Oliver The Jewish Strategy 2 Предисловие Ревило Пендлтон Оливер родился в 1908 году в Техасе, США. Окончил философский факультет Университета Иллинойса в 1940 году. Специалист по истории и филологии древнего мира. Профессор классической филологии в Университете Иллинойса. Во время второй Мировой войны был Директором Отделения Исследований в Министерстве Обороны США (Закрытое Учреждение). Был одним из...»

«1 Сторожев Н.В., Кузьмич И.П. КУРС ЛЕКЦИЙ ПО АГРАРНОМУ ПРАВУ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ (ОБЩАЯ ЧАСТЬ) Минск, 2002 г. 2 Тема 1. АГРАРНОЕ ПРАВО КАК КОМПЛЕКСНАЯ ОТРАСЛЬ ПРАВА Понятие и предмет аграрного права. 1.1. Методы правового регулирования в аграрном праве. 1.2. Принципы аграрного права. 1.3. Система аграрного права. 1.4. 1.1. Понятие и предмет аграрного права. Аграрное право – это совокупность правовых норм, регулирующих общественные отношения, складывающиеся в сельском хозяйстве, в процессе...»

«БГЭУ 2006 лекции по теории вероятностей старшего преподавателя, канд. физ.-мат. н. Поддубной О.Н. Тема 1 Теория вероятностей – математическая наука, изучающая закономерности в явлениях и опытах, результаты которых не могут быть заранее предсказаны. Историческая справка Возникновение теории вероятностей как науки относят к средним векам, к романтическому времени королей и мушкетеров, прекрасных дам и благородных рыцарей. Первоначальным толчком к развитию теории вероятностей послужили задачи,...»

«ПАЛЕОМАГНЕТИЗМ И МАГНЕТИЗМ ГОРНЫХ ПОРОД Материалы семинара Борок 27 – 30 октября 2011 г. Геофизическая обсерватория Борок – филиал Учреждения Российской академии наук Института физики Земли им. О.Ю. Шмидта РАН Палео магнет изм и магнетизм горных поро д теория, практика, эксперимент Материалы семинара БОРОК 27 – 30 октября 2011 г. Борок 2011 2011 Семинар и издание материалов семинара осуществлено при финансовой поддержке Российского Фонда Фундаментальных Исследований (грант № 11-05-06085г) и...»

«НОУ ВПО ИВЭСЭП НЕГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ИНСТИТУТ ВНЕШНЕЭКОНОМИЧЕСКИХ СВЯЗЕЙ, ЭКОНОМИКИ И ПРАВА СТРАХОВОЕ ПРАВО УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС по специальности 030501.65 Юриспруденция САНКТ-ПЕТЕРБУРГ 2011 Страховое право: Учебно-методический комплекс / Авторы – составители: С.А. Крайнова, В. В. Новиков, СПб.: ИВЭСЭП, 2011. Утвержден на заседании кафедры гражданско-правовых дисциплин, протокол № 11 от 07.05. Утвержден и...»

«РАБОЧИЙ КОНСПЕКТ ЛЕКЦИЙ ПО ЭКОНОМИКЕ (ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ТЕОРИИ) ДЛЯ СТУДЕНТОВ НЕЭКОНОМИЧЕСКИХ СПЕЦИАЛЬНОСТЕЙ Конспект представляет собой систематизированное изложение основных проблем, включенных в лекционный курс экономики для студентов неэкономических специальностей. 2 ТЕМА 1. ВВЕДЕНИЕ В ЭКОНОМИКУ Объект и предмет экономики 1. Понятие и классификация потребностей 2. Процесс производства в экономике 3. Ресурсы и факторы производства 4. Вопрос 1. Экономика - это особая сфера общественной жизни со...»

«Назировский сборник Исследования и материалы под ред. С. С. Шаулова Уфа 2011 УДК ББК Н 19 Назировский сборник: исследования и материалы / под ред. С. С. Шаулова. – Уфа: 2011. – 98 стр. В сборнике представлены исследования научного и художественного творчества выдающегося отечественного литературоведа Ромэна Гафановича Назирова (1934–2004), публикации его неизданных работ и библиография учёного. Адресовано специалистам по русской литературе XIX века, мифологии, историкам отечественной науки....»

«РАСПИСАНИЕ НЕ ПРЕДНАЗНАЧЕНО ДЛЯ ПРОДАЖИ!!! Если вы купили это расписание, либо знаете где его продают – сообщите об этом в ректорат. О - 124 О - 125 ОИ - 126 ОИ - 127 ОИБ - 128 0ИБ – 129 Понедельник ФИЗИКА ФИЗИКА 9.30 – 11.05 лекция доц. Хлябич П.П. лекция доц. Хлябич П.П. Физика практ. Хим., лб МОРСКОЕ ДЕЛО ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ИСТОРИЯ Ср. и мет.,лб 11.15 – 12. лекция доц. Чанцев В.Ю. лекция ст. пр. Денисова Л.А. Ср. и мет.,лб Физика практ. Морск. дело Физика. лб Ср. и мет.,лб лб ФИЗИКА Хим., лб...»

«Лекция 1. Введение. Общепланетарное значение и функции почв Почва образуется на поверхности Земли в той части биосферы, где смыкаются и проникают друг в друга литосфера, атмосфера и гидросфера, и где плотность живого вещества планеты особенно велика. Поэтому почва представляет собой биокосную систему, в которой роль живого вещества особенно велика. В.И. Вернадский показал, что в этой оболочке все процессы носят в той или иной степени биогеохимический характер. Захватывая энергию Солнца, живые...»

«КОНСПЕКТ ЛЕКЦИЙ ПО КУРСУ ХИМИЯ ПОВЕРХНОСТИ доц. Василевская Е.И. Лекция 1 ОБЩИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О ПОВЕРХНОСТИ ТВЕРДЫХ ТЕЛ История становления химии поверхности как науки. Поверхностные молекулярные и химические процессы играют основную роль в явлениях гетерогенного катализа, адсорбции, электрохимии и коррозии металлов. Большая армия биологов, биофизиков, био- и геохимиков интенсивно изучает сложные межфазные процессы в мембранах клеток, в пористых органических и неорганических веществах....»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ТЕХНОЛОГИИ И ДИЗАЙНА М. Б. Есаулова Н. Н. Кравченко ОБЩАЯ И ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ПЕДАГОГИКА Утверждено Редакционно-издательским советом университета в качестве учебного пособия Санкт-Петербург 2011 УДК 37.01 (075) ББК 74.58 Е81 Р е ц е н з е н т ы: кандидат педагогических наук, доцент кафедры...»









 
2014 www.konferenciya.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Конференции, лекции»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.